'bout girls

джонхан хитро прищуривает глаза, переводя взгляд с мингю на сынкван и обратно. стакан с практически закончившимся джином с тоником удачно прикрывает ее губы, но ухмылка все еще видна. мингю очень хочется пихнуть ее, чтобы не зазнавалась, но она старается не шевелиться, потому что сынкван, выпившая сильно больше своей нормы, обнимает ее руку своими, положив голову на плечо. она точно не спит, потому что каждые несколько минут бормочет что-то совершенно несвязное и сжимает пальцами ладонь мингю, как бы проверяя — рядом она или нет. — просто говори уже, — ким попросту не выдерживает. она закатывает глаза и осторожно откидывается на спинку дивана, утягивая сынкван за собой. — вы не похожи на простых соседок по квартире, если тебе интересно мнение со стороны. — думаю, мы успешно переступили эту ступень, — мингю едва сдерживает улыбку, когда слышит резкий вздох. джонхан выглядит так, словно она возмущена, оскорблена и восхищена одновременно. сынкван жмется ближе, и это отвлекает. — я же говорила не лезть к ней в трусы! все альфы одинаковые! — но ты сама… — ничего не хочу слышать! и ни одна из вас не соизволила поделиться такой огромной новостью со мной, чем я вообще заслужила подобное отношение? — юн наигранно вытирает несуществующие слезы, хотя уже спустя секунду целует усевшуюся рядом с ней сынчоль в щеку, оставляя яркий розовый след. та, конечно же, краснеет и дует губы. мингю думает, что они невозможно противные. это никак не связано с тем, что она хочет так же. уже стоя на улице, пока они все ждут свои такси, джонхан укладывает ладонь на плечо мингю и ласково сжимает. — я в любом случае рада за вас, ты же знаешь? — мингю кивает, и на лице юн появляется особенно нежное выражение. — вы обе заслуживаете друг друга. даже если вы пока… разговариваете и все такое. кстати, я все забываю спросить, обсуждали ли вы циклы друг друга? юн джонхан — человек, который лезет в чужие дела с завидной легкостью. пьяная юн джонхан — еще хуже. мингю давится воздухом, прикрывая губы ладонью. конечно, они не обсуждали это, даже близко не подбирались, потому что это безумно интимно. для подобных разговоров нужно обладать невероятным количеством доверия к другому человеку. мингю не уверена, что они уже настолько близки. — ладно, что ж, советую заняться этим как можно скорее, потому что, если я правильно помню, ее течка совсем скоро. думаю, это и ты чувствуешь. всю дорогу домой мингю отчаянно старается не принюхиваться слишком явно, потому что она действительно замечала изменения, у нее просто не получалось понять, с чем именно они связаны. запах сынкван стал немного ярче и слаще; время от времени мингю чувствовала легкое головокружение, стоило им находиться в обществе друг друга дольше обычного. приобретенная сынкван привычка забираться в чужую постель посреди ночи абсолютно не помогала этой ситуации. кожа бу стала точно искрящейся — она и так выглядит великолепно, но в последнее время особенно. она словно сошла с картины. ее красота стала поистине неземной. — о чем ты думаешь? — ворчит сынкван прямо в линию челюсти мингю, сжимая в ладони ткань чужой блузки в районе живота. — да так, о разном. как ты себя чувствуешь? мы почти приехали. — хочу спать, — сынкван дует губы, и мингю испытывает непреодолимое желание зацеловать ее. дабы не смущать и без того уставшего водителя, она лишь проводит кончиками пальцев по щеке младшей и молится, чтобы от нее не разило нежностью. хочется верить, что блокаторы, пусть и относительно слабые, еще выполняют свои функции. — потерпи немного. скоро ты ляжешь и сможешь спокойно поспать. — ты же ляжешь со мной? проблема мингю однозначно заключается в неумении отказывать людям. особенно тяжело это делать, когда до безумия искренние карие глаза так доверчиво смотрят, не позволяя отвести взгляд ни на секунду; когда пальцы на блузке сжимаются еще крепче, словно боятся отпустить, боятся, что человек отстранится сам; когда пудрово розовые губы, все еще слегка надутые и сверкающие из-за нанесенного заранее блеска, едва заметно приоткрыты и точно ждут, зазывают. мингю чувствует себя самым слабым человеком в мире. *** она правда хочет поднять эту тему, правда хочет узнать у самой сынкван точно, но не решается. каждый раз что-то да обязательно останавливает ее, сбивает с толку и лишает с трудом накопленной смелости. мингю, если честно, не боится говорить на откровенные темы. она спокойно относится к обсуждению циклов, ее трудно смутить подобным. но что-то в том, что эта ситуация касается цикла сынкван, сбивает ее с толку. все словно меняется, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, заставляя ее неловко поджимать губы, чтобы не сболтнуть лишнего. может быть, она боится стать причиной дискомфорта; может быть, она боится узнать, что сынкван собирается провести предстоящую течку с кем-то другим. глупости, она не должна бояться чего-то подобного — сынкван самостоятельная и самодостаточная личность, она… — я могу взять несколько твоих футболок? или толстовок? что-нибудь, что тебе не жалко, — совершенно невзначай просит сынкван, когда они обедают тремя днями позже, чем перебивает поток мыслей старшей. — конечно, — мингю кивает. она понимает, что отступать уже некуда. тяжело сглотнув, она опускает голову и принимается активно ковырять палочками остатки лапши. — еще я хотела сказать… если ты захочешь кого-то привести, то просто скажи мне заранее. я придумаю, чем себя занять. она буквально слышит, как сынкван непонимающе хмурится. затем до ее ушей доносится легкое откашливание, и чужие палочки шумно опускаются на стол. — прости, я, наверное, не так тебя поняла. кого я должна привести? — ну… — мингю поднимает на нее взгляд и тут же жалеет о содеянном, ведь во взгляде бу отчетливо читается разочарование. мингю точно не хочет думать о том, что причиной может быть она. — у тебя же скоро течка. джонхан-онни сказала мне, — сынкван кивает. — и тебе явно нужен будет партнер, чтобы все прошло спокойно. — но я думала… — она моргает чересчур быстро, затем отводит взгляд и сжимает губы в тонкую линию. мингю делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, но легче не становится. прежде медово-сладкий запах цитрусов, заполнивший собой всю кухню, сменился на что-то более горькое. будто фрукты сожгли, кинув прямо на раскаленные угли. она точно сделала что-то не так. — о чем ты думала? — я думала, что эти несколько дней со мной проведешь ты, — дыхание мингю сбивается, а сердце совершает несколько особенно тяжелых ударов. сынкван действительно хочет, чтобы ей помогла именно она? этого быть не может. мингю кажется, что она спит. сынкван расценивает ее затянувшееся молчание, видимо, не так радостно. — прости, это было глупо. мне следовало сначала спросить, а я просто придумала себе что-то. безумно глупо, с ума сойти. мингю чувствует себя самым глупым человеком на земле. если кто и должен извиняться, так это она, а не сынкван, которая, должно быть, чувствует себя так уязвимо, и это все неправильно. она слезает со стула и порывается уйти, но мингю торопливо закрывает ей путь и обхватывает хрупкие плечи, прижимая бу к своей груди. — прости, прости, — шепчет, уткнувшись носом в копну осветленных волос. — я идиотка, не так ли? я хочу быть с тобой, если и ты правда хочешь этого. даже если не хочешь, я все равно хочу. — ты и правда глупая, — бубнит сынкван, но осторожно обнимает ее в ответ. мингю не может сдержать улыбку. *** мингю боится. это не привычное волнение, которое обычно расползается по всему животу, поднимается к груди и щекочет заднюю стенку горла. не мандраж, который легко забывается со временем. ей действительно страшно, что что-то пойдет не так. она понимает, что все возможные и невозможные варианты развития событий они обсудили, что сынкван четко обозначила свои границы и потребности, что все должно быть хорошо. но страх не отступает. скрывать это, видимо, не удавалось, потому что сынкван периодически усаживалась близко-близко, прямо как сейчас, и позволяла уткнуться носом в шею, чтобы вдохнуть столь манящий сладкий запах. только так мингю удавалось расслабиться, только так могла забыться. сейчас мингю боится особенно сильно, потому что у нее нет возможности сделать шаг назад. они с сынкван сидят в комнате младшей друг напротив друга. на плечах бу висит футболка мингю (именно висит, потому что явно велика), ее щеки уже давно приобрели ярко-розовый оттенок, а дыхание стало гораздо более сбитым. мингю держится из последних сил, чтобы просто не броситься на нее, потому что хорошо тут должно быть не ей. ей кажется, что она чувствует запах сынкван даже на языке, — настолько он стал ярким. собственный запах мингю добавляет некоторую свежесть, чем делает витающий в комнате аромат чуть менее удушающим. мингю действительно хочет попробовать запах младшей на вкус, хочет прижаться губами в пахучим железам, хочет оставить укус, чтобы все знали, чья она. чтобы никто и думать не смел о ней в таком ключе. — что мне сделать? — она протягивает ладонь и поправляет чужие волосы. ее пальцы мелко дрожат, а кожа под их кончиками настолько горячая, что вот-вот оставит ожог. сынкван, не теряя времени, прижимается к распахнутой ладони щекой и заглядывает прямо в глаза. в ее собственных уже начали скапливаться капли слез. — поцелуй меня, — и, ладно, это мингю сделать может. она подсаживается ближе, утягивая сынкван на свои бедра. та практически сразу обхватывает шею мингю руками и наклоняется, в нетерпении облизывая губы. мингю укладывает ладони на оголенную кожу ее бедер, на пробу сжимая пару раз, отчего бу несдержанно стонет. неужели она настолько жаждет именно ее? мингю чувствует, как гордость заполняет все ее тело. в таком случае, она не смеет оттягивать еще дольше. она наклоняет голову ближе и прижимается к губам сынкван в едва ощутимом прикосновении. на секунду поцелуй даже кажется невинным, не ведущим ни к чему, но сынкван податливо распахивает губы, безмолвно требуя большего. мингю проталкивает самый кончик языка между ними и понимает, что не справится с этим. она гортанно рычит и прижимает сынкван ближе, переместив руки на ее ягодицы. приторный запах цитрусов бьет ей в нос, но это распаляет лишь сильнее. она чувствует, как сынкван мелко трется о ее бедра, и с силой кусает ее губу. мингю приподнимает одну свою ногу чуть выше, чтобы младшей было удобнее, чтобы трение действительно имело смысл и пользу. — скажи мне, чего ты хочешь? — шепчет, пока сынкван недовольно стонет. — просто сделай что-нибудь, — бу сжимает чужие волосы на затылке, из-за чего мингю несильно шлепает ее. — скажи мне, — сынкван распахивает глаза, и в них видно недовольство вперемешку с отчаянным желанием. мингю уверена, что ее собственные глаза горят так же ярко. — скажи мне, чего ты хочешь. я не сделаю ничего, пока ты мне не скажешь, бу. мингю ждет недовольные восклики, ждет мольбу и, возможно, слезы. она ждет, что сынкван сдастся и просто озвучит свои потребности. она точно не ждет, что окажется на спине, а сынкван — прямо на ее груди. — я хочу, чтобы ты просто замолчала, — она осторожно перебирается еще выше, стараясь не задеть лицо и волосы ким коленями, отчего ее бедра оказываются прямо на уровне лица мингю. мингю переводит взгляд с лица бу ниже, и, господи, она так рада жить. она не смеет трогать, но смотреть точно не запрещено, потому что смотреть очень хочется. — такое молчание мне, кажется, нравится. ей, безусловно, жаль, что она так и не сняла с сынкван эту бесполезную футболку, но сейчас ее ткань делает все гораздо лучше. прямо под ней мингю открывается вид на самое обычное белое белье, которое, будь они в любой другой ситуации, не привлекло бы ее внимание лишний раз. сынкван выглядит практически невинно. можно подумать, что она смущена. однако прямо по центру ее трусиков мингю замечает характерное влажное пятно, которое рушит мысли о возможном смущении раз и навсегда. румянец на щеках сынкван прекращает казаться неловкостью — теперь в нем ясно читается желание. мингю чувствует, как бедра вокруг ее головы чуть сжимаются, точно неосознанно. — не пялься, — ворчит сынкван, хотя не пытается прикрыться или спрятаться. ей абсолютно точно нравится подобное внимание, и мингю готова дать его. она прикрывает глаза и делает глубокий вдох через нос. ее рот тут же наполняется необъяснимым количеством слюны. — ты сама это сделала, — и это последние слова, которые мингю произносит вслух, потому что больше не может терпеть. она прижимается губами к горячей коже внутренней стороны бедер сынкван, покрывая их поцелуями и мягкими укусами, но не оставляя видимых следов. о, как бы мингю хотела оставить метку прямо здесь, как бы хотела боготворить эти бедра. возможно, позже ей удастся. сынкван стонет во весь голос, не стараясь заглушить себя, и мингю действительно наслаждается этим. знать, что она делает своему партнеру хорошо, для нее гораздо важнее, чем получать удовольствие напрямую. она замечает, что сынкван уже сама практически трется бедрами о ее лицо, и на пробу лижет жаждущую, истекающую плоть прямо через белье. бу замирает, сжимая ее голову особенно сильно. — пожалуйста, — хнычет сынкван, не в силах опустить взгляд ниже, потому что боится просто-напросто сойти с ума. мингю лишь хмыкает, укладывая ладони на талию младшей, сжимая на удивление ласково. в то же время она совсем не ласково, прямо через нижнее белье, целует так, что из-за особенно сильных движений языка уже практически прозрачная белая ткань скользит все глубже, грубо скользя по изнеженной коже. с губ сынкван срывается отчаянный скулеж, ее бедра то поднимаются выше, то вновь опускаются, и мингю кажется, что она задыхается. если она проведет последние секунды своей жизни, находясь между ног сынкван и ублажая ее, то эта смерть точно не напрасна. она опускает одну руку так, чтобы пальцами сдвинуть ткань белья, мокрую насквозь из-за естественной смазки и слюны, в сторону. запах сынкван становится еще ярче, еще ближе и глубже. голова мингю кружится, но глубокие вдохи не помогают — становится только хуже. все ее нутро кричит о том, чтобы она попробовала на вкус, чтобы довела сынкван до исступления, чтобы показала ей, что может и хочет быть хорошей для нее. кончиком носа она ведет вдоль половых губ, чувствуя, как сынкван дрожит и сжимается вокруг пустоты. она подносит кончик указательного пальца и собирает им излишки смазки, а затем прислоняет к своим к губам, жадно (но показательно) облизывая. — ужасно, — шепчет сынкван, резко отворачивая голову в сторону. — не делай так больше. — как «так»? — мингю нагло улыбается и повторяет свои действия, на этот раз еще и довольно постанывая, издеваясь. сынкван с силой жмурит глаза, прикусывая нижнюю губу. это унизительно, но так горячо, что она не может определиться: хочется слезть и спрятаться под одеялом; хочется сесть полностью и не позволять дышать, пока она не насытится; хочется больше трения и прикосновений. жар, окутавший ее сознание, явно кричит не о первом. к ее счастью, мингю довольно сообразительна, а потому вновь глубоко целует ее промежность, и это ужасно грязно и пошло, но так приятно, что сынкван сжимает ее волосы в руках, используя их как опору. она водит бедрами взад-вперед, то ускоряясь, то замедляясь. с каждым новым движением естественная смазка выделяется все активнее, и лицо мингю превращается в абсолютную катастрофу, но ни одну из них это не волнует. кончик ее носа то и дела задевает набухший бугорок клитора, и сынкван кажется, что ее бьет током изнутри. она с трудом балансирует на грани удовольствия, действительно сходя с ума. мингю аккуратно вводит указательный палец глубже, осторожно оглаживая им мягкие стенки, затем добавляет средний, и сынкван наконец-то чувствует себя наполненной. пусть этого мало и хочется больше, но даже столько кажется ей подарком. запах мингю тоже изменился: прежняя облегчающая влага сменилась удушающей влажностью во время жары, когда даже дышать кажется непосильной задачей. сынкван хочет прикоснуться к ней, хочет подарить удовольствие в ответ, но сейчас эгоистичные попытки достичь собственной разрядки для нее гораздо важнее. — еще чуть-чуть… пожалуйста… — ее стоны смешиваются с редкими всхлипами, а бедра трясутся так сильно, что мингю сжимает ее талию оставшейся рукой крепче, чтобы удержать. движения ее языка ускоряются, пальцы двигаются особенно глубоко, и сынкван замирает, всхлипывая в последний раз. на ее щеках блестят дорожки слез, а на нижней губе выступила капля крови из-за отчаянных укусов. она падает лицом вперед, тяжело дыша. мингю облизывает губы и с трудом сдерживает себя, чтобы не последовать за бедрами младшей. она приподнимается на локтях и разворачивается. — ты в порядке? — она оставляет дорожку невесомых поцелуев на задней поверхности бедер сынкван, пока та неопределенно пожимает плечами. — знала бы ты, как сильно мне хочется оставить укус прямо здесь. в подтверждение своих слов мингю действительно кусает нежную кожу, но недостаточно сильно, чтобы случайно не оставить метку. сынкван жалобно скулит. — пожалуйста, — ее шепот настолько хриплый, что мингю делает мысленную пометку принести ей воды. — позже, — она осторожно стягивает с сынкван трусы (уже полностью испорченные) и футболку, прижимая обнаженную девушку к своей груди. бу тут же прижимается носом к ее шее, жадно вдыхая тяжелый аромат. — а ты? — мингю непонимающе хмыкает, поглаживая ее по волосам. — ты же не… — неважно, у нас еще много времени, — сынкван густо краснеет и возмущенно ворчит что-то себе под нос. мингю целует ее в лоб, а затем заставляет выпить немного воды (и она безумно благодарна себе из прошлого за то, что позаботилась о воде и небольшом перекусе для них обеих). несколькими минутами позже сынкван погружается в дремоту, позволяя мингю ненадолго выдохнуть. это действительно будет тяжелее, чем она думала, но это и приятнее, чем она предполагала. возможно, она надеется, ей действительно удастся оставить укус где-нибудь на изнеженном мягком теле.