Брат и сестра – одна сатана

      Говоря начистоту, Эмме часто бывало одиноко. Она очень любит своего старшего брата, Майки, но он проводит большую часть своего времени бесцельно слоняясь по городу со своим дружком Доракеном или участвуя в потасовках с такими же подростками как и они сами. Она любит его, несмотря на то, что не понимает удовольствия состоять в так называемой банде и, более того, возглавлять её, и несмотря на то, что этот его титул главаря не лучшим образом влияет на саму Эмму.              Как только банда её брата начала набирать популярность, и так не самое большое количество её друзей и знакомых стало резко уменьшаться, пока не свелось к нулю. Её банально стали опасаться из-за того, что она сестра пресловутого Майки, главы набирающей силу и популярность Токийской Свастики, который к тому же учится с ней в одной школе (пусть и появляется там не часто), ведь всего на год старше.              Поначалу Эмма и злилась, и грустила, и недоумевала из-за того, как просто эти «друзья» отреклись от неё просто потому, что её брат, как и все его друзья, умеет драться и имеет авторитет среди подростков, которым, – да простит её Майки, – по-видимому нечем заняться. Ей, как человеку, выросшему в семье с двумя старшими братьями, оба из которых были или являются главами крупных банд, и дедушкой, владеющим додзё и лично научившим их обоих драться, просто-напросто не понятен такой ажиотаж.              Но со временем она смирилась, что друзей у неё не будет, а одноклассники будут бояться не так подышать рядом с ней, ведь великий и «ужасный» Майки «бдит». Да он ведь со школы улизнуть пытается при первой же удобной и не очень возможности! Нет, иногда он, конечно, заглядывает к ней в класс, окидывая ленивым взглядом тут же напрягшихся школьников, и перекидывается с Эммой парой слов, но она не видит в этом ни единого повода для страха.              Да, был случай, когда ею явно интересовался какой-то парень и случайно нарвался на Манджиро: он вместе с Доракеном пришёл за Эммой в школу, а там тот несчастный подошёл к ней после уроков. И хотя парень успел убежать быстрее, чем кто-либо из них что-нибудь сказал, он, похоже, успел рассказать всем о том, какие это страшные люди. Было время, когда её безумно раздражало то, как все практически по струнке вытягиваются, когда видят Майки, а если на пороге появляется ещё и массивная фигура Доракена, то особенно чувствительные чуть ли не прячутся под парты. Но опять же, со временем ей стало безразлично и это, так что она лишь закатывала глаза каждый раз, когда они появлялись в её классе.              Эмма периодически бывает на собраниях «Тосвы», где уже не так открыто проявляется опасение. Верхушка её воспринимает именно так, как и должны воспринимать адекватные люди – как младшую сестру их друга, а обычные члены банды так же не обращают на неё особенного внимания, но, тем не менее, чувствовалось, постоянно держат в голове информацию о том, что это сестра главы.              Вот и получалось, что друзей у неё нет, проводить время с братом так часто, как она могла бы делать это с условной подругой, возможности нет, а Доракен, с которым они были в… сложных отношениях, всё же предпочитает гулянки с Майки и остальными, чем времяпровождение с ней. Так что перевод в её класс нового ученика стал для неё возможностью поспорить с самой собой о том, как быстро он присоединится к запуганному неизвестно чем абсолютному большинству.              По иронии ли судьбы или ещё чему-либо, единственное свободное место было именно за партой Эммы, ведь все быстро расселись так, чтобы не быть с ней в соседстве и не дай бог не спровоцировать на себя негодование Майки. Впоследствии Эмма приняла своё вынужденное одиночество с насмешкой, искренне не понимая, что, по их мнению, должно не понравиться её брату, но спрашивать не стала.              И вот парнишка, смущённый направленными на него взглядами самых разных эмоциональных окрасов от опасения до сочувствия, садится рядом с ней. Эмма окидывает его взглядом, желая увидеть, есть ли на этом незнакомом ей лице знакомое выражение дискомфорта, вызванного опасением её брата, но видит лишь заинтересованный взгляд, каким смотрят на красивых девушек парни, не знающие ещё о её «злых и страшных» старших братьях.              Пару уроков и перемен он ни с кем особо не взаимодействовал, видимо привыкая к новому, не очень общительному коллективу. Но в конце концов он решил познакомиться хотя бы с соседкой по парте. На перемене он не вышел, как было до этого, из класса, а сел за парту, глядя на задумчивую девушку. Некоторое время он не решался отвлечь её от своих раздумий, и пока он размышлял, как лучше к ней обратиться, Эмма сама повернулась к нему со смесью безразличия и немого вопроса во взгляде.              – П-привет, – начал брюнет, краснея, – Хотел познакомиться… Моё имя ты уже знаешь, – неловко посмеялся он, запуская ладонь во вьющиеся волосы.              – Да, здравствуй, Ханагаки, – спокойно заговорила Эмма, внутри себя удивляясь невиданному ранее энтузиазму в общении с ней, – Меня зовут Эмма, – произнесла она и тут же добавила, – Эмма Сано.              – Необычное имя, тебе очень подходит, Эмма-чан, – дружелюбно улыбнулся брюнет. Эмма удивилась ещё сильнее. Она специально назвала свою фамилию, думая, что он, возможно, просто не знал её в лицо или что-то типа этого, но парень, казалось, вообще никак не отреагировал на так пугающую её одноклассников фамилию.              – Спасибо, – неуверенно произнесла она, всё ещё не зная, как к нему относиться. Это замешательство, должно быть, отразилось на её лице.              – Всё в порядке? – сконфуженно спросил парень, и лазурные глаза взволнованно блеснули.              – Да, Такемичи-кун, – Эмма вздохнула, отводя от него взгляд внимательных медовых глаз.              Разговор затих, и Такемичи стал готовиться к следующему уроку. Что-то показалось ему странным, и он оглянулся. Снова на него смотрели одноклассники, кто-то даже шептался. Такемичи нахмурился – он, конечно, не ожидал подружиться со всеми в первый же день, но такое поведение действительно показалось ему странным. И всё же он не стал задавать вопросов и ссориться в первый же день с коллективом, в котором ему находиться ещё три учебных года.              Эмма не слушала урок. Она не была отличницей, но старалась не пренебрегать учёбой и училась хорошо, особенно в сравнении со своим братом. И всё же сейчас она была погружена в свои мысли, не обращая внимания на речь учителя, ответы учеников и в целом происходящее в классе. Этот Такемичи, перешедший к ним в школу в середине первого триместра первого года старшей школы, заставил её думать о нём, а не о материале урока. Она думала об этом знакомстве, которое она не думала даже, что было возможно. Эмма не хотела радоваться раньше времени, понимая, что он, очевидно, не знает ни о Майки, ни о «Тосве», ни об отношении к ней одноклассников.              Оставшиеся уроки закончились быстро. Она собрала свои вещи и, не прощаясь ни с кем, в отличие от других, которым было с кем прощаться, сразу пошла к выходу из школы. На душе отчего-то скреблись кошки, и совсем не те милые пушистики типа тех, что висят у неё на ключах. Отчего-то она знала, что он идёт за ней и уже у школьных ворот он нагнал её.              – Эмма-чан! – воскликнул он, желая, чтобы она немного замедлилась, и она действительно обернулась, останавливаясь. Он подошёл, – Ты так быстро ушла, я даже не успел попрощаться, – он улыбнулся, – Ты не будешь против, если я провожу тебя?              Эмма замялась. Она действительно не уверена, стоит ли оно того.              – Прости, я жду брата, – она виновато улыбнулась, но в то же время внимательно проследила за его реакцией. Вдруг упоминание о брате заставило бы его вспомнить что-нибудь или хотя бы усомниться, но она не увидела ничего, кроме лёгкого сожаления.              – Ох, ладно, – Такемичи улыбнулся, – Тогда до завтра?              – Да, до завтра, – и она помахала ему в ответ на его действие. Пока он уходил, не быстро, но и не медленно, она провожала его фигуру задумчивым взглядом, размышляя о разном. Неожиданно вывернувшие из-за другой стороны школы Майки и Доракен, вывели её из размышлений, когда она услышала их голоса. Такемичи ещё не скрылся из виду, но нельзя было бы сказать, что они только что разговаривали. Можно было бы определить при желании, что она смотрела на него, но Эмма надеялась, что ни у её брата, ни у Доракена такого желания не было.              – На кого засмотрелась? – больше в шутку, чем серьёзно спросил Майки со своим хитрым лицом, заметив, что она задумчиво смотрела в одну сторону. Эмма закатила глаза.              – Ни на кого, пойдёмте уже, – надулась она, отворачиваясь от той стороны, куда ушёл Ханагаки.