Пожалуйста, (не) уходи

      Фадель чувствует, как его охватывает головокружение.       Всё вокруг него разрушается. Как он мог быть таким чертовски глупым? Почему он так быстро поверил, что Флюк просто ушёл? Как можно было даже не задуматься о том, чтобы копнуть глубже, и просто смириться с этим.       Это заставляет его чувствовать себя невыносимо виноватым. Если бы это Стайл просто исчез, он знает, что не смирился бы с этим. Он бы приложил все усилия, чтобы снова найти его. Может быть, именно поэтому чувство вины словно топит его — он думал, что любил Флюка. Любил, но совсем по-другому. То, что он чувствует к Стайлу, не похоже на то, что он когда-либо чувствовал раньше.       Это приводит его в ужас.       Мысль о том, что кто-то имеет над ним такую власть. Если со Стайлом что-то случится, думает Фадель, это разорвёт его на части. Нет смысла жить, если Стайл — не тот, ради кого он живёт.       —Что ты здесь делаешь? —спрашивает Стайл, вырывая его из раздумий, —О чём ты думаешь?       Он садится рядом с Фаделем, берёт его за руку и переплетает их пальцы. Это такое естественное чувство — быть вместе, особенно сейчас, когда между ними нет никаких преград.       —О том, что сказал Кин.       Стайл хмыкает.       —Ты можешь поговорить со мной, знаешь? Я понимаю, что тебе может показаться немного странным оплакивать своего бывшего парня вместе со своим нынешним, но я обещаю, что всё в порядке.       Фадель смотрит на Стайла, испытывая к нему безмерную благодарность. Некоторые люди не позволили бы ему так открыто горевать о бывшем, но Стайл не перестаёт его удивлять. Он смотрит на него с добротой в глазах и говорит ему, что это нормально — чувствовать.       —Я просто задаюсь вопросом, почему я не поступил по-другому, —наконец говорит Фадель, желая выплеснуть всё это из своей души, —Я просто поверил, что он ушёл, даже не попытавшись его найти. Может быть, если бы я постарался чуть больше...       —Он всё ещё был бы здесь? —заканчивает за него Стайл.       Фадель кивает. Странное чувство — желать, чтобы его бывший был здесь, когда это означает, что в его жизни не будет Стайла. Да и хочет ли он этого на самом деле, если это означает, что он не сможет держать Стайла в своих руках?       —Я думаю, ты чувствуешь множество очень сложных эмоций, —говорит Стайл, —Ты скорбишь о жизни, которая могла бы у тебя быть, но, позволь мне предположить, ты также чувствуешь себя виноватым, потому что, если бы он всё ещё был здесь, у тебя бы не было меня?       Стайл всегда знает, что у него на уме, даже когда он ничего не говорит. Это очень странно, когда кто-то знает его почти лучше, чем он сам.       —Тебя это расстраивает? —спрашивает Фадель, боясь узнать ответ.       Стайл молчит несколько мгновений, явно обдумывая ответ.       —Нет. Меня это не расстраивает. Не думаю, что это правильное слово.       —Что ты имеешь в виду?       —Я имею в виду, счастлив ли я быть рядом с тобой? Да. Конечно, счастлив. Но значит ли это, что я рад, что ты прошёл через все разрушения, чтобы мы могли быть здесь? Нет, не рад, —Стайл сжимает его руку, —Я думаю, что если бы я мог вернуться назад и что-то изменить, я бы выбрал ту историю, в которой ты будешь счастливее всего, даже если это означает, что придётся остаться без тебя. Так что нет, я не расстроен. Скорее, у меня сердце разрывается от того, что тебе пришлось со всем этим столкнуться.       Фадель любит его.       —Не думаю, что я выбрал бы другой путь.       Стайл смотрит на него, удивлённый этим.       —Правда?       Фадель качает головой.       —Я не хочу даже представлять себе мир, в котором тебя нет в моей жизни. Но я чувствую себя виноватым, потому что разве я не стираю всё, что у меня было с Флюком? Практически говоря, что я счастлив, что его больше нет?       —Любовь — очень сложная штука, —говорит Стайл, —Я не думаю, что это обязательно означает, что ты рад его смерти. Думаю, это означает, что ты любишь меня и его тоже, просто по-другому. Мне хочется верить, что даже если бы он не умер, мы всё равно оказались бы здесь. Вместе.       —Ты действительно так думаешь?       Стайл кивает.       —Да. Мне кажется, нам всегда было суждено найти друг друга. Ты — это всё, чего нет во мне. Ты поддерживаешь во мне равновесие, не даёшь оступиться, и я думаю, что мы нужны друг другу.       Фадель не может с этим поспорить.       Но тут он замечает повязку на руке Стайла и возвращается к тому, с чего начал.       Стайл и так пострадал из-за него, а сегодня, чёрт возьми, к его голове приставили пистолет. Он больше не может быть эгоистом. Однажды он уже был эгоистом, и это стоило кому-то жизни. Он должен сделать выбор, даже если этот выбор вырвет его сердце из груди.       —Могу я попросить тебя сделать кое-что для меня? —спрашивает Фадель, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Стайла, —Пожалуйста.       Стайл изучает его.       —Зависит от того, о чём ты хочешь меня попросить.       Конечно, Стайл должен всё так усложнять.       —Пожалуйста, оставь меня, —почти умоляюще говорит Фадель. Он понимает, что показывает, насколько слаб в этот момент, но это не имеет значения, —Разве ты не видишь? Единственное, к чему может привести тебя моя любовь, — это смерть.       Стайл смотрит на него, и в выражении его лица мелькает столько разных эмоций, что Фаделю трудно выделить самую яркую. Он видит печаль, гнев, разочарование, боль в сердце и что-то ещё, что он не может определить. Стайлу просто необходимо понять, в какой ситуации они оказались. Ему нужно понять, какую жизнь он может прожить без Фаделя — жизнь, полную покоя.       —Пожалуйста, просто уйди, —продолжает Фадель. Он чувствует, как горят его глаза, а сердце болезненно стучит в груди, —Я обещаю, что не буду на тебя злиться. Я не буду преследовать тебя. Ты никогда больше не увидишь меня... просто пожалуйста. Уходи.       Фадель чувствует, что теряет контроль над реальностью. Дышать становится всё труднее, но он должен быть сильным. Он должен отпустить Стайла, даже если это полностью уничтожит его. Он предпочёл бы прожить каждый день до конца своих дней в страданиях, если бы это означало, что Стайл сможет жить счастливо.       —Нет, —Стайл говорит это с такой убеждённостью, словно сама мысль о том, что его можно бросить, настолько нелепа, что даже не заслуживает внимания, —Как ты можешь говорить мне такое? Неужели ты не понимаешь, что я при этом чувствую? —он нежно сжимает лицо Фаделя в своих ладонях, —Я люблю тебя. Я, чёрт возьми, люблю тебя так сильно, что от одной мысли о том, что я могу тебя потерять, у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что ты боишься... Фадель, я тоже боюсь, но я не позволю тебе оттолкнуть меня.       По лицу Фаделя катятся слёзы, и он видит, как Стайл сдерживает свои.       —А что, если я тебя брошу?       Стайл качает головой.       —Ты можешь сказать мне, что ненавидишь меня прямо сейчас и что никогда не захочешь меня больше видеть, но я тебе не поверю. Как я уже говорил, ты ужасный лжец.       —Я не знаю, что делать, —в голосе Фаделя звучит беспомощность, возможно, потому, что так оно и есть, —Он умер из-за меня. Что, если она придёт за тобой? Стайл, я не думаю, что смогу это пережить. Я не могу тебя потерять. Просто не могу.       —Он умер не из-за тебя, —яростно говорит Стайл, —Она отняла его у тебя. Фадель, в тебе столько доброты, что ты и сам не знаешь. Ты ни в чём не виноват. Я знаю, тебе кажется, что ты не заслуживаешь любви, но это не так. Ты заслуживаешь её больше, чем кто-либо другой.       Стайл говорит так искренне, что у Фаделя что-то ломается внутри. Он так долго держал себя в руках, не позволяя себе ничего чувствовать, потому что всегда должен быть сильным. Он старший брат. Он лидер. Он главный. Со Стайлом же он просто сломленный человек, который чувствует себя невероятно слабым.       Он позволяет себе раствориться в Стайле. Он позволяет всей боли, которая копилась в нём, наконец-то вырваться наружу. Стайл прижимает его к себе, пока он рыдает. Он чувствует, что Стайл тоже плачет, поэтому прижимается к нему ещё крепче.       —Почему я не искал его? —Фадель задыхается от нахлынувших слёз, —Почему я не видел знаков? Я такой глупый. Я был так напуган, что позволил себя одурачить. Мне так жаль.       Стайл проводит руками по его волосам, издавая нежные воркующие звуки, пытаясь его успокоить.       —Мне очень жаль. Прости меня. Прости меня.       Он даже не знает, перед кем извиняется в этот момент. Перед Флюком? За то, что не искал его и не пытался получить ответы на вопросы, почему он просто исчез? Перед Байзоном? За то, что слепо поверил их «матери», потому что так отчаянно нуждался в любви? Перед Стайлом? За то, что втянул его в свою жизнь, в опасность только потому, что не мог его отпустить?       Или перед собой? За то, что никогда не позволял себе чувствовать ничего, кроме гнева.       —Всё хорошо, —мягко говорит Стайл. Он повторяет эти слова, обнимая Фаделя, —Всё будет хорошо, малыш. Мы пройдём через это вместе.       Фадель не знает, сколько они так просидели, но в конце концов Стайл слегка отстраняется, вытирая с глаз одинокие слёзы. Фадель смотрит на него, ощущая сразу множество эмоций. Рационально он понимает, что должен исчезнуть из его жизни, но принимать такое решение за Стайла — несправедливо. Вся жизнь Фаделя была продиктована решениями, в которых он не имел права голоса, и он не может поступить так со Стайлом.       —Помнишь, ты спросил меня, как я понял, что ты мне нравишься, когда мы впервые встретились? —спрашивает Стайл, поглаживая его лицо.       Фадель кивает.       —Конечно.       —Ну, тогда я ещё не понял, —мягко говорит Стайл, —Я знал, что ты привлекателен, но это заставило меня задуматься о том, почему я просто не могу оставить тебя в покое. Даже до того, как Кант попросил меня пригласить тебя на свидание, я постоянно думал о тебе. Кажется, я наконец понял, в чём дело.              —В чём же?       Стайл нежно проводит кончиком пальца под глазом.       —Потому что у тебя были грустные глаза.       Фадель моргает.       —Что ты имеешь в виду?       —В те времена ты так громко выражал свой гнев. Ты ставил его на первое место в своей личности, чтобы люди оставили тебя в покое, но этот гнев никогда не отражался в твоих глазах, —Стайл смотрит на него так нежно, —В твоих глазах была печаль, которая так противоречила твоему поведению. Я удивлялся, почему, но потом узнал тебя получше.       Фадель чувствует себя беззащитным, зная, что Стайл может смотреть ему прямо в душу. Ему никогда не удавалось скрыть от него ничего.       —Я увидел, как ты заботишься о тех, кто рядом с тобой, и как ты всегда ставишь себя на второй план ради всех остальных. Я знаю, что на тебе лежит большая доля вины, но я хочу, чтобы ты понял, что это больше не только твоя ноша, —мягко говорит Стайл, —Может, это и не избавит тебя от груза, но хотя бы немного облегчит его. Ты никогда не избавишься от меня. Ты можешь сколько угодно пытаться оттолкнуть меня, но я никуда не денусь. Я не могу притворяться, что когда-нибудь полностью пойму, каково это — терять людей так, как потерял ты, но я могу пообещать, что всегда выслушаю, —продолжает Стайл, вытирая слёзы, появившиеся в глазах Фаделя, —Я люблю тебя. Я люблю каждую твою часть, даже те части себя, которые ты считаешь уродливыми. Я считаю, что они прекрасны. Я знаю, что слова — это всего лишь слова, но я докажу тебе это и своими поступками.       Фадель не знает, что сказать, чувствуя себя не в своей тарелке. Стайл, кажется, всегда знает, что ему сказать. Поэтому вместо того, чтобы говорить, он притягивает Стайла ближе, прижимаясь к нему губами. Это нежный поцелуй, полный эмоций, которые они оба испытывают, но он кажется идеальным.       —Ты так много пережил в столь юном возрасте, —говорит Стайл, когда они отстраняются друг от друга. Они прижимаются лбами друг к другу, —Жаль, что я не смог встретить тебя раньше. Хотел бы я любить тебя в то время, когда ты больше всего нуждался в ком-то.       Фадель закрывает глаза.       —Теперь ты здесь. Возможно, моё прошлое уже не исправить, но ты дал мне то, о чём я никогда не мог и мечтать.       —Что именно?       —Будущее.