В прямом эфире: Триада

Прошла неделя, и Чимин не выходил на связь. Ни одного сообщения, ни звонка — тишина, которая давила на всех троих. Тэхен и Чонгук, сблизившись из-за всего того, что произошло между ними, полные беспокойства, пытались связаться с ним, но каждый раз их попытки заканчивались безжизненным игнорированием. Чонгук чувствовал, что облажался, а Тэхен выглядел всё более подавленным, бесконечно обвиняя себя. Каждый день парни собирались вместе, обсуждая и переживая это время в компании друг друга, так действительно было проще. Чонгук, сидя на диване, теребил край своего худи, терзая несчастную ткань, в попытке занять свои руки хоть чем-то маскирующим его состояние. Он не мог избавиться от ощущения, что именно он стал причиной Чиминовой изоляции. «Неужели я совсем не могу ничего изменить?» — думал он, глядя в пол. Тэхен выглядел более нервным. Он часто бездумно смотрел в окно, периодически ловя взглядом быстро проезжающие машины, а затем, как и прежде зависал глазами на одной недвижимой точке. «Я не могу оставить всё как есть», — повторял он себе, чувствуя, как его сердце сжимается от недосказанности и бездействия. Каждый раз, когда Тэхен пытался позвонить, его рука дрожала, но он не мог заставить себя нажать на кнопку сброса звонка и всегда ждал последнего гудка, даже если это занимало до получаса. — Мы должны что-то предпринять, давай пробовать, — произнёс Тэхен, стоя спиной к Чонгуку и разливая горячий чай по кружкам. — Я не могу просто сидеть и ждать в неведении. — Я понимаю, — ответил Чонгук, его голос не скрывал отсутствие уверенности в себе. — Давай поедем к нему. Напряжение нарастало, и каждый из них чувствовал, как страх охватывает их: один боялся потерять лучшего друга и единственного человека, которому он научился доверять, другой боялся потерять свою мечту – быть вместе с двумя парнями, которые, не осознавая этого, изводили его сердце своими чувствами. Когда они собрались выходить из дома, Чонгук резко схватил ключи от машины с тумбы у входной двери и первым шагнул на улицу. Его лицо было сосредоточенным, а брови сведены к переносице, при этом челка и капюшон худи покрывали голову и лоб, делая образ немного безобиднее, добавляя некоторой мягкости. Он быстро сел за руль, а Тэхен, поправляя большую для своих тонких плеч джинсовую куртку, которую он быстро сорвал с крючка вешалки, едва не порвав петельку, уселся на пассажирском сиденье. Внутри машины царила тишина, пока Тэхен не придумал, чем её прервать. — Ты думаешь, он в порядке? — наконец спросил Тэхен, глядя в окно на проносящиеся мимо здания. — Не знаю, — ответил Чонгук. — Я вообще не понимаю, что происходит, тем более, я не понимаю, почему он поступает так с нами… С тобой. По дороге они обсуждали, что могут сказать Чимину, когда увидят его. Чонгук пытался придумать подходящие слова, но каждый раз, когда он открывал рот, его мысли путались, и губы не могли вымолвить ни слова. — Может, просто скажем ему как есть, что мы беспокоимся? — предложил Тэхен. — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноким. — Да, это хорошая идея, — согласился Чонгук, стараясь успокоить себя. — Главное, чтобы он знал, что мы рядом и готовы поддержать его. Когда они наконец прибыли, Чонгук выпрыгнул из машины первым, а Тэхен молча следовал за ним. Они поднялись на нужный этаж высотки, подошли к двери и попробовали постучать, так как код от двери никто из них не знал. Никакого ответа. Чонгук снова постучал, на этот раз сильнее, но внутри всё оставалось тихо. Парни обменялись быстрыми настороженными взглядами. — Может, он просто не слышит? — предположил Тэхен, хотя сам не верил в это. — Или… — начал Чонгук, но не закончил, его мысли снова вернулись к тому, что могло произойти с Чимином. — Может, он не дома? — резко сказал Тэхен. — Давай попробуем еще позвонить, — предложил Чонгук, доставая телефон. Он продолжал снова и снова набирать номер Чимина после каждого сброса звонка. — Я не знаю… Что-то можно, наверное, ещё придумать, — растерянно бормотал Тэхен, когда они спускались по лестнице у крыльца многоэтажки. Его голос звучал так, будто он в этот самый момент пытается поймать руками что-то неизбежно ускользающее. Выйдя на улицу и заметив темные капли дождя на тротуаре, он поднял голову к небу и попутно заметил, как из окна второго этажа выглянула знакомая светлая макушка. Чонгук проследил за его взглядом и увидел Чимина, курившего на балконе. Нельзя не заметить, каким жутко уставшим он выглядел. Его растрёпанные блондинистые волосы яростно развевались из-за холодного ветра, дрожащие руки держали недокуренную сигарету. Он стоял в одной свободной майке-безрукавке и спортивных штанах, словно не заботясь о том, как выглядит в этот пасмурный день. — Чимин! — закричал Чонгук, поднимая руку, чтобы привлечь внимание. — Ответь нам! — он указал на телефон, зажатый в другой руке. – Или давай я поднимусь к тебе? Чимин на мгновение замер, опустил взгляд, а затем, не сказав ни слова, резко развернулся через плечо и исчез за стеклянной дверью, ведущей в квартиру. Чонгук и Тэхен посмотрели друг на друга, обреченно пытаясь найти в глазах другого ответы на возникшие вопросы. — Он не в порядке, — произнёс Тэхен, прикрывая дрожащей рукой рот. — Я чувствую, что он страдает, он вляпался в это депрессивное дерьмо в этот раз по нашей вине, и мы не можем ничем ему помочь, пока он выкрутасничает и не подпускает нас. После нескольких минут ожидания под дождем и пары безмолвных звонков, они решили отойти от здания и переждать дождь в машине, но, когда они, развернувшись, пошли к машине Чона, телефон раздался долгожданной трелью. Это был агент, который курировал их работу в компании. — Чонгук, Тэхен сейчас с тобой? — произнёс голос на другом конце, и в нём слышалась нетерпимость. — Мне нужно, чтобы вы приехали в агентство сейчас. У нас важные новости. — Что случилось? — спросил Чонгук голосом, моментально ставшим стальным. — Это касается вашей последней трансляции. Мы столкнулись с некоторыми проблемами, и я хочу обсудить это с вами лично, — ответил мужчина. Чонгук посмотрел на Тэхена. — Мы сейчас приедем, — сказал он, хотя в глубине души чувствовал, что нуждается в спокойствии больше, чем когда-либо. По дороге Чонгук не мог избавиться от навязчивых размышлений — он думал о Чимине, о том, как он выглядит, и о том, что происходит в его жизни. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали образы из, казалось, уже забытых моментов, с которыми ему пришлось столкнуться в далеком прошлом, когда он был неудачником, самым худшим учеником, неудавшимся стартапом, бездарным сыном. Он не верил, что когда-то сможет закружить Тэхена в танце, сможет поднять Чимина на руки, терпя его шуточные препирания, сможет поцеловать их обоих, увидит улыбки в ответ на свои глупые чувства. Когда они прибыли, агент встретил их в холле. — Спасибо, что быстро откликнулись и приехали, — сказал он, его лицо было серьёзным, а движения настойчивы. — Падают рейтинги, особенно ваших личных каналов. Последнюю трансляцию нельзя назвать удачной, журналистские паблики уже опубликовали достаточно фейков. Нам нужно быть готовыми ответить. — Чимин не выходит с нами на связь, и это беспокоит нас, — произнёс Тэхен. — Я знаю, — ответил агент. — Я тоже пытался связаться с ним напрямую и через менеджера, но он не отвечает. Он нарушает условия контракта. Я думаю, что вам стоит поговорить с ним. В любом случае, вам необходимо опубликовать объяснения случившегося, я напишу, когда мы будем готовы предоставить вам корректный вариант извинений. После встречи с агентом, когда они вышли на улицу, Чонгук почувствовал, как в голове образовалась пустота, будто его ударили со всей силы по голове пуховой подушкой – мысли были, но они, как перья от подушки, летели как по воздуху от одного полушария к другому, не цепляясь за что-то важное, в конечном итоге оседая на дне сознания. Он чувствовал, что не может позволить им сдаваться слишком быстро. Похоронить свои карьеры на самом пике популярности – непозволительная роскошь, все трое слишком долго шли к такому успеху. — Я поеду к нему еще раз, — произнёс Чонгук решительно. — Ждать больше нельзя. Это возымеет большие последствия, нельзя их допустить. Тэхен кивнул, не говоря ни слова, и они снова сели в машину. По дороге к дому Чимина Чонгук чувствовал, как дрожь усиливается, адреналин закипал в жилах, будто лопающимися пузырьками, растекаясь по артериям. Он знал, что должен быть рядом, чтобы взять на себя ответственность и поддержать его в трудный момент. Он знал, что это не просто разговор — это была возможность спасти их отношения и, возможно, даже самого Чимина. Они вновь приехали к жилищному комплексу, на улице уже успело стемнеть, однако, навязчивый холодный дождь никак не прекращался. Чонгук вышел из машины и направился к вестибюлю. Тэхен, ещё в машине переживший паническую атаку, решил в этот раз не мешать, поэтому, выйдя из машины и пожелав Чонгуку удачи, с надеждой крепко сжав его плечо, развернулся и побрёл в ближайшее кафе. Чонгук настойчиво постучал в дверь, и на этот раз Чимин, вероятно, посмотрел в глазок, удостоверился, что Тэхена нет, открыл дверь. Когда Чонгук увидел, как Чимин открывает дверь, его сердце сжалось. При ближайшем рассмотрении стало заметно насколько Чимин выглядел измождённым: под глазами у него были глубокие синяки, а его нарощенные ресницы были спутаны и выглядели неухоженно, в одной руке он держал электронную сигарету, из которой поднимался сладкий лёгкий дымок. Его глаза, полные высокомерия и напускной уверенности, граничащей с агрессией, встретили Чонгука. — Чонгук?! — произнёс он, его голос зазвенел в тишине общего коридора, словно отразившись от стен. — Эй, малышка, мы переживаем за тебя. Зачем же ты так поступаешь? — сказал Чонгук, его сердце сжалось от боли, когда он увидел вблизи ужасное состояние Чимина, будто не спавшего всю неделю. — Ты не отвечал. Я… Мы волновались. Чимин закатил глаза и сделал шаг назад, словно пытаясь закрыть дверь. — Мне не нужно, чтобы вы все переживали, — ответил он, его голос звучал чересчур резко, бросая фразы, будто ножи во вращающееся колесо смерти, в центре которого ощущал себя Чонгук. — Я в порядке. — Ты не в порядке, идиот, — настаивал Чонгук. — Я вижу, как ты выглядишь — ужасное зрелище. Ты не спал, и это не нормально. Чимин нахмурился, его губы сжались в тонкую линию, и он взял мундштук электронной сигареты меж пухлых губ, делая затяжку. Облачко приторно-едкого дыма вырвалось из его рта, будто выстроив стену, и он, казалось, пытался оградиться от эмоций за этой завесой. — Ты не понимаешь, — холодно произнёс он. — Я не хочу говорить об этом. Просто уйди. Чонгук почувствовал, как его сердце дрожит каждый раз от безжалостно кинутых Чимином фраз. Он не мог просто так уйти, не сделав ничего. — Чимин, пожалуйста, — сказал он, стараясь вложить в свои слова всю свою заботу и искренность. — Мы прежде всего друзья. Я хочу помочь тебе. — Мы не друзья, Чонгук! Я не хочу твоей помощи! — закричал своим высоким голосом Чимин, его глаза сверкнули от гнева. — Уйди. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Чонгук замер, не зная, что сказать. Он чувствовал, как безнадёжные слёзы подступают к глазам, но сдерживался, не желая показывать свою слабость и вновь становится тем мальчишкой, не способным говорить на серьезные темы с двумя красивыми, успешными парнями, в которых он был безнадежно влюблен. Внутри него бушевали эмоции — страх, гнев, печаль. Он не мог понять, почему Чимин так отстраняется, почему не хочет поговорить обо всём честно и принять помощь, когда она так необходима. Чимин же быстро окинул его взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на, Чонгук точно не смог определить — стыд? Он стоял на пороге, словно не зная, что делать дальше. Тяжело вздохнув, он сказал: — Извини, я запутался, — его голос был как никогда тихим. Он отступил на шаг назад, как будто пытался избежать дальнейшего разговора. Чонгук почувствовал, как его дыхание сбивается. Он не мог просто стоять и смотреть, как Чимин поедает сам себя, оставляя вместо милого, улыбчивого парня, поношенную и измученную оболочку. Он не такой. — Я просто хочу помочь тебе, — сказал он, стараясь держать чувства под контролем, чтобы не оттолкнуть. — Ты не один. Я здесь для тебя. — Я не знаю, как справиться с этим, — голос стал ещё тише, как будто парень боялся, что его слова могут быть услышаны. — Я не знаю, что делать и что чувствую. Чонгук шагнул ближе, руки дрожали от желания обнять парня. — Ты можешь поговорить со мной, куколка, — сказал он, стараясь быть максимально открытым и поддерживающим. — Мы все переживаем, и это нормально. Ты не должен проходить через это в одиночку. Чимин закрыл глаза, и слёзы потекли по его бледным щекам. Он не мог сдержать эмоции, и в этот момент всё, что он чувствовал, будто нашло маленькое окошко и вырвалось наружу. — Я не хочу вас терять, — всхлипывал он, его голос дрожал от боли. — Я не знаю, как быть с этими чувствами. Я не хочу, чтобы это разрушило нашу дружбу. Чонгук, увидев, как Чимин срывается, почувствовал, как его собственные глаза заполнились непролитыми слезами. Он подошёл ближе и приложил руку к впалой щеке Чимина, стараясь передать ему этим жестом всё тепло и поддержку, что у него были. Было заметно, как тело Чимина дрожит от всхлипов, и это было невыносимо. Парень держался из последних сил, не давая себе сорваться окончательно. Его маленькие руки терли друг друга до покраснения, он выкручивал пальцы, царапал себя розовыми, красивыми, но острыми ноготочками так, что на запястье оставались белые полосы. — Знай, я не уйду, — произнёс Чонгук, крепко обнимая, словно пытаясь защитить его от всего мира. — Мы всегда будем рядом, независимо от того, что происходит вокруг, хорошо? Чимин, наконец, немного успокоившись и прижавшись к дверному проему, расслаблялся, затихал, даже слёзы перестали сливать в единые дорожки, теперь иногда одиноко скатываясь по покрасневшим щекам. Он чувствовал, как его страхи и переживания постепенно утихают, и это было облегчением. — Спасибо, — прошептал он. — Я не знаю, что бы я делал без тебя, но мне все еще нужно время перед тем, как я смогу… — он замялся, не в силах сформулировать то, что действительно думал и чувствовал. — … вернуться. «Снова смогу увидеть вас в объятиях друг друга счастливыми». Чонгук попытался приподнять лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза Чимина. — Ты не один, — повторил Чонгук, надеясь побороть тревоги Чимина своей уверенностью. — Мы пройдём через это вместе. Втроем. Но Чимин, словно обжёгшись об оголённый провод, не желая дальше слушать, резко толкнул Чонгука в грудь так, что тот чуть не потерял равновесие. Дверь захлопнулась с глухим звуком, оставив Чонгука одиноко стоять в коридоре, брошенным щенком. Чонгук опустил голову, чувствуя, как неизбежно терял всё, что так сильно хотел забрать себе. Он понял, что снова облажался. Мысли, что ранее роем метались в его голове, теперь остановились и, замедлившись, стремились исчезнуть. Чимин нуждался в поддержке, но и он тоже не железный. Он обернулся и направился к лестнице, решив, сегодня остановить попытки и окончательно уйти. Возможно, ему стоит поговорить с Тэхеном, чтобы они вместе придумали, как действовать. Тэхен хоть и впал в панику раньше, но при особо экстремальных условиях, он мог не только быстрее всех включиться в ситуацию и найти решение, но и, оказавшись морально сильнее и увереннее Чонгука (который хоть и был маскулиннее, всё ещё грешил низкой самооценкой, скрывавшейся за напускной смелостью), мог помочь им всем, становясь опорой. Они не могли бросить Чимина, и Чонгук знал, что вместе они смогут найти выход. Он глубоко вдохнул свежий воздух, пряча запястья в рукавах толстовки, пытаясь не дать слабину, хотя бы перед Тэхеном. Он понимал, что это будет непросто, но не мог позволить себе опустить руки. Он любил их, и он был готов бороться за своё счастье и их улыбки, даже если не осознавал, как сильно сам нуждается в их поддержке. Чонгук достал телефон и набрал номер Тэхена, надеясь, что тот осел недалеко и сможет поддержать его. — Алло, Гук? — раздался голос Тэхена, и в нём слышалась лёгкая усталость. — Тэ… — начал Чонгук, его голос дрожал. — Это я. Мне нужно поговорить. — Что случилось? Как Чимин? Ты в порядке? — Тэхен сразу же насторожился, и в его голосе появилась тревога. — Нет, я не думаю, что я в порядке, — произнёс Чонгук, послышались всхлипы. — Это Чимин… Он не хочет нас и слышать. Я не знаю, как ему помочь. — Чонгук, успокойся, — сказал Тэхен, его голос стал более твёрдым. Он действительно мог брать всё в свои руки, когда чувствовал, что это необходимо. — Что именно произошло? Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Он не хотел показывать свою слабость, но не мог сдержаться. Его даже не пугала мысль, что он – довольно известный блогер, мог сейчас попасть под прицел фанатских камер, идя по улице и размазывая слёзы по щекам. — Мы поговорили, но… он толкнул меня и закрыл дверь, — отчётливо всхлипывал он в телефон. — Блять! Я просто хотел сделать как лучше, а он… он не хочет меня видеть, никого из нас. Я не знаю, что делать, Тэхен. Я так боюсь за него. Тэхен замер на мгновение, и в его голосе послышалось удивление: — Детка, ты… Ты плачешь? — Я не могу… — не своим голосом произнёс Чонгук. — Я не могу видеть, как он изводит себя. Я чувствую себя жалким мальчишкой. — Слушай меня, — прикрикнул Тэхен. — Ты не беспомощен. Ты сам мне это говорил, мы вместе, и мы найдём способ помочь ему. Ты не один в этом. — Но он не хочет нас видеть, — бормотал Чонгук. — Я не знаю, как достучаться до него. — Чонгук, — сказал Тэхен, его голос был полон заботы. — Иди в наше рабочее кафе за углом, я сейчас здесь сижу. Мы всё решим, но надо сначала тебя успокоить. — Хорошо, — поддакнул Чонгук, смущённо потирая нос рукавом толстовки, вытирая лишнюю на лице влагу. — Я скоро буду. — Не спеши, — добавил Тэхен. — Просто приходи, когда сможешь. Я буду ждать тебя здесь. Чонгук почувствовал, как его сердце наполнилось теплом от слов Тэхена. Он поверил, что всё может получится, почувствовал, как внутри него загорается искорка надежды, но в душе понимал, что его сердце неизбежно разобьется, если любить будут только двое. Чонгуку мало. Он жадный. Только трое — в этом его счастье. Чонгук убрал телефон в карман, вытирая слёзы, и медленно направился к кафе. Его шаги были неуверенными, слишком лёгкими, для его тяжёлой от смятения головы. Он глубоко вдыхал морозный воздух, стараясь успокоить свои нервы и остудить голову. Когда он вошёл в кафе, его взгляд сразу же упал на Тэхена, который сидел за столиком в углу, погружённый в свои мысли. Тэхен выглядел немного уставшим, но его глаза засветились, когда он увидел Чонгука. Тэхен, заметив его состояние, встал, и когда Чонгук оказался ближе, порывисто обнял его, успокаивая, что смотрелось довольно необычно со стороны, беря во внимание разность их габаритов и роста. Голова Чонгука, что обычно задиристо возвышалась, теперь грустно повисла на плече Тэхена, а руки остались сцеплены на худой талии парня. — Садись, — сказал Тэхен, указывая на стул напротив. — Я заказал тебе твой любимый кофе. Чонгук грузно опустился на стул, и Тэхен налил ему чашку. Он взял её в руки, чувствуя, как тепло напитка согревает ладони. — Ты знаешь, — начал Тэхен, — я понимаю, что ты расстроен, но мы справимся, если будем сильными для него. Тэхен внимательно посмотрел на Чонгука, но парень уткнулся носом в чашку, так и не осмелился поднять взгляд, стесняясь проявлений своей слабости, которая вовсе непозволительна, по мнению его родителей, для настоящего взрослого мужчины, и вытаскивала наружу сохранившееся с подростковых лет комплексы. —Может, нам стоит написать ему сообщение или я попробую подловить его сам? Чонгук кивнул: — Да, это может сработать. Но я боюсь, что он может только сильнее закрыться. — Ты прав, но, зная его глупую голову, без давления до него попросту не дойдёт. Слишком упёртый. — Тебе совсем не страшно…? — Медленно поднимая свои оленьи глаза, спросил Чонгук. «О боже, и как этого парня можно бояться? Он такой ранимый и нежный, хоть и пытается строить из себя крутого парня», — усмехнулся про себя Тэхен, представляя реакцию парня, если бы он сказал это вслух. — Страшно, — признался Тэхен, его голос стал мягче. — Но мы сделаем всё возможное, чтобы помочь ему. — Спасибо, что ты у меня есть, — произнёс он, глядя на Тэхена с благодарностью. — Ты знаешь, — начал Тэхен, тон его голоса стал мягким и игривым, — я всегда чувствовал, что, между нами, что-то есть. — Я тоже так думаю, — Чонгук улыбнулся, его глаза заблестели от волнения. Тэхен положил свою руку, поверх руки Чонгука, и настойчивым жестом сблизил их лица, сам наклонился ближе так, что их губы почти соприкоснулись. — Давай попробуем, — прошептал Чонгук, — Я всегда хотел… Я очень тебя хочу. — И в этот момент их губы соприкоснулись, словно они позабыли обо всём вокруг. Чонгук почувствовал, будто сходит с ума, когда губы Тэхена коснулись его. Это было как прикосновение чего-то необычайно тёплого. Он закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в этот момент. Тэхен, чувствуя, как Чонгук отвечает на его поцелуй, углубил его, наклонившись еще ближе. Его рука, лежащая на руке Чонгука, медленно переместилась к его родинке на щеке, властно обхватывая его лицо, давая почувствовать свою уверенность. Он чувствовал, как Чонгук расслабляется, и это давало зелёный свет его фантазии. Поцелуй стал более страстным, когда Чонгук, наконец, решился обнять Тэхена за шею, притягивая его к себе и показывая, что не он один может проявлять инициативу и главенство. Их губы двигались яростно, но в унисон, словно они боролись между собой, но при этом были одним целым. Тэхен, ощущая, как Чонгук открывается ему, начал исследовать его губы, играя с ними. Он чувствовал, как Чонгук улыбается уголками губ и с готовностью отвечает на его ласки, слегка прикусывая язык. Чонгук отвечал с такой же настойчивостью, его руки путались в волосах Тэхена, притягивая ближе, как будто они были созданы друг для друга. — Гук, сука, ты такой…, — прошептал Тэхен, отстраняясь на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Чонгука. — Я никогда не думал, что это будет так… горячо. Чонгук, слегка смущенный, но, вернувший на место свою обворожительную ухмылку, прикусил губу и сказал: — Я тоже. Я не знал, что настолько сильно этого хочу. Я не хочу останавливаться. Тэхен наклонился, и, столкнувшись носами до искр в глазах, их губы встретились вновь, на этот раз с еще большей страстью. Поцелуй длился вечность, и в нем было столько эмоций — нежность, страсть, понимание, грусть, ярость. Это был момент, когда они оба поняли, что их связь стала чем-то большим, чем просто дружба, что они не могут друг без друга, но и не могут вдвоём. Чонгук, чувствуя, как желание накрывает его с головой, углубил поцелуй, его язык грубо исследовал каждый уголок рта Тэхена, вызывая тихие постанывания. Тэхен, потерявшись в этом моменте, отвечал, прижимаясь к Чонгуку еще сильнее, словно боясь, что этот миг может исчезнуть. — Я хочу тебя, — прошептал Чонгук, его голос дрожал от эмоций, и это признание только разжигало огонь между ними. — И я хочу Чимина. Тэхен, не в силах сдержать улыбку, их губы снова встретились, и поцелуй стал еще более интенсивным, полным желания и страсти, которые они долго скрывали. — Вы — всё, что мне нужно, — прошептал Тэхен. Чонгук, слегка отстранившись, посмотрел в глаза Тэхена, его взгляд прояснился. — Что теперь? — тихо спросил Чонгук. — Я не знаю, — ответил Тэхен, — но я хочу попробовать сделать всё, чтобы мы смогли быть вместе триадой. Для начала мы можем попробовать стать парой, если ты этого хочешь. — Ты действительно думаешь, что я готов к этому? — спросил он, специально испытывая парня, показывая свой взбалмошный характер. — Я не заставляю тебя, — Тэхен улыбнулся. — Но, если ты решишься, я буду рядом, чтобы сделать для нас всё, что в моих силах. Чонгук не мог отвести взгляд от Тэхена, его сердце хотело вырваться из груди. — Я согласен, конечно. Но не вздумай перетягивать одеяло, я всё ещё хочу быть папочкой двух сладких куколок, — произнес он с игривой ухмылкой, толкая язык за щеку. — Буду ждать, папочка, но не жди лёгкой победы. Из меня хороший актив, твоей накаченной заднице обязательно понравится, обещаю, — прошептал Тэхен, оставляя поцелуй на кончике носа Чонгука и пропуская ладонь под капюшон его худи, чтобы ласково пригладить волосы.