Watashi to Kare

私と彼

(Watashi to Kare)

Я хочу удержать тебя, но разум приказывает остановиться

Я хочу поцеловать тебя, но хочу этого слишком сильно

Я хочу испить тебя до дна, но твои губы — это смертельный яд

Ты — яд, струящийся по моим венам

Ты — яд, но я не хочу рвать эту порочную цепь

Poison – Alice Cooper

      Сколько ты ещё заставишь меня страдать... Биться в агонии собственной неполноценности, желании сбежать от реальности. Ты кровожадный и алчный монстр, чьи руки бесконечно кровоточат. В твоих сладких речах, подобно Иуде, таится страшный яд. Но я люблю тебя, я просто не могу отказаться от этой любви. Ты - все, что у меня есть, ты единственный, кто всегда рядом со мной. Твои давно уже заледеневшие руки, касаются моей кожи, осколками разбитых мечт, мое лицо кровоточит от твоих прикосновений. Я бесконечно устал добиваться тебя, но уже не смогу отказаться от этого. Ибо то, есть смысл моей жизни, у меня нет иного выхода. И я не успокоюсь, пока ты не станешь вновь моим.

"Сегодня был хороший день"

      Шепчешь ты мне на ухо, но как ты можешь знать это. Если в этой комнате все окна и двери занавешены, заколочены и закрыты на сотни замков. Все потому, что я очень люблю тебя, я не хочу, чтобы ты поддавался страданиям, уготованным тебе во внешнем мире. Я стану твоим оберегом, твоим ангелом Хранителем. Прошу, лишь будь моим. Кажется, твои руки отощали, да и свет больше не льется из твоих глаз. Холодные руки, плотной петлей ложатся на мои плечи, я чувствую их, хоть столь легко и фантомно, но они мои. Ты будешь здесь, со мной, до тех пор, пока не полюбишь меня так, как люблю тебя я.

"Но я уже люблю тебя"

      Мне этого недостаточно, я хочу получить истинное слияние наших душ, воедино. Стать неделимым общим. И переродиться в многоликое, многорукое и безусловно божественное начало. Мне никогда не будет достаточно тебя, никогда не будет достаточно твоей любви вымученной и вырезанной мной в твоём сердце. Слова, вырванные вместе с твоим голосом из твоего нутра, никогда не будут чистой истиной для меня. Ты никогда не любил меня. Твои руки даруют лживые объятия, что были лишь греховными плодами страха в нашем с тобой Эдеме. Есть ли то, что сейчас между мной и тобой любовь? Ты перестал задавать вопросы, видимо, смирился, что я не дам на них ответа. Ищет ли хоть кто-то тебя, или, после стольких лет, все уже забыли о тебе. Ты медленно разлагаешься во времени. Минуты, часы, месяца, даже года проходят для тебя, подобно неясным вспышкам, некогда так полюбившихся тебе фотокамер. Ты только мой - навеки. У тебя просто нет выбора.

***

      В своих мечтах я все ещё лелею твой взгляд. Касаюсь обветренными губами холодного стекла. Существуешь ли ты на самом деле или ты есть плод моего воспалённого воображения, что от бесконечной фрустрации, осознания бессмысленности собственно существования сотворило себе божество. Вольное и до безобразия безразличное к своему последователю. Я иду по твоим следам, голыми ступнями, по разбитому стеклу, мои стопы кровоточат от острых осколков, дерущих мою бренную плоть на части. Я ползу за тобой приклонив голову, подобно юродивому. В глубинах полуночных ночей, я вижу тебя зверем, терзающим чужие души под покровом непроглядного мрака.

Я страдаю. Страдаю. Страдаю.

      В своих ночных кошмарах я иду за твоей тенью по длинному мрачному коридору, бегу, падаю, ломаю кости и с треском гниющей плоти разрываю сухожилия. С омерзительным воем ползу подле тебя, но не могу догнать. Ты мое все. Я вижу. Я вижу тебя в окружении фотокамер, бесконечного воя, криков и возгласов, что сливаются в фантасмагорический, бредовый гвалт. Тупой фарс для всех, кто хочет получить тебя. Твое лицо уже давно отпечаталось на обратной стороне моих век. Когда я закрываю глаза, я вижу лишь тебя. С твоим непроницаемым взглядом. Черные-черные топи, из которых не видано спасения ни одному утопающему. Мои ноги и руки вязнут в благоговеющей грязи твоих лживых глаз. Ах, сколько же раз ты говорил о любви ко мне, и сколько же раз лгал. Я помню каждое твое слово, каждое движение полных, красивых губ, изгибающихся в хитрой ухмылке, так тебе под стать идущей.

"Я люблю каждого, кто открывает мне свое сердце в песне"

ЛОЖЬ.

      Ты никогда не любил меня, не знал. Тебе плевать. А я, готов отдать тебе весь мир. Где же справедливость в моих к тебе чувствах, ты жалкое подобие человека, но я не в силах отказаться от этих чувств. Я ненавижу тебя, ведь без тебя моя жизнь не имеет смыла.       Я вижу сны о том, кто я на самом деле, я вижу яркие сны, в которых я счастлив. Но изо дня в день я вновь просыпаюсь в обливающей меня вековым холодом реальности, что вновь окунает меня с головой в ночные кошмары. Когда-нибудь я окончательно сойду с ума, потеряю рассудок и, кажется, лишь тогда, мне станет легче. Ты всегда так нежно шепчешь мое имя, ласково касаешься моих рук. А твои поцелуи, подобно лепесткам мальвы* нежно обрамляют мои уста. И мне во век не насытиться тобой, твоей красотой, твоим мягким и переливающимся, подобно весеннему дождю голосу. Я счастлив.

Как жаль, что это всего лишь очередной сон.

      И вновь просыпаюсь в леденящем душу одиночестве, среди обрывков воспоминаний, что, некогда, служили мне незыблемой истинной. Я хочу назад, хочу вновь быть с тобой, но мои мечты разбиваются о острые камни, жестоким прибоем моей реальности. Раздирают всего меня на бесчисленные обрывки моего же сознания, неспособные существовать без весеннего бриза. Я знаю эту боль, как никто другой. Я вижу то, как очертания драгоценного лика стекаются в набор из режущих мой взгляд, вгрызающихся в мои роговицы пикселей. И вот, я тут, в полной темноте собственного одиночества один на один с тобой. Но ты не говоришь мне теплых слов, не защитишь от страха гибели в четырех стенах. Ты лишь молчаливый наблюдатель. Бог, созидающий над тем, что его недостоин.       Среди клочьев ненужной макулатуры, старых и сломанных вещей, вдыхая вонь смердящей гнили, пакетов полных мусора, еды быстрого приготовления, давно изжившей свой срок годности – есть я. А есть ты, твое естество извечно покрыто величавой позолотой, вокруг тебя царит страсть, любовь и гедонизм возведенный в Абсолют, самим человеческим забвением. Мы слишком разные, но меня это не волнует.       Экран персонального компьютера ярко загорается, пробуждаясь от недолгого сна. А твой лик, как и всегда, непоколебим, устремлен в вечное «никуда». Мой взгляд маниакально пробегается по стенам, испещренным сотнями надменных черных глаз, я утопаю, утопаю без возможности спастись, мне больше ничего на свете не нужно я просто хочу одного, чтобы ты любил меня так, как люблю тебя я. Безотказно, всепоглощающе, сокрушительно и погибельно, смертельной любовью от которой невозможно скрыться. А что до этих фотографий… Эти фотографии, если лишь копии, сплошной фарс, иллюзия, построенная в моей голове, ведь чем чаще я вижу тебя, тем мне становится легче. Твоя улыбка, глаза, длинные черные волосы, я будто могу увидеть твой образ рядом. Почувствовать объятия на своих плечах, мягкие губы на своей шее. Иногда, мне кажется, что ты всегда стоишь позади меня, сверлишь свои надменным взглядом, а когда я оборачиваюсь… исчезаешь, бесследно, чтобы появиться вновь тогда, когда я отвернусь.       Я не хочу смыкать боле глаз, я не хочу есть, не хочу пить, не хочу спать и радоваться. Вся моя радость здесь, я окружен тем, кого искренне люблю. Я медленно теряю связь с реальностью, вновь проваливаясь в свою реальность, я вижу, как его лик, некогда хмурый и мрачный, расплывается в мимолётной ухмылке, я знаю, что она предназначена лишь для меня одного. Вижу и знаю, что только ты сможешь полюбить меня таким, какой я есть. Эта улыбка - свет в моей душе. Я так устал от всего, я устал от одиночества

"Пожалуйста, люби меня"

      Пальцы мои промахиваются промеж клавиш, в упоительном бреду, я вновь и вновь просматриваю сотни однотипных фото, с макияжем или без. Они не сравнятся с теми, что сделал я сам. Мой Ками-сама, мое священное существо, и я люблю тебя самой чистой любовью из всех возможных, просто нужно немного подождать. И ты сам захочешь увидеть меня. У нас нет иного исхода, мы родственные души, я знаю это, знаю потому, что ты – единственный, кого я жду.       Я касаюсь губами матового стекла, по ту сторону которого запечатлен мрачный образ, а в душе все ещё стоит холод. Этот же холод пронизывает мои губы, приникающие к монитору персонального компьютера. Я не чувствую тепла губ в ответ, я не вижу радости твоих глаз потому, что это невозможно, и каждый раз, когда я это осознаю меня накрывает вселенской горечью, что бурлящими потоками перетекает в праведный гнев.       Я рву на себе волосы, искусываю губы до крови, мои глаза слезятся от постоянного нахождения в темной комнате. Но лишь тут я могу увидеться со своим возлюбленным.       Невозможно. Мне не нужна еда, мне не нужны деньги, мне нужно лишь обладать им, это все чего я хочу. Я давно забыл о том, какого это, видеть белый свет, ощущать некогда родное тепло солнечных лучей на своей бледной коже. Белки глаз давно покрылись узорами из лопнувших капилляр. Я не хочу покидать тебя, я навсегда останусь с тобой, здесь, в этой комнате. Буду мерно ходить из угла в угол, разглядывая тебя с ног до головы, ловя твои аморфные силуэты, твой шепот в моих ушах, бродя от одного угла к другому в четырех стенах, я отчаянно пытаюсь поймать тебя за руку. Я не хочу, чтобы кто-то еще знал о том, что тут и ты мой.       Потому, что все это из-за тебя. Наверное, ты и забыл, как сам предрешил мою судьбу. Ведь однажды мы уже встречались… Я ждал этого дня месяцами, бездумно проводя часы в созерцании календаря, мечтая о встрече с тобой. И когда, наконец, наши вселенные сошлись, ты решил оставить мне лишь очередной шрам. Я был полон слепых надежд и не знал, насколько сильно смогу возненавидеть тебя.       Я наблюдал за тем, как грязные девы вьются вокруг тебя, как гарпии кружат над твоим нетленным образом. Змеи искусительницы в людских шкурах. Сотни одинаковых подобий человека, что жадно желают обладать тобой, не зная о том, что ты уже принадлежишь мне. Облаченный во все черное, ты грациозно, подобно хищной кошке, проходишь мимо тех, кто недостоин твоего взора. Блеск на твоих руках, витые кольца с водружёнными на них камнями оникса, столь же непроглядно черными, как и твоя собственная душа. Мягкая линия профиля, полные губы и солнцезащитные очки в крупной оправе. Словно бы ты стараешься скрыть от меня свое истинное лицо, но меня не нужно бояться, я знаю тебя лучше, чем ты сам. Посмотри на меня, взгляни на мое место. Я сделаю все, чтобы поймать твой единственный взгляд, и ведь ты смотришь.             Смотришь поверх своих очков, так рьяно и надменно, взгляд твой преисполнен гневливым осуждением, что переливается за границы угольно черных радужек, извечно скрытых, то за дешёвыми голубыми линзами, то за непроницаемыми черными стеклами. Ты один, без слов способен донести мне мою ничтожность, ты говоришь одним своим горячим взглядом о том, что я не достоин жизни. Мне захотелось исчезнуть, нет, я исчез. В тот день я потерял свое имя и больше не имел права им себя называть. Раньше меня звали Такашима Койю, а сейчас, я не достоин быть даже им. Ты всегда называл меня «Урухой» - прекрасным. В твоих призрачных объятиях я всегда был Урухой и мне это нравилось. Кажется, я сходил с ума.       Что с тобой случилось, ведь там, в нашем с тобой Эдеме, ты вел себя совершенно по-другому, ты любил меня, тешил в своих холодных объятиях и лелеял, подобно ангельскому цветку. Я больше не приму твоих извинений.

***

«Прости, что мне пришлось повести себя так, ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете.»

      Его руки на моем лице, совсем холодные и во мраке комнаты его лик по-особенному бледен, будто он и не жив вовсе. Ложь потоками грязи льется из твоих уст, ты снова решил навестить меня, в нашем Эдеме, но мне более это не нужно.

«Да, знаю...Я ведь люблю тебя, Юу»

      Он молчал, ничего больше не говорил. А я все ждал, когда же мой воспалённый разум заставит его сказать хоть слово, пожалуйста, одно лишь только слово, хоть что-нибудь. Я был готов простить его, если он все-таки признает свои чувства ко мне, но он все молчал и молчал. А я чувствовал себя полым сосудом без души, тяжёлым гниющим заживо телом, преисполненном грязной плотью.       Наш маленький Рай был разрушен навсегда в тот день, а то, что осталось от него сейчас это обгоревшие остатки былого счастья. Нашего счастья, которое ты променял на свою черную душу. Именно поэтому, я днями напролет ловлю твою тень, то былое, что осталось от твоего блаженного образа, заключенного в нашей нирване.       В тот день, я решил, что больше никогда на свете не выйду на улицу, не открою занавешенных окон, не взгляну другим в глаза. Я все еще помню тебя, своего Бога, взирающего на меня как на самое отвратительное существо на земле. И все остальные, я уверен, видят меня таким же.       Эта пустота в моей грудной клетке невосполнима, я люблю тебя и ненавижу, я не могу решить, что же мне чувствовать. В тот день, ты предал меня. Но я буду любить тебя вечно, как и Иисус безусловно любил тех грешников, кто вбивал колья в его нетленное тело просто потому, что те были детьми божьими. Я буду любить его так же, несмотря на надменную грязь. Я ничего не чувствую, я никого не любил на самом деле так, как любил тебя. Ты где-то рядом, но никогда меня не видел. Ходишь за мной холодной тенью, а я лишь пытаюсь догнать в бесконечном круговороте из четырех стен, заточение, которое я так хочу нарушить.       И я его нарушаю, быстрым движением руки, я хватаю мобильный телефон со стола и набираю заученный наизусть номер, который когда-то стоил мне больших денег. Я никогда ничего не говорил, и не скажу сегодня ничего своему тайному собеседнику. Рябь из монотонных гудков, переадресация и… Голос.

Да, алло.

      Голос на той стороне, холодный, не родной. Я и сам уже запамятовал откуда у меня номер этого человека, с которым мы стали друг другу незнакомцами.

Да, Широяма слушает.

      В голосе его, некогда спокойном и любимом, нарастает раздражение, и я с удовольствием проверю его на прочность. Но он сбрасывает трубку. Это уже совсем не ранит меня. Ведь сегодня, я отрекаюсь от своего Бога. Если бы не тот чертов день, когда тебе захотелось уничтожить меня, я уверен, я смог бы увести тебя с собой, когда-нибудь. А пока нашему Раю, не суждено сбыться и я ухожу из Эдема один, оставляя тебя в пестрых садах с золотыми яблонями, плоды которых сплошь поедены червями.       Таблетки, я давно перестал их пить, может хоть сейчас они вылечат меня, помогут прогнать тебя из моей головы. Я в полумраке, выдавливаю яд из фольгированного блистера и в тайне надеюсь на что-то. Запивая непонятную кашу из всевозможных витаминов и обезболивающих, я надеюсь на то, что хоть одна из таблеток окажется для меня тем самым спасением. Я все ещё надеюсь на то, что содержимое серебристой пластинки, окажется чем-то, что мне совсем не нужно, ведь это именно то в чем я по истине нуждаюсь, но не признаюсь в этом даже самому себе. Это признание сделало бы меня живым. Пусть и мертвым, но до холода в конечностях живым.

«Знаешь все между нами, все кончено»

      Пишу я на тот же неизвестный номер, медленно улавливая в углах комнаты черные-черные тени, они обретают лица, бледные, неясные. А на мое сообщение, незамедлительно приходит лишь один единственный ответ, такой холодный и молчаливо уничтожающий:

«Кто вы?»

      Но к счастью или к сожалению, моему сознанию было уже глубоко наплевать, моя кровь медленно замирала в своем последнем странствии, а рот наполнялся белой, как первый снег, пеной. Кажется, я снова сделал лишь хуже. Как жаль, что ты никогда не узнаешь о том, как сильно я любил тебя.