The ocean of our rage.

Пак Чимин будто местный развлекательный центр. Этот парниша словно горит, весь из себя сияет, так еще и притягивает к себе своим же запахом. Что не случится в городе - Пак Чимин уже все знает! И многие шутят про то, что Мин - та самая собака-новость из анекдота, что вмиг разлетится по всему городу. Таким и был наш омега. Он знал каждого, со всеми "дружил". Люди считали, что он дружит. А ему просто выгодно. Хорошие отношения с людьми выгодны всегда, и не важно, бомж это с подворотни или же богатенькая выскочка. Но с Чонгуком у него были другие отношения. Тот самый друг, с которым и поревешь, и посмеешься до болей в животе, и поцелуешься. И ничего большего между вами быть не может. Да и никто толком-то не хочет чего-то большего. Чимин уже давно решил, что отношений не хочет. Он не выйдет замуж. Хороший секс с богатеньким альфой, оплаченные хотелки и так далее. Все, как в типичном американском сериале! Чонгук заходит в квартиру к Чимину как к себе домой. Вся она заполнена навязчивым запахом имбиря, что не дает покоя очень долго и отходить от него тоже не просто. Но Чимин являлся ходячим успокоительным. Старший, почувствовав аромат друга, выскакивает из своей спальни и бежит к нему, повиснув на его широкой шее. — Чонгук-а! — довольно парень протягивает и целует его в щеки, после берет за грубые руки и ведет на кухню, — Я так ждал тебя. А еще купил новый чай, и мне кажется, что твоя дегустация лишней не будет. — Тэхен, — вырывается из Чонгуковых уст на выдохе, — я придумал ему имя. Тэ-хён. — Чонгук-а, у тебя вообще есть вкус? — смеется Чимин, но вмиг успокаивается, завидев в янтарных глазах Гука то затмение, что замечал лишь тогда, когда он совершенно серьезно, твердо и уверено стоит на своем. — Я тебя понял, Гук-а. А чай? Чай то кто будет пробовать! — Пошли пробовать чай и я тебе все расскажу, — улыбается младший омега и тискает Чимина, обняв того за талию и чмокнув в лоб. И вот, омеги уже сидят на кухне, попивая чай, что Чимин прикупил к приходу лучшего друга. Эксцентричный омега купил первое, что он учуял. Он сразу подумал о Чонгуке. Знает же, что тот кофе предпочитает. Хочет отучить, ведь искренне волнуется. Младший совсем не спит и напридумывал себе Тэхенов всяких, видит. Пак всегда замечал странности со стороны Чонгука: тот вечно рассказывает о каких-то несуществующих людях, убеждает в том, что видит их, слышит. И Чимин это совсем не нравится. Он даже порой думал над тем, как можно намекнуть Чону о том, что ему пора обратиться к психологу. — Чимин, понимаешь, я снова его вижу! — восклицает брюнет, кусая свои губы. — Чонгук, опять? — расстроено бубнит старший, поднимая изумрудные глаза на лицо друга. Омега скован временем и фантазией, но он продолжает ждать. Не может сдвинуться, но он рядом. Чон не видел его лица, он не знал, какой он, но хотел любить его дальше. Один ждал, а другой - мечтал. Мечтал увидеть его вживую. Утонуть в этих двух черных океанах. Вскрыть грудь и залезть внутрь, постучавшись в сердце. Чон не хотел врываться туда со взломом. Он хотел, чтобы его приняли. Продолжал мечтать, не оставляя ничего за спиной. Бежит вперед, ища его.

"Я люблю тебя. Но меня нет. Я все равно люблю тебя."

— Я не вижу тебя! — кричал он истерически, хватаясь за свои волосы.

— А я тебя слышу.. — эхом отдавалось у него в голове мужским голоском.

— Приди ко мне! — пытается тот прокричаться сквозь свои же мысли.

— Найди меня! — грубый искренний смех альфы, словно издалека.

- Тэхен!

- Чонгук.

Чонгук...

— Чонгук, мать твою! Чонгук словно заснул, но глаза не закрывал. Тот самый момент "в пространстве". Ничего не видно, не слышно. Только любимая мужская фигура и голос. Звон в ушах. Страх. Чонгук посмотрел на Чимина. Увидел Тэхена. Моргнул. Опять Чимин. — Сука, Чон, мать твою, Гук! Что происходит? Я ничего не понимаю. — на эмоциях имбирный восклицает и складывает руки на груди, хмуря брови и заглядывая в глаза младшего. — В чем дело? — В Тэхене дело, Чимин! Я опять его вижу! — Может к психиатру? — Точно нет. Знаешь... — Чонгук начал свой рассказ, раскладывая все по полочкам, отмечая каждую деталь, посвящая не особо длинному монологу всего себя.

"Ты же знаешь, мне всегда снились кошмары. Я боялся спать, потому что я всегда видел их. Видел слезы отца после смерти папы, хотя он холоден и совершенно скуп на эмоции. Видел похороны папы. Видел боль и скорбь. Но я никогда не видел лиц. Они словно смазаны. Невесомы. Это все мерзко укачивает. Такое ощущение, будто ты находишься в тихом океане на корабле, во время шторма. Хочется вывернуться наизнанку и выпустить содержимое желудка прямо в воду. Но не получается. Я бы сравнил это с сонным параличом. Я контролировал сознание и дыхание. Хотя думать и дышать было крайне тяжело. Я хотел схватить себя за руки и потащить вперед, не дав себе умереть. Сделать искусственное дыхание и откачать. Я думал, что умру.

А потом я начал видеть его. Во снах четко и красиво. Черные глаза, они выглядят так, будто это два прозрачных шарика, в которые залита нефть, а оболочка миндальная. На лице родинок туча. Похоже, в прошлой жизни он был самым красивым мужчиной на земле, а лицо можно было рисовать везде. Наверное, он был жертвой многих художников. Волосы - смоль. Они завиваются на концах, словно их нежно накручивали пальцами. Кожа смуглая. Шея точно лебединая: длинная, изящная и крепкая. Брови густые, вычерченные, кистью провели над глазами. Руки сильные такие. Вот бы эти ладони..

Сегодня я видел то, что не должен был видеть. Я видел тело. Мужское, оголенное. У него была снята кожа с лица, на груди была вырезана фигура в форме сердца, а живот был вспорот. А внутри - лепестки цветов. Я так и не понял, что это за цветы. Бархатные или словно из пластика. То белые лепестки, то розовые, то желтые. Преобладали красные лепестки с белыми краями. Потом я уже увидел Тэхена в зеркале и, теперь, сейчас."

Чимин подавился чаем. — Ты когда успел его увидеть? — удивленно кричит Чимин, закрыв рот рукой, — я только тебе его показать хотел! — В смысле? — удивленно выгибает брови младший омега, наклоняясь ближе к столу. Опирается о стол локтями и смотрит в напуганные глаза старшего. — Ли Минхек. Слышал о нем? — шепчет Пак, наклонившись к Чонгуку, словно это великая тайна, — продавал наркотики. Его кто-то слил, а позже было совершено убийство. — Да ну на-

***

Работа. Это слово пугает то тряски в коленях, а некоторых до судорог и панических атак доводит. Это слово знает каждый, и каждый его ненавидит со степенью того, насколько она оказывается ужасающей. Она с каждым днем все сильнее поглощает с головой, обгладывая до костей, а от кого-то и костей не оставляет. Новый день, новые задачи, с которыми приходится так или иначе справляться. Сокджин же к своей работе привык. В его обязанности входит проведение вскрытия тел, а так же постановление сведений для хода судебных заседаний. Он словно читает эти трупы. Руки, бездыханные лица, ссадины на телах - все они говорящие и никогда ни о чем не умалчивают. Каждый труп уникален. Причины смерти, ход событий притягивают даже больше, чем отношения. Он до сих пор влюблен в свою профессию, с самого первого года обучения. Чувствует себя героем в каком-то классном детективном сериале. И вот, уже восемь лет, после конца обучения в университете Пусана, он переехал в Тэгу, развивая свою профессию здесь. Сегодня на телефон поступает звонок. Новая смерть, новое преступление. Полиция требует полного расследования через родственников жертвы. Сторона потерпевшего все утро плакалась следователю о жестоком убийстве в переулке у района Намсан. При поступлении трупа в морг, через пару часов после этого события, первым, что получается увидеть - изуродованные глазные впадины и снятые вместе с кожей волосы. Сколько времени тело пролежало на улице - это еще предстоит узнать, а пока Сокджин выходит на улицу чтобы сделать перекур. Он не любил откладывать работу на потом, чересчур ответственно к ней подходил, с азартом и сиянием в глазах. Но на перекур всегда находил время. Сигарета оказывается в руках, а вот зажигалки в медицинском халате не оказалось. Как всегда. Сокджин верит и придерживается того, что в каждом кармане, сумке, да везде, где только можно, должно лежать минимум по одной зажигалке, чтобы потом не беситься от прерванной идиллии с самим собой. — Держите, доктор Ким, — протягивает тому коробок со спичками молодой коллега, — слышал, что трупы так и не кончаются. — бубнит тот, докуривая свою последнюю сигарету. — Да какой им там, — вздыхает мужчина устало, прикусив фильтр сигареты и усердно стараясь чиркнуть спичкой, — Если еще и СМИ подключатся, то все не только из города поедут, но и из страны. Не сдохли бы они все, я бы их прогнал. Правда, тела, конечно, потрясающие. — Словно в эйфории тянет альфа и смотрит на девушку, ухмыляясь. — Не пугай меня! — возмущенно восклицает тот, выкидывая сигарету — Ты так на маньяка похож больше, чем сам Чикатило. Пойду уж я работать. Завтра на свидание, а тут ты со своими трупами... Мне нужен здоровый сон и здоровая кожа лица! С тобой я сам скоро как труп буду. — Шутит бета и разворачивается, уходя в помещение. — Айя, прямо в душу. Хвастун ты, Хюнин! — вслед тот говорит, искренне улыбаясь другу. Да, он действительно за него рад. А сам что? Работа, коллеги-омеги, строящие глазки, и отсутсвие того самого. Не хочется гулять по парням, хочется к нему. Сигарета закончилась спустя пять минут. Очень быстро, потому что Сокджин толком-то и курить не умеет. Ему нравится смешанный с табаком вишневый вкус сигареты и то, как красиво улетучивается в небо дым, расплываясь там в облаках. Он снова заходит в здание, полностью экипируется для работы. Перчатки, костюм, шапочка, очки и маска, с собой берет, чтоб одеться в помещении своего кабинета. Если не обработать труп сейчас, то будь готов ловить отходняки от запаха в последующие дни и сдавать кучу тестов на ВИЧ-инфекцию, гепатит, туберкулез и прочие болезни. А еще и на сеанс к психологу сходить, ведь в это время у кабинета встречает того, кто сейчас только и делает, что мешает идти работе. Своим присутствием мешает. Отвлекает. — Опасно тебе тут находиться, Ким Намджун, — язвит Джин и подходит к старшему, что стоял у входа в кабинет. Он также был в медицинском белом халате. — Опасно находиться в этом городе, зная, что такие, как ты, продолжают разгуливать на свободе. — хмыкает альфа и подходит к Джину, обвив его талию руками и невесомо целуя в щеку, — Я думал, ты за мной ой как соскучился.. — В твоих мечтах. — рычит недовольно мужчина, отходя от него. — В моих мечтах не было работать с тобой. Но, как видишь, судьба вновь сводит нас вместе. Наш прекрасный капитан, Чхве Субин, решил, что за это дело стоит взяться мне. Вместе с тобой. — выделяет детектив последнее предложение также язвительно, шипяще и глубоко, словно гипнотизируя коллегу. А Сокджин не сопротивляется. Ярость в груди переполняет, сжимает. Словно капля за каплей она стекает в стакан его души. Еще чуть-чуть - польется через край. Он носом втягивает аромат Намджуна. Лилии. Словно легче становится. Он успокаивается и проходит в главный кабинет, одеваясь в рабочую форму. Намджун проходит следом и садиться за главный стол, включая ноутбук. — Сокджи-ин... — Тянет альфа, поднимая взгляд на замершего в дверях коллегу, — Ходит слух, что это Ли Минхек. Похоже, кто-то нас опередил. Очень странно то, что у него снята кожа с пальцев рук. Наша основная задача на данный момент: установить личность погибшего, дальше видно будет. Как только разберемся с трупом - едем на место преступления. Хочу лично посмотреть на эту дребедень. А Сокджин тормозит и, завороженный, слушает голос. Скучал. Альфа проникает в кабинет и закрывает дверь, подходя к трупу. Знакомое тело. Единственное, что цепляет его взгляд, это живот вскрытый, наполненный лепестками цветов. Джин берет пинцет и начинает аккуратно доставать лепестки из живота, параллельно пересчитывая. Складывает все на пленку на отдельном столе. Четыре горы лепестков. 90 бело-розовых. 42 желтых. Считать уже устает. Один, два, три... Десять.. Сорок.. 54 оранжево-красных бархатных лепестка. И чисто розовые - 36 штук. 222 лепестка. В голову не приходит, что же это может значит. Это действительно красиво. Лепестками был наполнен весь живот бездыханного тела. Желудок и кишечник отсутствовали, значит убийца где-то выкинул эти органы. А может, продал? Альфа глубоко вздыхает и опускается к ногам мертвого. Аккуратными движениями рук берет за ступню и поднимает ее, рассматривая грубую кожу. Навскидку у мертвеца был сорок третий размер ноги. Кожу с пальцев ног не сняли. Уже успех! Есть возможность взять отпечатки пальцев для установления личности. Но этого Джину мало. Хотел мужчина изучить труп полностью. Мозоли на мизинце и большом пальцах ног указывают на то, что мужчина вел активный образ жизни. Очень много ходил в довольно-таки неудобной обуви. Ноги грубые. Поднимается к коленям, рассматривает синяки и ссадины. Раны зажившие, да, а вот синякам и ссадинам около двух суток. Бедра подкачанные, также, как и икры. На ягодицах были царапины чьих-то ногтей. Царапины также были на груди и спине мужчины. "Альфа" - делает вывод Ким, ухмыльнувшись. Половая жизнь уж точно у него активная. Хотя кто знает? Ведь однажды Сокджин оставлял такие же царапины на теле Намджуна, хотя сам является альфой. Это всего лишь дедукция. Самое важное, что хотел прочесть альфа, это руки. Он за запястье поднимает слабую руку и рассматривает ладонь. Проводит своими длинными пальцами по ней, словно нащупывая текст, скреплялся с этой рукой в замочек. Твердая, жесткая рука. Грубая, неприятная. Говорит о настойчивости человека. Он всегда доделывал начатое, не любил бросать. Тут же Сокджин замечает под ногтями странную белую пыль. Он достает кюретку и достает частицу грязи из под ногтя, подходя к лабораторному столу. Укладывает на стеклышко, капает формалином и прикрывает вторым тонким стеклом. Укладывает под микроскоп и начинает разглядывать, замечая активные бактерии. Белые песчинки, а жидкость стала принимать желтоватый оттенок всвязи с реакцией. Сразу все понял. Нужно отправить кровь на генетический анализ - и все станет ясно. Дальше рассматривать труп нет смысла. Довольно ухмыляется и выходит из кабинета, снимая с себя все. Выкидывает одноразовые предметы, а очки сдает на обработку. Намджун сидел и увлеченно смотрел в компьютер, не обращая внимания на Джина. Последний моет руки и подходит к альфе со спины, опускаясь вниз и целуя того в шею. — Детектив, это он. Я нашел следы наркотиков под ногтями, — довольно младший альфа мурлычет, заглядывая в компьютер коллеги, — осталось отправить его кровь на анализ и все, личность у нас в кармане. — Просто чудесно, — отвечает Джун, поднимая на врача взгляд, — значит мы на шаг ближе. Поехали на место преступления, дальше начнем расследование через близких людей Минхека.

***

Щелк-щелк, вспышка, еще вспышка. Смена позы. Голова повернута на три четверти. Подбородок выше, взгляд прямо, потом в камеру. Руки в боки, шаг вперед. Руки расслабил, шаг в сторону. Перенес вес на левую ногу, правую чуть вперед и согнуть колено. Выпрямись. Сгорбись. Чувствуй, чувствуй камеру! Давай, быстрей, быстрей! Портреты теперь. Не касайся щек, Хосок. Дыши через рот. Красавец, умница. Расслабь рот. Расслабься. Вспышка, щелк, щелк, взгляд в камеру, щелк, щелк, щелк, вспышка, Хосок, РАССЛАБЬ ЛИЦО, ЩЕЛК-ЩЕЛК, ВСПЫШКА, Щ...

СТОП.

Снято.

— Совсем скис, Джей-хоуп, — недовольно качает головой фотограф и глубоко вздыхает, заглядывая в пустые глаза альфы, — В следующий раз съемка на улице. Не опозорься. — Конечно, Хенвон. — тихо цедит мужчина сквозь зубы и выдавливает улыбку. Подбирает свою сумку и устремляется к выходу из студии, не снимая с тела напряжение. Хосок любит камеру. Любит позировать. На нее он открывался по новому, словно и не Хосок вовсе стоит. Вашему вниманию: J-Hope, первоклассная модель. Лицо многих корейских брендов, да и не только корейских. Он был тем, кто тащил моду на себе. И тяжелый груз ответственности на своих плечах. Легкомысленности здесь не место. Мы шагаем вперед, мы двигаемся и не задерживаемся. Вечно твердит себе, что нельзя останавливаться. Раз встал на путь, то не смей сходить. Музыка в наушниках, солнечный свет, забытые людьми переулки. Хосок был тем самым лучем солнца в кромешной тьме. Его не волновало то, о чем кричат СМИ, что обсуждает власть. Он жив и продолжит жить. А зачем? В чем смысл жизни? В том, чтобы улыбаться, дарить людям радость и получать ее в ответ, а потом оставлять ее после себя. Хо сиял. Так что произошло сегодня на съемке? Чхэ Хенвон произошел. Это энергетический вампир, высасывающий из людей все, что только есть. Чон в магию не верил, но камеру Хена сравнил бы с пылесосом, что вытягивает из человека жизнь полностью. Дыхание захватывает. В нехорошем смысле. Лишь музыка его мотивирует идти дальше. Every time I walk. Every time I run. Every time I move. Идет, бежит, двигается. И все для нас всех. Every time I look. Every time I love. Every time I hope. Смотрит, любит, надеется. И все ради нас. Идет, дышит и чувствует. Ни разу не останавливается. Но солнце вмиг скрылось за домами. Наступила тьма. Музыка словно сама становилась тише, и было слышно шум бедного района: лай собак, звуки бутылок, карканье воронов, маты и шум из окон. Темные переулки, вонь табака. И запах керосина. Он обжигает нос и сжигает вкусовые рецепторы. Но Хоби чувствовал запах иначе. Он был сладковатым, манящим. Ноги сами идут в незнакомую подворотню, Чоном владеют лишь инстинкты. Открывает глаза и видит очень интересную картину: рыжий парень лет 20 ворчал себе под нос и рылся под коробками мусора. И на запах марихуаны он повернул голову, уставив свои глаза на модель. — Ты что-то потерял? — наивно улыбается Хосок, откровенно пялясь на омегу, — Я могу помочь! — А? — удивленно вскинул брови Юнги и наигранно вздохнул. — Мел потерял. Белый такой, в прозрачном зип-пакете. Найти совсем не получается.. — Так и скажи, что нарик. Я звоню ментам. — коротко Хосок факт констатирует, берет свой дорогостоящий телефон и набирает 112. — Стой! — от испуга омега взвизгивает и выхватывает у альфы телефон, - Подожди, не звони никому. Давай решим все мирно. — Мирно? — иронично вскидывает брови и хмыкает, меняясь в лице. Он теперь спокойный, но накаляющийся. Юнги слишком хлюп. Еле на ногах стоит, покачивается. Коленки трясутся, ручки тоже. Хосок лишь вздыхает глубоко и подходит ближе. — Мирно. — Омега кивает и улыбается с облегчением. Хоуп вырывает у Юнги свой телефон, разворачивается и уходит, ничего не сказав. Мин остался стоять клином. Ноги подкосились и рыжий падает на асфальт, прямо на свои колени. Хватается за голову, пальцами в волосы зарывается и сжимает у основания. Тянет, чуть ли не вырывая, дышит тяжело. Он вмиг трезвее становится: голова кружится, встреча перед глазами крутится и крутится, как бесконечная юла. Дыхание сбивается, жадно омега ртом воздух хватает. Лисы в груди заметались, забегали, подрались, глотки друг другу перегрызают. Дыхательные пути перекрыты. В глазах темнеет, а сердце щемит. Руку на левую часть груди кладет, и старается прислушаться. Больно. Из атаки Юнги вырывает яркий свет автомобиля, голоса. — Надеюсь, кэп дал верный адрес. — Намджун, ты всегда в нем сомневался. Менты. Незнакомец вызвал? Совпадение? На вялых ногах Юн встает и прячется за стенкой, задерживая дыхания. Шаги стали ближе, лисы в груди орут, дышать невозможно. — Кто здесь? — детектив рычит, хватает пистолет и заглядывает за стену. Он увидел лишь убегающую рыжую макушку, а тут она снова испарилась. — Тебе показалось, детектив. Лучше сюда посмотри...