остров, где сбываются мечты ||
22 июня 2025 г., 12:57
— И пробил час! Не остановишь нас! — раздалось где-то совсем неподалеку от Ки-хуна.
Разлепив глаза и уставившись в потолок, мужчина пару раз вздохнул, прислушиваясь к доносившейся из утыканных по углам огромного зала динамиков классической музыке. Он лежал на какой-то койке, покрытой дешевым покрывалом, а вокруг него находились такие же бедолаги как и он сам.
Слегка приподнявшись и опираясь на локоть, Ки-хун рассеянно изучал обстановку, озираясь по сторонам. Поприветствовав его на английском, худощавый, но хорошо сложенный парень с выкрашенными в фиолетовый цвет волосами помахал ему рукой, после чего покинув свою койку, он присоединился к какой-то компании, будучи удивлен происходящим не меньше, чем сам Ки-хун.
Ничего не понимая, но ощущая себя при этом так, словно он попал в какой-то кошмарный сон, откуда не было выхода, мужчина привстал со своего импровизированного койко-места и судорожно ощупав свое тело, окончательно убедился в том, что все происходит наяву, обнаружив одетым себя в дурацкую олимпийку бирюзового оттенка с номером четыреста пятьдесят шесть на груди.
Точно также были одеты люди вокруг него, отличаясь друг от друга разве что нашитыми на их униформах разными номерами. Та же одинаковая одежда и обувь в виде белых чешек, сглаживающих социальный статус присутствующих и их положение в обществе, которое до такой степени оказалось безнадежным, что при каких-то других обстоятельствах они вряд ли бы здесь оказались, объединенные одной и той же целью. Закрыть накопленные долги с помощью выигрыша и начать жизнь с чистого листа, что уже напоминало несбыточную иллюзию.
В голове Ки-хуна царил сейчас полный сумбур. Он понятия не имел, как вообще оказался в этом сумрачном зале, напоминавшем больше какой-то концлагерь закрытого типа. С ограниченным для перемещения пространством по периметру и неудобными койками, рассчитанных ровно на четыреста пятьдесят шесть человек. Он был последним игроком, замыкавшем их общее количество.
Встряхнувшись, словно сбрасывая с себя последние остатки сна, Ки-хун попытался напрячь свои умственные способности, восстанавливая по памяти прошлые события, чтобы как-то связать это с тем, что происходило с ним наяву. Но как ни старался он выудить оттуда отдельные обрывки воспоминаний, безнадежно копаясь в них словно на мусорной свалке, ничего толкового вспомнить у него не получилось.
Он помнил, как пришел поздно вечером на остановку, откуда его должны были забрать на игру, потом он столкнулся там с какой-то девушкой, которая получив такую же визитку, собиралась составить ему компанию, но позже их диалог был прерван припарковавшимся напротив белым лимузином.
Да-да, их забрал оттуда какой-то неизвестный тип в маске, чьего лица он даже не успел как следует рассмотреть… И теперь вряд ли сможет это сделать, едва не погибнув с Ми-ной в гонках, которые устроил для них этот тип, затормозив перед самым носом какой-то старушки и её сына.
Проснувшись на своей койке, Ми-на также обнаружила себя одетой в похожую униформу, с той разницей, что на её футболке красовалось число сто девяносто шесть. Правда на неё саму усыпляющий газ в лимузине подействовал не сразу, и прежде чем закрыть свои глаза и провалиться в беспамятство, она отчетливо запомнила, как незнакомец в маске взял её на руки и перенес обратно в салон, где лежал уже давно спавший Ки-хун. А после вернувшись обратно, он бросился снова к капоту авто, откуда во всю валил дым.
Что именно могло там загореться, оставалось лишь догадываться, но шальные гонки не прошли для машины бесследно. Так что не рассчитанный на подобный перегруз, двигатель лимузин дал сбой: искра огня вырвалась из глубины проводов и устремилась дальше, подбираясь к трубе с топливом. Каких-то пару секунд и роскошное авто могло взлететь в воздух вместе с пассажирами, а потому действовать, чтобы предотвратить беду, надо было очень быстро.
Недолго думая, незнакомец стащил с себя пальто и в два счета оказавшись рядом с открытым капотом, принялся избивать им вырывающиеся оттуда искры огня, стремясь таким образом перекрыть к нему доступ кислорода, чтобы не допустить взрыва.
Наблюдая за его действиями из салона авто, где он оставил её накануне, Ми-на была вынуждена признать, что ей ни разу ещё не приходилось сталкиваться со столь самоотверженным человеком, который рискуя собой и своей верхней одеждой, намеревался спасти чужие жизни, на которые при других обстоятельствах ему было бы наплевать. И откровенно жалея, что она не могла рассмотреть его лицо, скрытое маской, девушка успела проникнуться этой личностью, чье присутствие влияло на неё весьма удивительным образом.
Едва ситуация с огнем была решена, вскоре выяснилось, что в самом двигателе лимузина что-то тоже нарушилось, и так просто завести его как раньше не получалось. Это понял и сам тип в маске, который швырнув на сидение свое слегка пострадавшее от пламени пальто, попробовал заново завести мотор, прикладывая при этом невероятные усилия. Увы, все было тщетно. Навеки заглохнув, двигатель отказывался заводиться, хоть тресни.
Для кого-то подобная ситуация могла бы показаться безнадежной и лишенный выхода, но этот тип, рисковавший попасть в лапы рыскавших поблизости копов и детектива Хвана Джун-хо, считал иначе. Его железобетонной мотивации оставалось лишь позавидовать.
Окончательно убедившись, что так просто завести двигатель вряд ли получится и тут потребуется вмешательство сил извне, покинув водительское место, мужчина подошел к задней части лимузина и упираясь в неё обеими ладонями, на которых красовались кожаные перчатки, попробовал сдвинуть этот транспорт с места, наваливаясь на него всем весом собственного тела.
Первая попытка оказать хоть какое-то давление на машину прошла не совсем удачно. Потому что сколько бы усилий он не прикладывал, толкая её вперед, машина отказывался ехать. То ли было недостаточно его веса, чтобы сдвинуть лимузин, либо само авто находилось под бугром, не в состоянии выехать на дорогу.
Стирая кожу на перчатках и пребывая буквально на грани собственных сил после предпринятой десятой по счету попытки справиться с лимузином, вскоре он ощутил какое-то движение под его колесами. И продолжая толкать это авто, он шел вперед до тех пор, пока не заработал двигатель. Немного позже незнакомец вскочил на ходу на свое водительское место, хватаясь за руль и беря под контроль сам процесс поездки.
Что произошло дальше, Ми-на уже не помнила, окончательно впадая в беспамятство. А когда соизволила все же открыть глаза, то обнаружила себя в каком-то просторном зале, переодетая в такую же странную форму, которая была теперь на всех остальных.
Покинув свою койку, Ки-хун прошелся по помещению, разминая затекшие мышцы. В конце концов, его силком сюда никто не затягивал. Он находился здесь по собственной воле. Тогда почему он возмущается? Но что действительно стало для него сюрпризом, так это столкновение с другом детства. Чхо Сан-ву. Надеждой Сан-мун-дона, закончившего в свое время университет на «отлично» и работавшего ранее в одной из крупных инвестиционных компаний. Кого-кого, а Сан-ву Ки-хун точно не ожидал здесь увидеть. Точно такое опешившее выражение лица было и у самого финансиста, стоило тому пресечься с ним взглядом.
«Даже не представляю, как ты сам там будешь…» — вспомнил Ки-хун бухтение собственной матери, узнавшей о его намерении принять участие в какой-то игре.
«Сан-ву вообще один живет и ничего», — обиженно буркнул он тогда, поджимая губы и напяливая на свою голову потертую кепку перед уходом из дома.
«Ну, Сан-ву хотя бы самостоятельный», — нравоучительным тоном заявила госпожа Сон, решив, что сын вздумал её разыграть, ввязавшись в очередную авантюру.
«Не позор семьи типа?» — толкая впереди себя дверь и переступая знакомый порог, бросил ей Ки-хун на прощание, прежде чем окончательно покинуть родной дом.
«Я не про это... Просто он здоровый и… », — помотала головой старуха, не ожидая, что сын превратно истолкует смысл её посыла.
«А я значит, инвалид, да?» — окрысился на неё тогда Ки-хун, уходя прочь и мечтая больше никогда не возвращаться сюда, окончательно разочаровавшись в собственной матери.
В который раз он хотел доказать ей, что чего-то стоит в этой жизни, но спорить с упрямой женщиной, знавшего его как облупленного, было делом бесполезным. И лишь смутно догадываясь, что могло ожидать его с остальными игроками в данном месте, выискивая среди толпы запропастившегося Сан-ву, он собирался целенаправленно отправиться на его поиски, когда дверь зала распахнулась и на пороге появилось пару человек, одетых в розовые комбинезоны и с черными масками на лица.
Посередине стоял очевидно самый главный из них, облаченный в похожий комбинезон, только черного цвета с красовавшимся на его талии поясом розового оттенка. Его лицо было также скрыто черной непроницаемой маской, с изображением квадрата.
Заинтересовавшись происходящим, вместо того, чтобы отступить назад, как это сделала добрая половина игроков, Ки-хун, наоборот, выдвинулся вперед, с подозрением всматриваясь в скрытые под масками лица загадочного персонала, будто ожидая от них какого-то подвоха.
Заняв место в центре зала, самый главный Квадрат в черном равнодушно уставился на собравшихся, и едва в помещении установилась полная тишина, принимая расслабленную позу, он самодовольно заявил, разговаривая при этом специально измененным голосом:
— Мы рады видеть здесь тех, кто дал свое согласие на участие в играх. Во время проведения прошлого сезона мы поняли, насколько ограничены были возможности игроков, поэтому в этот раз мы решили принять меры и… ЕЩЁ БОЛЬШЕ ИХ ОГРАНИЧИТЬ.
Реакция толпы не заставила себя долго ждать, поэтому принявшись закидывать «геометрические» фигуры в комбинезонах оскорблениями, игроки требовали от них объяснения ситуации, когда подняв вверх свою руку, главный Квадрат вновь потребовал тишины.
— Таким образом, — продолжил он, когда угомонившаяся толпа наконец заткнулась, предоставляя ему возможность закончить свою речь, — с этого дня перед каждой игрой у вас будет выбор: либо продолжить её согласно голосованию, либо уйти. Все проигравшие будут устранены в обязательном порядке.
В следующий момент помещение огласил взрыв хохота. Недооценив всей серьёзности здешних условий, игроки продолжили глумиться над сотрудниками организации, требуя от них снять маски и показать свои лица.
«Террариум какой-то, а не игры… Куда я вообще попала?» — нахмурившись, Ми-на обвела усталым взглядом толпу, останавливаясь в конечном счете на этом типе с маской квадрата на лице, который знакомил всех в общих чертах с условиями пребывания в данном месте.
— Если вы думаете, что проходить игры вам будет весело и задорно, — продолжил тем временем Квадрат в черном, едва гул в зал немного улегся, — то смею вас разочаровать. Это не совсем так. Но зная заранее, через что вам придется пройти, чтобы стать финалистом и забрать выигрыш, мы предоставляем вам возможность сделать свой выбор прямо сейчас: либо принять в них участие, либо уйти. На раздумья у вас есть девять секунд.
Покинув свои места, гудевшие подобно пчелам в улье игроки дружным строем бросились к выходу, из-за чего персоналу в розовом пришлось посторониться и пропустить их вперед.
Итого в пустовавшем зале осталось лишь трое: повторно «тормозивший» Ки-хун, скучавшая Кан Ми-на и ошеломленный Сан-ву, глядевший на стражей в розовом своим сверкающим взглядом из-под очков. Как знать, возможно это и были будущие финалисты.
Обернувшись по сторонам и будто сам пребывая в шоке, что так много людей отказалось испытать свою удачу, Ки-хун остановил наконец свой взор на Сан-ву, и обрадовавшись возможности поговорить с другом детства наедине, без лишних ушей, мужчина радостно помахал ему рукой, стремясь привлечь к себе его внимание.
Побледнев, финансист проигнорировал жест друга детства, делая вид, будто был с ним вовсе незнаком и вообще видел его впервые. Перестав, в конце концов, соображая, что здесь вообще происходит и куда ломанулась вся эта разгоряченная толпа остальных игроков, Ми-на продолжала стоять на месте, устроив одну свою руку на талии, а второй — лениво наматывая на палец выбившуюся из локонов косичку из синих дредов.
— Всех оставшихся мы от всего сердца поздравляем с участием в играх, — как ни в чем не бывало заявил Квадрат, обращаясь уже непосредственно к этой тройке. Однако стоило ему закончить свою речь на этой фразе, как спустя девять секунд со стороны дверей зала послышался гул голосов и шагов.
Это возвращались остальные игроки, которые пожелали заблаговременно покинуть игры, но вспомнив у порога, сколько задолжали своим кредиторам, неожиданно изменили решение, возвращаясь обратно по истечению отпущенного им на раздумья времени.
Огибая стоявший возле дверей персонал в розовом, они занимали свои места, поворачиваясь лицом к невозмутимому Квадрату в черном. Подождав, когда те перестанут шуметь, он снова обвел присутствующих безэмоциональным взглядом, и убедившись, что все игроки были снова на месте, заявил:
— Но прежде чем вы примете участие в играх, мы будем вынуждены огласить список правил, невыполнение которых может также привести к устранению.
Развернув документ и пробежавшись мельком по нему взглядом, он озвучил вслух самые ключевые моменты, заставив вздрогнуть самых стойких эмоционально игроков:
— После прошлой игры организаторами было принято решение ужесточить правила, поэтому с этого дня на территории нашей организации игрокам запрещено употребление алкоголя, никотина, а также разведение в зале костра, просмотр порнографии и злоупотребление наркотиками. — При этих словах парень с фиолетовыми волосами стянул с шеи свой массивный кулон в виде креста и тут же спрятал его в карман своих бирюзовых спортивных штанов.
Свернув документ и оставшись доволен тем эффектом, которые произвели его слова на недавно негодующих игроков, Квадрат обратился к ним с прощальным пожеланием:
— На этой оптимистической ноте мы будем вынуждены с вами расстаться. Успехов вам в боевой и политической подготовке. Надеюсь, вы дойдете до финала… Не все, — последнюю фразу он произнес потише, заканчивая свой спич именно на такой ноте, после чего подозвав к себе стража с маской круга на лица, приказал ему собрать подписи с игроков.
Так, Ми-на, Ки-хун, включая остальную массу находившихся в зале людей, оказались заложниками безжалостной системы, безрассудно подписывая документ, с чьим текстом они даже не удосужились как следует ознакомиться. Кроме Сан-ву. Но какое это уже имело значение, когда получив реальный шанс на спасение, все без исключения заново вернулись в игру, тем самым подписав себе приговор и таща за собой в этот ад остальных добровольцев.
***
Время неумолимо подходило к концу, когда игрокам было предложено пройти первый отборочный этап. Подписи давно были собраны, равно как и сделаны снимки лиц. Осталось начать игру. Выстроившись в длинный ряд, игроки шагали вперед, продвигаясь друг за другом по запутанной лестнице в сопровождении хранившего мочание персонала. — А клубы у вас здесь имеются? — не зная, чем занять себя во время длительного перехода, парень с фиолетовыми волосами закидывал вопросами идущего рядом с ним стража в надежде получить от него утвердительный ответ. — Или просто места, где можно хорошо отдохнуть? Там сауна, солярий… «Не положено», — скрещивая у себя руки над головой, показал ему Треугольник, соизволив все же снизойти до ответа, пусть и такого, хотя он мог запросто проигнорировать его вопрос, поскольку всем сотрудникам было запрещено без лишний надобности общаться с игроками. — А презервативы здесь хотя бы выдают? Или тоже не положено?! — хмыкнул фиолетововолосый, на чьей спортивной форме значился номер двести тридцать. Вместо второй страж в розовом комбинезоне прицелился в него из пушки, словно давая знак заткнуться. «Ещё одно слово — и ты будешь устранен ещё до начала первой отборочной игры», — так можно было расшифровать его поведение, и быстро сообразив, что он слегка погорячился, донимая работников своими провокационными вопросами, закусив удила, фиолетововолосый пошел себе дальше, стараясь больше не задерживать толпу. Идущий следом за ним тип, в такой же олимпийке, почти его сверстник, парень с зачесанными назад волосами средней длинны, (он же игрок номер сто двадцать четыре), толкнул его в бок, незаметно ухмыляясь. Так он дал ему понять, что подобные разговоры здесь с малознакомыми людьми могли закончиться для них не очень, но не привыкший, чтобы его в чем-то и когда-либо ограничивали, двести тридцатый подыскивал того, на ком можно было сорвать свое негодование, проявляя излишнюю эмоциональность. И такая жертва вскоре была найдена. Опустив голову вниз, откуда тянулся хвост бредущих в порядке очереди игроков, он остановил взор на игроке под номером сто, чья самоуверенная манера поведения почти с самого начала вызвала у него чувство раздражения, и не обращая внимания на присутствие вооруженных охранников в розовом, перегнувшись через перила, фиолетововолосый закричал: — Эй! Сотый!!! Становись под лестницу! Я буду на плешь твою плевать! Не на шутку озверев от его выходки, пожилой мужчина собирался подняться по лестнице, чтобы накостылять этому наглецу, когда в следующий момент перед игроками распахнулись массивные ворота, открывая перед ними вид на широкое поле с огромной пластмассовой куклой в конце. Оказавшись снаружи, фиолетововолосый покосился по сторонам, готовый при случае отразить нападение задетого им мужика, когда его взгляд наткнулся на компанию девушек, среди которых особенно выделялась одна, под номером сто девяносто шесть, привлекшая к себе его внимание, ещё когда они фотографировались в холле, предвзято улыбаясь на камеру. — Доброе утро, дамочки! I-m legend Тanos! Вокруг витает любовь... — отчаянно жестикулируя, парень одарил их лучезарной улыбкой, акцентируя в конечном счете свое внимание на избегавшей его Кан Ми-не. Инстинктивно ощущая, что этот тип не отстанет от неё, пока не познакомится с ней, девушка понимала, что долго корчить из себя недотрогу здесь вряд ли получится, но будучи польщена вниманием недорэпера, ей не оставалось ничего другого, кроме как составив ему компанию, просто понаблюдать за ним какое-то время, а потом, сделав собственные выводы о нем, решить, развивать их общение дальше, или найти ему замену. В целом на внешность он был неплох, пусть и с таким типажом парней она редко встречалась. Куда больше её интересовали состоятельные мужчины плюс-минус возрастной категории её отца или немного младше его. Не потому что у неё имелась особая зацикленость конкретно на таком типаже мужчин, а потому что привыкнув жить за чужой счет и на широкую ногу, она любила именно такие отношения, решая с помощью избранников свои финансовые проблемы. Имя рэпера было ей неизвестно, но она и не пыталась его узнать, случайно услышав, что фанаты называли его Таносом. И скорее всего это был псевдоним. Какого цвета у него были волосы, понять она так и не смогла, однако верхушка его головы была окрашена в фиолетовый цвет, постепенно переходя в более естественный на висках и затылке, где красовалась татуировка в виде обведенного по контурам черного квадрата. Пальцы его были длинными и изящными, с выкрашенными в разные цвета ногтями. Такому парню в самую пору играть на рояле, а не принимать участие в играх, где его музыкальные способности вряд ли будут оценены по достоинству, подумала она, заметив на одной из его ладоней татуировку в виде линии, идущей вдоль фаланги среднего пальца до самого основания запястья. Все указывало на то, что перед ней находилась своеобразная личность, привыкшая бросать вызов жизненным обстоятельствам и несогласным с его собственным мнением. Но почему он здесь оказался и какую цель преследовал, продолжая вносить смуту среди игроков, для неё так и осталось загадкой. Заметив, что ему посчастливилось наконец стать объектом внимания такой красотки, рэпер оставил компанию приятелей и в два счета оказавшись рядом с Ми-ной, скользнул плотоядным взором по её фигуре, в частности акцентируя свое внимание на её груди; завязанная в узел футболка открывала обзор на стройную талию девушки, отчего не только Танос, но и другие парни смотрели на неё с особой жадностью, не решаясь к ней подкатить. — Hello, seniorita! Что делает здесь такая красотка? — окликнул её рэпер, вновь переходя на свои англицизмы. — Небось тоже пришла подзаработать, чтобы отдать свои долги? В его облике сквозило что-то дерзкое и притягательное одновременно. Небрежно улыбнувшись, Ми-на вынула из карманов свои руки. Её поза выглядела расслабленной, а взгляд казался пофигистичным. — Значит, я все верно угадал?! Только нафиг тебе это надо? Такой красивой flower эти игры не нужны, — ухмыльнулся Танос, слегка касаясь рукой её тонкого запястья. Ми-ну в буквальном смысле этого слова «прожгли» его лисьи, с изящным разрезом, глаза, в которых мелькало что-то игривое. — Может мы где-нибудь потом уединимся… Как только все закончится?! — предложил вдруг он, незаметно ей подмигивая. — Как смотришь на это, my flower? — Чтобы все потом говорили, что мы с тобой типа встречаемся? — одаряя его насмешливым взглядом, пожала плечами Ми-на. Совсем не ожидая от неё такого отпора, рэпер собирался ей тут же резко ответить, когда из встроенных по периметру поля динамиков раздался женский механический голос, озвучивая правила предстоящей игры. Оставив Таноса с его предложением наедине, Ми-на отошла в сторону, занимая место между игроком сто двадцать пять и триста восемьдесят восемь. Похожего на задрота парня и девушки с короткой стрижкой и пирсингом в носу. Нахмурившись, Танос вновь о чем-то задумался. Поставив перед собой цель добиться расположения этой красотки, ощущая манящий запах её кожи, любуясь её глазами, ему нетерпелось коснуться её губ, а позже пройтись пальцами по её длинным локонам с вплетенными в них синими косичками, пробуя их на мягкость, он очнулся от своего наваждения благодаря напарнику, который нарушив своим вторжением его покой, щелкнул у него перед глазами пальцами. — Так что у тебя с этой…?! — кивнул Нам-гю в сторону Ми-ны, решив, что слушать правила игры «Красный свет, зеленый свет» — для слабаков. — Она просто little mischievous girl! — улыбнулся Танос, стараясь не показать ему своих истинных эмоций по этому поводу. — Ничего, Нам-су, в следующий раз я постараюсь её не разочаровать.***
Сон Ки-хуну на случайные знакомства везло меньше, но это не значило, что он был менее общительным, нежели его молодая попутчица. Наоборот, он хотел привлечь к себе внимание Сан-ву, но словно посчитав личность друга детства недостойной общения с собой, финансист делал все возможное, чтобы избежать его общества, то и дело прячась за спинами других игроков. Он не хотел объяснять Ки-хуну причину своего нынешнего здесь пребывания. Однако неизвестно, сколько бы продлилось все это безобразие, если бы внимание любопытного четыреста пятьдесят шестого не привлекла дверная створка, которую протащив с собой невесть каким образом на поле, игрок под номером триста восемьдесят восемь пытался выставить по отношению к манекену так, чтобы его за ней не было видно. Сама створка была прикреплена к его спине ремнями, имея со стороны вид настоящего щита. Переглянувшись с Сан-ву, однако ничего не сказав по этому поводу, Ки-хун подошел к молодому человеку, чтобы поближе рассмотреть эту конструкцию и заодно пообщаться с её владельцем. Как знать, быть может данное знакомство поможет ему без проблем пройти следующую игру?! — А дверь тебе эта зачем? — осведомился он у игрока, ненавязчиво в неё постучавшись. — Если в меня начнут стрелять, — улыбаясь, заявил паренек, поворачиваясь к нему спиной, — я стану вот так, и пуля застрянет в доске. — Это ты мудро придумал, — похвалил его за находчивость ещё один игрок, смуглый и косматый увалень, внешне похожий на пакистанца. — Знай я заранее, что сюда можно приходить с дверьми, свою бы тоже захватил, — с акцентом заявил он, перехватывая озадаченный взгляд Ки-хуна. — А с чего вы взяли, что по нам должны стрелять? — удивился четыреста пятьдесят шестой, насмешливо обращаясь к предприимчивому пакистанцу. — Я точно этого не знаю, — ответил за него все тот же молодой человек, проверяя крепления на своей створке, — но на всякий случай не помешало бы перестраховаться. На моей службе происходило тоже немало непредвиденного… Меня, кстати, Кан Дэ-хо зовут. Что в переводе означает «Большой тигр». Я морпех, а к вам как обращаться? — улыбнулся он, протягивая ему для рукопожатия ладонь. Однако будучи все ещё поглощенный созерцанием чужой створки, Ки-хун на его жест так и не ответил. Возможно, администрация игр решила специально оставить дверь этому игроку. Чтобы посмотреть, сумеет ли он воспользоваться своим преимуществом или нет. А как рабочие грузили в минивэн самого Дэ-хо с этой створкой, он старался себе не представлять, будучи уверен, что этим людям повезло. Ведь отец этого молодого человека мог запросто передать сыну не двери, а ворота, например, или что-то похожее на них. Вот что занимало тогда мысли четыреста пятьдесят шестого, и посчитав за нужное держаться после старта к этому морпеху поближе, Ки-хун постарался занять место рядом с ним, пока в поле зрения обоих не попала фигура статного транса. Сто двадцатого игрока, чьи длинные волосы, сколотые на затылке, делали его похожим на женщину. — Хочешь со мной постоять? — низким, мужским голосом спросила он морпеха, смеривая парня заинтересованным взглядом. — Лучше полежать, — робко усмехнулся Дэ-хо, предлагая трансу занять место вблизи него. И стараясь впредь смотреть куда угодно, только не на этого игрока, морпех вскоре поймал себя на мысли, что его взгляд неизменно возвращался к фигуре сто двадцатой, которая была когда-то мужчиной, до сих пор проходя трансформацию. По правде сказать Дэ-хо никогда не видел настолько привлекательной женщины-транса, в чьем взгляде темных глаз он разглядел какие-то искры непримиримости. Будь она нравом попроще, то вряд ли бы рискнула к нему подойти, нагло выпрашивая свое «место» под дверью. И каждый раз возвращаясь мысленно к её личности, морпех многозначительно вздыхал, испытывая удивительное смущение в присутствии этого игрока, возвышавшегося над ним сейчас на целую голову.***
Пока внимание фанатов было отвлечено от его вездесущей фигуры, Танос заново поискал взглядом Ми-ну, занявшую место между каким-то задротом и девушкой с неформальной внешностью. Но заметив, что та тоже посматривает на него украдкой, стараясь, правда, этого особо не показывать, собравшись с духом, парень зачитал для неё рэп, нарочно размахивая в такт руками. Смерив его взглядом, в котором сквозило показное пренебрежение, Ми-на отвернулась от него, надменно поджав губы. Но чем больше вслушивалась она в слова рэпа, тем сложнее ей было сдержать улыбку, пока окончательно не переборов собственное высокомерие, девушка одарила его заинтересованным взглядом. Вытянув вперед свои руки и раскрепощено двигая бедрами, Танос уже не просто читал рэп, а танцевал. Для неё одной, наплевав на присутствие косившихся в их сторону игроков. Его движения были плавными и четко выверенными, а сам он в эту минуту напоминал мартовского кота, вышедшего по весне на охоту. Загипнотизированная зрелищем его «брачного» танца, Кан Ми-на внимательно следила за рэпером, продолжая делать вид, будто он ей безразличен. А там, окончательно подпав под влияние его движений с неоднозначным посылом, она стала воображать более смелую мечту в исполнении этого парня, под чьей спортивной униформой угадывалось подтянутое тело, когда к его спине прижался Нам-гю, по-собственнически обхватывая рэпера за талию. Огорченно прикусив губу, Ми-на нарочно от него отвернулась, стараясь не показывать собственных эмоций. Глупо было надеяться, что подобный красавчик будет проводить досуг в одиночестве. Здесь на поле, среди других игроков возможно находились ребята из его компании, где для неё вряд ли найдется вакантное место. А возможно у него имелись подружки «с привилегиями», но это неточно. И вообще Ми-на сомневалась, чтобы этот рэпер таскал в подобные места свой личный гарем… Презирая себя за недавно проявленную слабость, девушка вновь перевела на него свой взгляд, (типа попрощаться с мечтой), и словно почувствовав на расстоянии взгляд этой красотки, ненавязчиво отстранившись от Нам-гю, Танос зачитал новый речитатив, но уже более романтического формата. «Вот сука, — демонстративно сложив руки на груди, Ми-на скривилась от презрения. — Перестанешь ты когда-нибудь издеваться надо мной или нет?!» Ощущение уязвленного самолюбия ещё долго не оставляло в покое самоуверенную девушку, и лихорадочно размышляя о том, как бы досадить этому рэперу и заставить его тоже ревновать, она внезапно вспомнила слова Джун-хо, брошенные им перед тем, как она соизволила покинуть его квартиру, пообещав помочь с расследованием: «… у них есть самый главный… Кто стоит за всем… Обычно его называют Фронтменом». Интуитивно догадываясь, что такой человек мог вполне сейчас наблюдать за происходящим на поле, не до конца осознавая, как близко подошла она к разгадке данной гипотезы, Ми-на развязала концы своей футболки, и недолго колеблясь с принятием своего непростого решения, подвернула её так, что на какое-то мгновение стал виден во всей красе её белый лиф. И уверовав почему-то, что наблюдавший за игроками через экран Фронтмен обязательно запомнит её провокационный жест и не сможет пройти мимо, девушка невольно улыбнулась, возвращая спустя время свою футболку в исходное положение. В следующий момент манекен куклы в конце поля запел детскую песню, вынуждая игроков сдвинуться с места, а немного позже послышались первые выстрелы…
