Единственный лучик в мрачные дни

В плохие дни рыжий становится тихим, закрытым… Нил чувствовал себя уязвимым. Ему приснилось одно из его самых ранних детских воспоминаний, и оно, казалось, пробудило некоторые детские инстинкты. Он вспоминал, как плакал, молил не заставлять убивать маленького котёнка, или как он просил Мэри его обнять, когда он болел. Почувствовать себя любимым, знать, что ему есть место, а не всего лишь машина для будущих убийств, хотел спастись от жестокого мира в любящих руках. Это было нелепо, понимал, что ничего не изменить. Его тёмное прошлое никуда не исчезнет. Так и утопая в своих мыслях, незаметно для себя он уже успел сделать десять кругов по комнате. — Что с тобой? — спросил Эндрю, беспокоясь за поведение рыжего. — Ничего, все в порядке, — сказал Нил, понимая, что дал намёки, что с ним что-то не так. Ему было стыдно. — Нил, ты никогда не в порядке, — произнёс блондин. Он знал, что с ним что-то не так, потому что его проблема всегда молчит, когда ему плохо. — Просто плохой день, — пробормотал рыжий. Увидев, как блондин сел на кровать, повернувшись к нему спиной, раскрывая руки, он произнёс: — Иди сюда, если только хочешь. Подойдя к парню, Нил аккуратно обнял его, сжимая в ладонях майку на спине. Уткнувшись носом в сгиб шеи, Нил старался успокоить дыхание. Собственное тело было холодным, как будто он полностью состоял из льда, а от Эндрю веяло теплом, в котором хотелось раствориться. Наконец-то ему полегчало, почувствовал, как его гладят по голове. — Спи, — произнёс блондин, чмокнул в лоб рыжего, продолжая перебирать волосы. Засыпая, утыкаясь в живот парня, Нил понимал, что сейчас с ним Эндрю, тёплые руки которого играли с его волосами, его хриплый голос. Они были его успокоительным в плохие дни.