What About You?

      Цзян Чэну пришлось сдержать крик, когда на его рану надавали сильнее.              − Это поможет остановить кровотечение, − объяснил Ханьгуан-цзюнь. Говорил он кратко и лаконично, потому что изо всех сил старался скрыть своё внутреннее смятение. Но если после стольких лет знакомства, большую часть которых они провели, ненавидя друг друга, Цзян Чэн, наконец, смог заглянуть за его холодный фасад, то... ну, он ничего не сказал.              Цзян Чэн откинул голову на камень, от пота его волосы прилипли ко лбу, и изо всех сил старался дышать, несмотря на боль. Он действительно не хотел показаться таким слабым перед Ханьгуан-цзюнем.              − Могу я? − Лань Ванцзи указал на его мантию.              Цзян Чэн кивнул, но даже от такого незначительного движения у него закружилась голова. Зрение начало расплываться.              Лань Ванцзи аккуратно снял верхние слои ханьфу, пока не остался только последний. Кровь из того места, где существо ранило его, просочилась сквозь тонкий слой, окрасив его в красный цвет. Цзян Чэн был слегка раздражён мыслью о том, что если он переживёт это, то ему придётся купить больше одежд.              − Одежды - наименьшее из твоих забот, − холодно сказал Лань Ванцзи. И тут Цзян Чэн подумал: «О, я сказал это вслух.» Судя по нахмурившемуся Лань Ванцзи он и это произнёс вслух.              Тот порылся в карманах Цзян Чэна, пока не нашёл то, что искал. Это была фляга, которую Вэй Усянь подарил ему пару месяцев назад. Хотя Цзян Чэн в этом не признается, но он дорожил подарком брата и таскал его везде с собой, даже во время ночных охот.              Лань Ванцзи откупорил бутылку, с облегчением обнаружив её полной, а затем бросил на Цзян Чэна почти извиняющийся взгляд.              − Будет больно.              Он приподнял одежду Цзян Чэна, чтобы его рана стала видна. На животе, куда существо атаковало его, был огромный, уродливый порез.              Лань Ванцзи вылил немного алкоголя на рану, чтобы стерилизовать её и предотвратить заражение.              Цзян Чэн не смог сдержать крик, который вырвался из него. Но он обнаружил, что не может перестать кричать. Лань Ванцзи прикрыл его рот рукой, вероятно, потому, что тварь, с которой они сражались, всё ещё была где-то поблизости, но, к счастью, им удалось ранить её настолько, чтобы успеть сбежать.              Цзян Чэн был раздосадован тем, что слёзы текли по его щекам, но благо он знал, что Лань Ванцзи никак это не прокомментирует.              − Ты в порядке? − спросил тот спустя несколько мгновений, как крики Цзян Чэна стихли.              Цзян Чэн издал горький смешок, но тут же пожалел об этом. Он вздрогнул от новой волны боли, прокатившейся по его телу. Лицо Лань Ванцзи ничего не выражало, но его руки дрожали, когда он отложил флягу в сторону.              − Зачем? − голос Лань Ванцзи был таким тихим, что Цзян Чэн мог бы притвориться, что не заметил его, если бы захотел.              − Зачем ты это сделал? − голос Лань Ванцзи на этот раз был громче. − Ты оттолкнул меня в сторону и позволил твари напасть на себя... Зачем? − его смятение было искренним, как и его горе.              В голове Цзян Чэна царил полный сумбур, к тому же он испытывал слишком сильную боль, чтобы придумать язвительный ответ или огрызнуться на Ханьгуан-цзюня. Поэтому ответы Цзян Чэна были не только простыми, но и до боли честными.              − Если бы ты умер, то А-Сянь и Лань Хуань были бы опечалены.              А затем, спустя мгновение, гораздо более тихим голосом Цзян Чэн признался:              − Думаю... думаю, что если бы ты умер, мне тоже было бы грустно.              Лань Ванцзи ничего не сказал. Выражение его лица было пустым, но уголки глаз загадочно увлажнились.              И тут внезапно пещера начала дрожать и трястись.              Монстр, Дунсюэ Юлин или «Призрак пещеры», как его прозвали жители, уже несколько недель сеял хаос в маленьком городке недалеко от Гусу. Призрак заманивал ничего не подозревающих жителей, в основном имитируя голос любимого человека, а затем нападал, убивая жителей и пожирая их души, чтобы набраться сил.              Лань Ванцзи позвал бы нескольких адептов клана Лань с собой на охоту, но большинство из них отправились на отдельную, гораздо более беззаботную охоту по другую сторону Гусу с Вэй Усянем во главе.              Цзян Чэн же приехал в Гусу, чтобы увидеться со своим мужем, но у Лань Сичэня, к сожалению, в тот день были какие-то неотложные дела в другом месте, соответственно, Цзян Чэну особо нечем было заняться. Поэтому когда Лань Ванцзи обратился к нему по поводу Дунсюэ Юлина, Цзян Чэн с радостью согласился сопровождать своего деверя.              Но ночь быстро изменилась к худшему.              Призраку удалось застать Лань Ванцзи врасплох. Он сымитировал голос Вэй Усяня и позвал на помощь. Лань Ванцзи замешкался лишь на долю секунды, но существу этого хватило, чтобы напасть.              Не раздумывая, Цзян Чэн оттолкнул Лань Ванцзи в сторону, тем самым позволив монстру атаковать себя вместо него.              К счастью, Лань Ванцзи быстро пришёл в себя и смог тяжело ранить монстра мечом, что позволило им сбежать. Но пещера была связана с Дунсюэ Юлин. Поэтому раненый призрак вызвал в пещере мини-землетрясение.              Лань Ванцзи попытался заслонить Цзян Чэна от камней, падающих вокруг них.              − Тебе нужно выбираться отсюда, − прохрипел Цзян Чэн. − Пещера сейчас обрушится.              − Ты не переживёшь это путешествие без подкрепления, − возразил Лань Ванцзи голосом, не оставившим места для дискуссий. Но и Цзян Чэн был очень упрямым. Он продолжил:              − Ханьгуан-цзюнь, не дай моей жертве пропасть зря, − взмолился Цзян Чэн. Один его брат уже поступил так с ним, так что он вряд ли сможет вынести подобное и от другого. − Тебе нужно оставить меня.              Лань Ванцзи смотрел ему прямо в глаза, пока говорил:              − Я не брошу тебя.              − Но ты должен! − Цзян Чэн попытался повысить голос, но вышло слабо и жалко, поэтому он попытался снова. − Ты не можешь умереть здесь!              − А ты можешь? − Цзян Чэн был потрясен тем, что в голосе Лань Ванцзи звучала неподдельная ярость.              Цзян Чэн попытался возразить. Он пытался сказать Лань Ванцзи, что ему нужно уходить немедленно, но тот не слушал.              − Как ты можешь быть таким эгоистом? − прошипел Лань Ванцзи. Цзян Чэн был потрясен. Как только он пришёл в себя, то попытался пристально посмотреть ему в глаза, но обнаружил, что слишком измождён, чтобы долго поддерживать зрительный контакт. − Ты когда-нибудь задумывался, как на других повлияет твоя смерть?              − Ты лицемеришь, − ответил Цзян Чэн. − Тебя собирались убить. Разве я не сказал, почему спас тебя? Люди будут по тебе скучать! Я буду по тебе скучать-              − Дунсюэ Юлин пришёл за мной, не за тобой. Не тебя должны были атаковать.              Цзян Чэн почувствовал, как его захлестнула волна разочарования. Он открыл рот, чтобы сказать кое-что очень невежливое, но Лань Ванцзи его прервал.              − Ты говоришь о моей семье так, будто она и не твоя тоже. Мой муж - твой брат. Мой брат - твой муж. И что насчёт нашего племянника? Как, по-твоему, Цзинь Лин отреагирует на твою смерть после того, как уже стольких потерял?              Слова Лань Ванцзи вонзились в него глубже, чем когти существа.              − Лань Ванцзи... − голос Цзян Чэна дрожал. Он снова плакал, но на этот раз его слёзы были вызваны не только болью.              − А что насчёт твоего ордена? Твоих адептов, которые равняются на тебя?              − Они боятся меня, − Цзян Чэн попытался возразить, но Лань Ванцзи смерил его сердитым взглядом.              − Они уважают тебя, − и тогда Лань Ванцзи наконец отвернулся, разорвав зрительный контакт. Его взгляд был сосредоточен на горизонте над ними. Лунный свет освещал его лицо, создавая иллюзию того, что он светится. Находясь в бреду, Цзян Чэн должен был признать, что хотя он всегда считал своего Лань Хуаня самым красивым мужчиной, которого он когда-либо встречал, Лань Ванцзи в тот момент выглядел совершенно неземным.              − И я, − прошептал Лань Ванцзи. Цзян Чэну пришлось напрячься, чтобы расслышать его слова. − Я бы тоже тебя оплакивал.              Цзян Чэн был ошеломлён.              Пытаясь скрыть своё потрясение, он сказал:              − Это самое большее, что я слышал от тебя, Лань Ванцзи.              Лань Ванцзи бросил на него взгляд. Вероятно, тот самый взгляд, который он использовал на Вэй Усяне, когда тот пытался отшутиться от серьёзной ситуации.              − Цзян Ваньинь? − Цзян Чэн заметил, что Лань Ванцзи снова на него смотрел. Его взгляд был напряжённым, и Цзян Чэн боялся, что растает под его напором.              − Мне жаль, что тебе чуждо, что другие тоже могут заботиться о тебе. Мне жаль, что это всё ещё застаёт тебя врасплох.              Цзян Чэну и так уже было трудно дышать, но от этого у него полностью перехватило дыхание. Теперь он не смог бы сдержать слёз, катившихся по его лицу, даже если бы захотел. Речь Лань Ванцзи была такой же ровной и монотонной, как и обычно, но он говорил так искренне, что его слова ранили Цзян Чэна в самое сердце.              Быть таким уязвимым было унизительно. Больно. Горько. Но вместе с болью внутри Цзян Чэна зародилось тепло.              − И спасибо за то, что спас меня. Никогда так больше не делай.              Цзян Чэн почувствовал, как на его лица появилась улыбка. А затем он услышал звук приглушённых голосов и мягких шагов, окруживших пещеру.              Адепты клана Лань, оставшиеся в Гусу, были встревожены тем, что Глава ордена Цзян и Ханьгуан-цзюнь не вернулись с предполагаемой короткой ночной охоты. Они тут же отправились в пещеру и, что ещё важнее, привели с собой лекаря. Цзян Чэн практически чувствовал, как волны облегчения переходят к нему от Лань Ванцзи.              − Они скоро войдут в пещеру, − сообщил ему Лань Ванцзи. − Теперь ты можешь отдохнуть.              Цзян Чэн хотел возразить, но его опустившиеся веки убедили его в обратном.              − Оу, и Ханьгуан-цзюнь? − прошептал Цзян Чэн перед тем, как уснуть.              − Мм?              − Прости.       За то, что был твоим врагом в прошлом.       − И спасибо.       За то, что был моим другом, моим братом в настоящем.