Путь к себе

Андрей не любил перемен. Они всегда приносили хаос, вынуждали переосмысливать устоявшиеся принципы и делать что-то, к чему он не был готов. А главное – перемены напоминали ему, что он не всесилен. Когда Купитман серьезно заболел, это стало для Быкова ударом. Он привык видеть друга неунывающим, вечно шутящим, размахивающим рюмкой и философствующим на грани цинизма. А тут – больничная палата, кислородный аппарат, острая слабость в голосе, которую он раньше никогда не слышал. – Не смотри на меня так, Андрюша, – слабо усмехнулся Купитман. – Я же не умираю. Быков молча сел на стул рядом. Внутри у него все сжалось. Он хотел отшутиться, как обычно, но не смог. В последующие дни он часто приходил в палату. Сначала под предлогом контроля лечения. Потом – потому что не мог не прийти. Ваня, несмотря на недомогание, оставался собой – язвил, рассказывал байки, пытался подкупить медсестер своим обаянием. Но Андрей видел, как ему тяжело. И от этого злился. На болезнь. На мир. На себя. – Ты же понимаешь, что я тебя вытяну? – однажды сказал он, пристально глядя на друга. Купитман улыбнулся. – Конечно, Андрюша. У тебя всегда все под контролем. Быков хотел возразить, сказать, что не всегда. Что сейчас он ничего не контролирует. Но промолчал. Когда Купитман пошел на поправку, Андрей вдруг понял, как много времени проводил рядом. Как встал на место его "официального" посетителя, как приносил книги, которые тот любил, как следил, чтобы ему не несли всякую больничную гадость вместо нормальной еды. И когда однажды Ваня открыл глаза и увидел его у своей кровати, то посмотрел как-то по-другому. Тепло. С пониманием. – Ты ведь меня боишься, да? – вдруг спросил он. Быков нахмурился. – С чего бы мне тебя бояться? Купитман не отвел взгляда. – Боишься того, что значу для тебя. Быков не нашелся, что ответить. Он просто встал и ушел. Неделю спустя Купитмана выписали. Быков отвез его домой, помог подняться на этаж, приготовил чай, после чего вдруг почувствовал себя чужим в этом пространстве. – Ну, доктор Быков, теперь можешь смело уйти, – пошутил Купитман. – Я выжил, твоя миссия выполнена. Андрей посмотрел на него. Медленно сел на стул. – Я не хочу уходить, – тихо признался он. Иван кивнул, будто и не ожидал другого ответа. – Тогда оставайся. Прошло несколько месяцев. Купитман полностью выздоровел, а Быков постепенно привык к тому, что они проводят вместе еще больше времени, чем раньше. Все стало настолько естественным, что он даже не замечал, как его дни теперь всегда включали утренний кофе с Иваном Натановичем, обсуждения работы, ворчливые споры, которые странным образом приносили спокойствие. Но однажды, когда они сидели на кухне Купитмана и лениво пили вино, что-то изменилось. Быков смотрел на него и вдруг осознал, что больше не боится. Не боится признать, что этот человек – важнее всего. Что он стал чем-то большим, чем просто друг. – Андрей, – Купитман посмотрел на него, – ты ведь давно все понял, да? Быков кивнул, а потом тихо усмехнулся. – Только заняло это у меня чертовски много времени. Купитман тоже улыбнулся. И больше слов не понадобилось.