Наручники не нужны

Чанбин прижал ладони к холодной стене участка, пока Минхо обыскивал его.  — Кошелёк, телефон, складной нож..., — полицейский выкладывал вещи на стол. — И... кольцо с бриллиантом. Совпадение? Ровно такое же пропало из магазина час назад. Я его купил! — Чанбин дёрнулся, но наручники звонко стукнули о трубу.  Минхо усмехнулся. Открыл кошелёк.  — Три тысячи вон? За кольцо за три миллиона? Дурачок, ты даже от камер не скрывался. Чанбин стиснул зубы. Губы растянулись в саркастичной ухмылке.  — Ой, какой внимательный, — прошипел он, нарочито медленно оглядывая Минхо с головы до ног. — Прямо идеальный полицейский. Наверное, в академии медаль за занудство дали?  Минхо не ответил, лишь щёлкнул зажигалкой, поднося огонь к сигарете. Дым струйкой поплыл к потолку, а Чанбин едва не скрипел зубами от раздражения.  — Курить в участке запрещено, — язвительно заметил он. — Или для себя любимого правила не писаны?  Полицейский приподнял бровь, сделал ещё одну затяжку и намеренно выпустил дым ему в лицо.  — А ты много знаешь о правилах, да? — голос Минхо звучал сладко, как яд. — Тогда объясни, как честный гражданин оказывается в воровском притоне за час до ограбления.  Чанбин резко дёрнул наручники, но сталь лишь глухо звякнула.  — Я там кофе пил.  — С бриллиантами в кармане?  — Свои носил.  Минхо рассмеялся, низкий и мрачный смешок, и шагнул ближе. Горящий кончик сигареты опасно приблизился к лицу Чанбина, но тот даже не отклонился.  — Знаешь, что я думаю? — Минхо наклонился так близко, что губы почти касались его уха. — Ты специально попадаешься. Чтобы я... лично тебя обыскивал.  Сердце Чанбина дёрнулось, но он лишь язвительно цокнул языком.  — Мечтать не вредно, сержант. Может, тебе сначала научиться обыскивать правильно? А то пропускаешь самое интересное...  Глаза Минхо сузились. Рука с сигаретой замерла в воздухе.  — Это... вызов?  Чанбин томно прикрыл веки.  — А ты прими. Минхо почувствовал, как по спине пробежал горячий импульс, но резко отстранился. Взгляд мельком скользнул к камере в углу – красный огонёк мигал, напоминая: за тобой наблюдают. Он сделал глубокий вдох, затушил сигарету и вернулся к столу, намеренно усаживаясь напротив Чанбина с каменным выражением лица.  — Полное имя, — сухо начал он, беря ручку.  Чанбин лениво откинулся на стуле, насколько позволяли наручники.  — Ты же знаешь. Или память короткая?  Он резко развернулся к столу, с силой хлопнув ладонью по протоколу.  — Сон Чхан Бин, — его голос звучал как лезвие, — 27 лет, без постоянного места работы. Как всегда. Чхан Бин медленно поднял голову, уголок рта дрогнул в усмешке.  — О-о, так ты запомнил? Трогательно~ Минхо игнорировал колкость, продолжая заполнять бумаги с преувеличенной педантичностью.  — Ты уже в пятый раз за месяц в этом участке. Надо завести тебе карту лояльности. — А тебе — мой номер телефона, — Чхан Бин нарочито потянулся, наручники звякнули. Все равно звонишь чаще, чем моя мама. Минхо резко оборвал взгляд, но пальцы чуть сильнее сжали ручку.  — Заткнись. — Заставишь? Камера жужжала в углу. Минхо почувствовал, как по спине повторно  пробежал горячий импульс. Камеры мигали, протокол лежал недозаполненный, а этот чертов Чанбин продолжал смотреть на него с той же вызывающей усмешкой.  — Надоело, — Минхо резко встал, стул грохнулся на пол.  Чанбин приподнял бровь.  — Что надоело, сержант? Моё лицо? Или то, что ты сам не можешь решить — задержать меня или... Минхо не дал ему договорить. В три шага он оказался рядом, ключ уже в руке.  — Заткнись.  Наручники щёлкнули, упали на стол. Чанбин потер запястья, но не успел поёрничать — Минхо схватил его за руку и потянул за собой.  — Куда это мы?  — Туда, где ты наконец заткнёшься. Дверь в подсобку захлопнулась.  Тускло. Тесно. Где-то за стеной слышны шаги, но здесь, среди полок с папками и старыми оргтехникой, только их дыхание.  Чанбин прислонился к стене, медленно облизнул губу.  — Ну что, сержант? Допрашивать будешь или... Минхо прижал его горло своей рукой. Аккуратно, стараясь не доставить ему дискомфорт. — Я предупреждал.. замолкни. И наконец-то — заставил... Потёмки подсобки разрывали только прерывистое дыхание. Минхо прижал Чанбина к стеллажу, чувствуя, как тот дрожит под его руками - не от страха, а от предвкушения. Ты правда думал, что я не заметил? - Минхо провел пальцами по цепочке на шее Чанбина, где висело второе кольцо. - Два одинаковых кольца... Ты специально оставил улику. Чанбин выгнулся, когда губы Минхо обожгли его шею: Может, я просто хотел увидеть, как ты разозлишься... Сержант. Минхо резко развернул его лицом к стеллажу, одной рукой сковывая запястья за спиной, другой расстегивая джинсы. Чанбин застонал, когда холодные пальцы скользнули под ткань. Ты же... ах... ненавидишь беспорядок, - прерывисто дышал Чанбин, чувствуя, как спадают его джинсы. Заткнись, - прошептал Минхо, заменяя пальцы своим членом, входя в него одним резким движением. Стеллаж заскрипел под их весом. Чанбин кусал собственный кулак, пытаясь заглушить стоны, но Минхо вытащил его руку изо рта: Нет, я хочу слышать. Хочу, чтобы все в участке знали, чей ты. Джинсы Чанбина спустились до колен, обнажая массивные бёдра, которые так сводили Минхо с ума каждый раз. Плотная ткань белья растянулась на его полных ягодицах, подчеркивая каждый изгиб. Минхо, всё ещё в форменных брюках, лишь расстегнул ширинку, освобождая напряжённый член. Грубая ткань мундира натирала голую кожу Чанбина, когда он прижимался к нему спиной. — Чёрт, ты специально так... — прошипел Минхо, сжимая пальцами пышные бедра, оставляя красные отметины. Чанбин ахнул, когда один резкий толчок заставил его прогнуться ещё сильнее. — Нет... это ты... просто одержим мое-ей... — голос сорвался в стон, когда Минхо вонзился в него глубже. Штаны сержанта так и остались на месте — только расстёгнутая ширинка, будто подчёркивая, что даже в этом он соблюдает видимость контроля. Его бёдра двигались в своём, диком ритме, заставляя Чанбина вцепляться в полки. Каждый шлепок кожи о кожу звенел в такт падающим папкам. –Ты слишком одет для такого... — Минхо грубо стянул джинсовую куртку Чанбина, слыша, как ломаются швы под его напором. Ткань шлепнулась на пол, за ней последовала белая футболка, прозрачная от пота — Минхо задрал ее вверх, обнажая широкую грудь с сосками, уже набухшими от возбуждения. Ах-да... вот так... — Чанбин выгнулся, когда пальцы Минхо сжали его грудь, больно-сладостно перебирая кожу. Всегда знал, что ты... н-распущенный... — Минхо сжал один сосок, заставляя парня взвыть. Только... для тебя... сержант... — Чанбин рванул бедрами назад, насаживаясь глубже, и Минхо не выдержал — впился зубами в его шею, заглушая собственный стон. Заткнись... а то кончу слишком быстро... Но Чанбин только смеялся — хрипло, развратно — и это звучало лучше любой мольбы. Минхо резко вытащил член из большой и сладкой задницы Чанбина, заставив того ахнуть от внезапной пустоты. Одним движением он развернул парня лицом к себе, притягивая за бедра так, чтобы их животы прижались друг к другу. — Ты слишком громкий...— прошептал Минхо перед тем, как врезаться в его губы. Поцелуй был голодным, властным — язык Минхо исследовал каждый уголок рта Бини, перехватывая воздух, смешивая вкус сигарет и их общей слюны. Чанбин стонал прямо в его рот, пальцы впиваясь в плечи Минхо. — Ч-черт... так хорошо...— вырвалось у Бини, когда Минхо наконец отпустил его губы, оставив их опухшими, блестящими. Но сержант не остановился. Он опустился на колени, и его пальцы туго обхватили основание члена Чанбина, сжимая ровно настолько, чтобы продлить мучение. — Минхо... я... — Молчи. Горячий рот Минхо обхватил его — медленно, с наслаждением, как будто пробуя что-то запретное. Язык скользил по головке, лаская уздечку, и Чанбин взвыл, запрокинув голову. — Ты... так умеешь... о боже... Минхо приподнял взгляд, не отпуская его, и глубоко взял в рот, заставляя Бини содрогнуться всем телом. — Я... не выдержу... — Терпи. Но Минхо сам ускорился, глотая член глубже, и Чанбин кончил с тихим воплем,дергаясь в его крепких руках. Сержант медленно поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони от семени парня. — Теперь ты мой... официально. Чанбин, всё еще дрожа, только усмехнулся: — А разве было по-другому? Чанбин резко перехватил инициативу. Его мускулистые руки схватили Минхо за бедра, и прежде чем сержант успел что-то понять, его подняли в воздух с легкостью, которой не ожидал даже он сам. — Что за?! — Тише, сержант, — Бини усмехнулся, чувствуя, как напряглись мышцы его спины и плеч под весом Минхо. — Ты же любишь контроль... но сейчас он у меня. Он швырнул Минхо на старый, заваленный бумагами стол, который грохнулся под их весом. Папки разлетелись по полу, но Чанбина это не волновало. Он прижал Минхо к поверхности стола, огромные руки удерживая его запястья, а широкие плечи заслоняли свет. — Ты так много говорил...— Бини наклонился, прикусывая нижнюю губу Минхо, — А теперь давай посмотрим, как ты застонешь. Его пальцы скользнули вниз, обхватывая член Минхо с такой уверенностью, что сержант резко выгнулся, вцепляясь в край стола. — Ч-Чанбин... — Нет, нет...— Бини ускорил движения, большой палец натирал головку, заставляя Минхо трястись. — Ты же хотел, чтобы я заткнулся? Тогда кончай... как следует. Минхо резко вскинул голову, его дыхание превратилось в хриплые прерывистые рыки. Вены на шее напряглись, мышцы живота затряслись в преддверии кульминации. — Чанбин... Господи... — его голос сорвался, становясь грубым, почти животным. Бини почувствовал, как пульсирует в его руке горячая плоть, и ускорил движения, сжимая чуть сильнее основание, чтобы продлить наслаждение. Первая волна накрыла Минхо с такой силой, что его тело дернулось, а из горла вырвался сдавленный стон. Густая сперма брызнула на живот и грудь, некоторые капли даже попали на подбородок Чанбина. Бини не стал ждать. Он наклонился, и широким, медленным движением языка слизал теплую жидкость с кожи Минхо, не пропустив ни капли. — Ммм... солёная... — прошептал он, задерживая взгляд на потускневших глазах сержанта. Потом наклонился ещё раз, чтобы собрать остатки с живота, намеренно проводя кончиком языка по самым чувствительным местам, заставляя Минхо вздрагивать от переизбытка ощущений. — Ты... ненасытный...— Минхо хрипло рассмеялся, его пальцы вцепились в волосы Чанбина, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. Бини ухмыльнулся, облизывая губы: — А ты разве хотел по-другому? Остатки спермы он стёр пальцем, а затем медленно, с вызовом, облизал и их, никуда не торопясь. Минхо наблюдал за этим, его дыхание ещё не выровнялось, но в глазах уже загорелся новый огонь. — Значит... ты ещё не закончил? Чанбин только рассмеялся, зная, что эта ночь ещё далека от завершения..)