Без остатка и насовсем

Они верили, что смогут остановиться, когда захотят. Не пытались. Да и не получилось бы, потому что не захотят. Это зависимость. Началось с того, что были просто одногруппниками, которым нужно было выпустить пар. Удовлетворить свои естественные потребности. Однако это сработало как наркотик - попробовав один раз, они не могли остановить запущенный процесс. Вот и сейчас, когда требовательные губы впиваются в уже искусанные чужие, горячие руки лапают тела сквозь такую ненужную одежду, сминая и задирая ту, они все больше тонут в этом омуте друг друга. Старший несёт Сону, повисшего на нём, как коала, руками придерживая за бёдра. Он аккуратно кладёт Кима на чистый кухонный стол, и нависает над ним, когда руки младшего продолжают обхватывать его шею, а оба парня терзают пухлые губы друг друга и мычат в поцелуй. Пак оглаживает хрупкое тельце крупной ладонью, задирая футболку, после чего вовсе от неё избавляется, кидая куда-то на пол. Туда же летят и свободные шорты с бельём, оставляя прекрасный вид на абсолютно обнажённое тело младшего, которое вынуждено чувствовать холодную поверхность. Пак отстраняется и шумно сглатывает, понимая, что останавливаться, "по крайней мере сейчас", не намерен. Они договорились на свободные отношение, да даже не отношения, а просто пару перепихонов. Но что-то явно пошло не по плану, разливаясь по венам веществом, вызывающим диагнос "Зависимость от человека". Кто ж знал, что этот наркотик настолько ядерный? Теперь и ломку навряд ли пережить смогут. — Ты такой красивый, Лисёнок, — как завороженный смотрит, наслаждаясь открывшимся видом,— Давно мечтал взять тебя на этом столе, — лукаво ухмыляет, понимая, что пол года этого желал, каждый раз, находясь вместе с младшим в этом помещении. Когда выпала возможность, почему бы ею не воспользоваться? Мемберы заняты личными расписаниями. "Любовники" уверены, что их никто точно не потревожит. Хах, те были бы в ярости, если б узнали о том, что происходило на их обеденном столе. — Хён, долго будешь пялить? — возмущается Ким со сбившимся дыханием. Сонхун оглаживает тонкую кожу впалого живота, ведя вверх по выпирающим рёбрам к чувствительным розовым соскам и намерено задивает их, зная эрогенные зоны этого парня. В ответ получает тихий скулеж, какой и ожидал услышать. И руки младшего, пытающиеся схватиться хоть за что нибудь, находят только край стола, как последнюю соломинку, помогающую не утонуть. Но и она бесполезна. Пара запланированных перепихонов превратились в полгода "свободных" отношений. Проблема в том, что никого кроме Ким Сону Пак не хочет видеть в такой картинке, как сейчас. Этот парень единственный кого, сладко стонущим, представляет под собой, когда думает о том, что или кто может помочь ему расслабиться после тяжёлого рабочего дня, утомительного забитого расписания и бесячих людей. Единственный, кто отвлечёт от всего этого ассорти жизненных проблем, когда в очередной раз просто даст напоминание о себе. Будь то короткое сообщение, случайные прикосновение или взгляд... Да, Пак утонул. — Ты куда-то спешишь? — проговоривает Пак, тут же начиная нерасторопно оставлять дорожку из влажных поцелуев, ведя от шеи вниз, обводя плечи, ключицы, и задерживается на гиперчувствительнных сосках, терзая их. Кусает, оттягивает, посасывает, заставляя Сону изворачиваться под ним, как ужа на сковороде. Специально же изводит. Мучает. — Х.. хён... — не выдерживает Ким. — Мм? — отзывается тот, не прекращая действия. — П... просто.. в.. войди в меня уже, — голос срывается, а руки зарываются в густоту волос, пытаясь отстранить, на что исцелованной кожей ловит возмущенное мычание, разносящееся вибрацией по телу. Но это не значит, что Паку не понравилось. Ему даже очень понравилось. Однако, он собирался помучать младшего, а не чтоб его изводили. — Нет, Лисёнок... Не сейчас, — оставив в покое истерзанные соски, ведёт продолжение дорожки, постепенно добираясь до пупка, обводя его. Руками оглаживает мягкие бедра, сжимает, чтобы удерживать Сону, когда опускается до самого сладкого. Ким смотрит вопросительно, когда находит силы понять голову. Его взгляд встречается с хитрым затуманенным, покрытым пеленой возбуждения. Сонхун показательно, держа рукой член младшего, размашисто лижет языком по всей длине и уделяет внимание головке, вызывая мелкую дрожь. От одного открывшегося вида Ким готов кончить. Пак водит рукой по стволу, не церемонясь после пары движений, принимая в рот. Всасывает щеки, образовывая своеобразный вакуум. Языком ласкает головку, обводя уретру. Руки младшего снова находят своё место в густых волосах, не выдерживая таких мук, чтобы повторить попытку и отстанить. А Сонхун хватает за кисть, убирая руку в сторону, кладёт на стол и сжимая до лёгкой боли. — Лисёнок, ты такой нетерпеливый, — кусает внутренную сторону бедра, ставя тем самым предупреждение. Сегодня он ведёт. Любит ведь дразнить младшего. — П.. пожалуйста...Сонхун.. — М?, — деланно интересуется, будто не знает, чего желает младший, — Что, Сону~я? — Трахни меня уже! — Ох.. Лисёнок, какой же ты.., — он много мог бы сказать, но так и не продолжает. Он хочет его. Во всех смыслах. Впитать каждой клеточкой кожи, чтобы без остатка и насовсем. Хочет всегда быть опьяненным наркотиком под названием Ким Сону. И тут сдается, не в силах сдерживаться сам. Ещё поизводить младшего будет время. Губы уводят другие в требовательный тягучий поцелуй, когда пальцы, уже покрытые смазкой, один за другим входят в младшего, растягивая легко поддающиеся действиям колечко мышц. Их крайний секс был буквально этой ночью, но за несколько часов они изголодались по ласкам друг друга. Пак с трудом борется с ремнём и ширинкой, спуская джинсы и высвобождая ноющий орган. Голоса сливаются в симфонию тихих стонов, когда Пак входит. Член обволакивает тугие стеночки, принимающие его, как что-то правильное. Недостающую часть. Пазл. Толчки с медленных переходят на более резкие. Пак будто хочет вдолбить Сону в этот стол. Отпечатать его тело на гладкой поверхности, чтобы плавные изгибы вырисовывались здесь, как приятное воспоминание об этом дне. Аппетит приходит во время еды. А вот к чему не важно. Помещение полнится сладостными стонами, пошлыми шелпками кожи о кожу и хлюпоньем смазки. Содрагаясь будто ударом электрошокера, Ким протяжно мычит, изливаясь на собственный живот. Следом, через несколько контрольных толчков, кончает и Пак, оставаясь в младшем. — Хён..,— сглатывать остатки слюны, когда в горле пересохло, как летом почва, — давай проясним? — Что, Лисёнок? — поднимает тяжёлую голову с груди младшего, чтобы посмотреть прямо в эти глаза, омут которых уже утопил в себе. — Наши отношения — Я не остановлюсь, — наотрез проговаривает Пак, пытаясь прочесть мысли во взгляде. — И я, — зарывает ладонь в привычное место - густые волосы Пака, зачесывая падающую чёлку назад, задумываясь,— хочешь попробовать на постоянку? — Предлагаешь начать встречаться? — Мгм — В таком случае, Лисёнок, ты мой. Хочу тебя целиком и полностью. — Возьми, — и Пак берёт с новыми силами и новым статусом. Его два раза просить не надо. Но это работает только в сторону Сону. Остальные.. Ну сорри.