Баки Барнс и злоебучий день

— Я послал его в пизду, — расплакался в телефон Барнс. — И он свалил к Пегги. Потому что у меня пизды нет. — Да ёб твою мать, Барнс, три часа ночи, — вздохнул в трубку Рамлоу. — От меня тебе что надо-то? У меня пизды тоже нету. — Я хочу обратно в Гидру, — прорыдал Барнс. — Чтобы мне стерли память. — Ты со своим дружком-идиотом разъебал все Кресла, — проворчал Рамлоу, уворачиваясь от тяжелой руки Джека, пытавшегося выспаться перед сменой на лесоповале. Тот пихнул его ногой, выкидывая из кровати. Рамлоу вздохнул и пошлепал на кухню в крошечном трейлере, который они делили на двоих в сезон. Барнс продолжал что-то неразборчиво рыдать про машину времени и пришивание ему пизды. Рамлоу сунул голову под воду, заодно попил. — Зимний, ты ёбнутый, я всегда это знал, — заключил он, дождавшись паузы. — Я тебе могу только провертеть новую дырку в качестве пизды, будет такая же красная и мокрая. Но уверен, что Роджерс не оценит и провертит новую дырку уже во мне. А у меня после нашей последней встречи и так лишние образовались. — Он потер след от пули в правом боку. — Короче, вали спать и завтра приедешь, обсудим без соплей. Барнс провыл, что стоит снаружи. Брок вздохнул. Джек его убьет. Он пошел открывать дверь. Барнс в своем лохматом зареванном великолепии стоял, залитый светом полной луны, судорожно прижимая к груди рюкзак. Машины нигде не было видно. — Ты что, пешком приперся, чучело? — спросил недоверчиво Брок. Барнс согласно хлюпнул носом. За спиной раздался сонный голос Джека: — Спать в гамаке будет, я его в кровать не пущу. Брок вздохнул. Джек ревновал ко всем, хотя сам, козел, слюнями поливал Роджерса при любом удобном и неудобном случае. Брок был не против тройничка, но Роджерс был наивным и светлым, как ромашка на лугу, и берёг себя для большой единственной любви. Которая, оказалось, была к пёздам, а не к Барнсу. А с хуя тогда было ронять на Брока здание? Баран белобрысый. Брок прихватил запасное одеяло и отвел Барнса на полянку за трейлером, где у них стоял гриль и висел гамак. Тот был способен выдержать их двойной с Джеком вес, так что был шанс, что и под тушей Барнса не упадет. — Раньше утра не буди, — велел Брок. — Туалет в лесу. Жратва на кухне. Кофе не трогай, Джек убьет. Барнс снова хлюпнул носом, но послушно кивнул, еще в бытность Зимним выучив, что нельзя вставать между Роллинзом и его кофе. Брок пошлепал обратно под теплый бок Джека. День обещал быть ебанутым. * Утром Брок проснулся от ворчания Джека, который готовил завтрак в крохотной кухоньке. Их смена начиналась в десять, когда утренний туман сваливал ниже в долину и не мешал работать. Ночной визит Зимнего воспринимался как причудливый сон, вызванный неумеренными возлияниями накануне — они с Джеком праздновали зарплату, больше в этих краях праздновать было нечего. На запах яичницы с беконом и свежесваренного кофе в дверь просочился Барнс, уже не такой красноглазый, как ночью, но все так же затмевающий хмуростью своей рожи себя же в бытность Зимней Пандой. Брок почесал яйца и взялся за рубку овощей в салат. Джек на старости не дал слабину, и от правильного рациона, вбитого ему в голову на службе, отказываться на вынужденной пенсии не позволял. Пока они раз в месяц ездили в город за пиццей, Брок не возражал. Его травмы не позволяли трудиться наравне с Джеком, так что ему приходилось тщательнее него следить за весом. Булок в доме не водилось. За завтраком обсуждать сложившееся положение не стали. Брок с Джеком продолжали досыпать, Барнс демонстративно дулся — то ли на них, то ли на Роджерса. На площадке под звуки бензопил разговор с увязавшимся за ними суперсолдатом тоже как-то не сложился. Шестичасовая смена прошла умиротворенно и без эксцессов, не считая того, что Барнса напугала белка, которую он в отместку подбил щепкой. Насмерть. Белку заныкали от бригадира, решив сожрать, чтоб не оставлять улик. Над белкой Барнс не ревел. Возможно, просто заебался очищать руку от щепок, и душевных сил на переживания не осталось. Брок всегда говорил, что все беды — от безделья. Обедать сели на улице. Белку Джек освежевал и замариновал, ворча, что Барнс мог бы и еще парочку отловить, раз уж начал. О вкусовых качествах пушистой жопы ни один из них представления не имел, хотя в молодости успели пожрать и змей, и крокодилов, и так любимых Джеком кенгуру. Правда, ехать на пенсию в родную Австралию тот почему-то отказался, буркнув лишь раз, что не хочет сдохнуть от инфаркта из-за воплей Брока, когда тот увидит настоящих пауков, а не мелочь в ванной. Эта мелочь была размером с его палец! Барнс, наевшись и расслабившись, начал рассказывать какую-то бредовую историю о фиолетовом инопланетном ушлепке, решившем уничтожить половину вселенной, о каких-то камушках, о каком-то гигантском муравье и летающей светящейся бабе. Брок косился в бутылку с пивом и думал, сколько и чего Барнс успел им подсыпать. Конечно, за новостями они особо не следили, но такую ебанину придумать мог, наверное, как раз только многократно поджаренный мозг Зимнего. Телевизора у них тут не было, но про баклажана с камушками каждая белка бы трещала. Финал истории был как раз о том, что Роджерс упрыгал в прошлое, чтобы разнести артефакты по местам, и не вернулся через пять секунд, как обещал. В детстве Брока мужики просто говорили, что пошли за хлебом, без всяких сделок со Старком и рассказов про спасение мира. Но что еще ждать от этих идиотов. Парня было, конечно, жалко. Вылаканное пиво давало о себе знать и требовало как-то действовать. Пивший виски Джек задумчиво молчал, впрочем, как и всегда. Брок, почувствовав себя в родной стихии — принятия решений и вершения судеб вверенных ему в подчинение людей, — воодушевился и начал фонтанировать идеями. Джек равнодушно встречал каждую, хладнокровно и бескомпромиссно указывая на их несостоятельность. Козел. Возрождать Гидру, чтобы выманить на нее Роджерса из теплой пизды Картер, выглядело слишком утомительно. И затратно. Барнс, пообещавший финансирование из неназванного источника, получил подзатыльник. Брок благоразумно переключился, умело учась на чужих ошибках. От идеи пришивать Барнсу пизду тоже решили отказаться — ее негде было взять. Джек обозвал Барнса пиздой с ушами, на что тот закономерно разревелся, и был добит грубым “Ревешь как баба, Роджерс к своей этой небось не за пиздой, а за яйцами свалил.” Брок укоризненно посмотрел на него, обнял Барнса и погладил по лохматой голове. Яйца Роджерса тоже не привлекали, он это знал наверняка. Иначе бы они давно его завалили и сейчас бы просто вручили Барнсу завернутым в красивый бантик. Джек, как самый рассудительный, предложил позвонить и узнать, не прошли ли еще “пять секунд”. Связи у них на горе не было, пришлось грузиться в машину и спускаться в город. Брок коварно думал о пицце, потому что город равнялся пицце и не ебет. Барнс шмыгал носом на заднем сиденье. Джек сидел за рулем и курил в окно. В городе из трех улиц припарковались возле отделения почты, которое было заодно офисом шерифа и библиотекой с единственным компьютером на всю округу и проводным телефоном в будке. Сюда они заезжали может раза два за несколько лет. Поэтому наверное и охуели, когда Барнс, нырнув к стойке с газетами, развернул им Таймс, на котором черным по белому стояла максимально ебанутая дата, подтверждавшая его слова о пропавших куда-то пяти годах. Переглянувшись с Джеком, Брок пожал плечами и послал Барнса звонить. Не то чтобы им с Джеком было дело до конфликтов вселенских масштабов, но было интересно, как это они в один момент исчезли из своего трейлера, а, появившись через пять лет, ничего не заметили. Не такой уж у них и срач там был, чтобы пять лет никак на обстановке не отразились. Они не свиньи, ясно? Барнс стоял в будке с максимально хмурой и недовольной рожей. Подойдя поближе, они оба сморщились и разом сделали шаг назад. Из трубки в полную силу суперсолдатских легких орал Роджерс, распекая Барнса, что его нельзя оставить на пять секунд, чтобы он не усвистел в ебеня, в которых даже старковские спутники не могут засечь его маячок. Барнс сдуру ляпнул, что маячок вытащил, и Роджерс, набрав воздуху, продолжил орать с новыми силами. Брок потер виски и потянул Джека на улицу, подальше от “ромашки”, которая, судя по всему, заглянула в прошлом в родной босяцкий Бруклин, где выучила пару плохих слов. Пару сотен. И теперь хвасталась полученными знаниями. На улице он с тоской посмотрел на пиццерию, на кулак Джека и повернулся к пиццерии спиной, благо запахов он после Трискелиона почти не чувствовал. Барнс вышел к ним минут через пятнадцать, когда Джек скурил полпачки сигарет. Он опять шмыгал носом, но выглядел уже не таким пришибленным, как ночью. — Ну? — спросил Брок. — Где черти носили звездно-полосатую жопу? — У папы, — буркнул Барнс. — Благословение на свадьбу спрашивал. Тот ему нос разбил. Потом ему мама нос разбила. Папе, не Стиву. А Стив свернул умыться и подождать, когда нос заживет. А я психанул, вынул маячок и ушел. А он пришел. А меня нет. И теперь он на мне не женится-а-а-а-а. Барнс опять начал реветь. Джек достал еще одну сигарету, подумал, убрал сигарету обратно и отвесил Барнсу новый целительный подзатыльник. Брок вздохнул и с надеждой спросил: — Пиццу? Джек тоже вздохнул и кивнул. Потянув Барнса за собой, они потопали в пиццерию. — Ты обратно как, опять пешком? Барнс шмыгнул носом и буркнул: — Если бы. Стива Старк везет, он с джета звонил. Заказывайте больше пиццы. — Старк тогда пусть и платит, — недовольно проворчал Джек. Ему не нравилось, что они нарушили режим посещения города, режим поедания пиццы и режим сна. Хотелось верить, что, обрадованный обретением своего лохматого идиота, Роджерс не станет нарушать им и режим проживания, решив на старости лет отправить в тюрьму за все хорошее, что было у них в прошлом. День складывался еще хуже, чем до этого. Брок погладил его по плечу и сказал: — С такими рожами он нас не опознает, сладкий. Мы простые канадские лесорубы, чью белку сожрало мимопроходившее чудище. — Как будто я не знал, где вы засели, — буркнул за спинами Роджерс. Помимо бороды на его лице выделялись такие же красные и опухшие глаза, как и у Барнса накануне. — Баки, зачем ты сожрал белку? Неужели тебе настолько не нравится, как я готовлю? — Точно хуже Джека, — проворчал Барнс, вставая и сгребая Роджерса в охапку. — Ебанутый какой-то день, — полузадушенно выдохнул Роджерс. — Кому ты рассказываешь, — проворчал Джек, подзывая жестом официантку. — Нам, пожалуйста, всё, что есть на кухне. Мы тут свадьбу празднуем.