В последний раз

Малфой Мэнор как всегда был заполнен тьмой и людьми, но в последнее время народу здесь было заметно больше, а разговоры стали тише. Каждый знает причину – даже Драко, которого никогда в курс дел не посвящали. Прямо сейчас она находится в темном, сыром подвале, а его злосчастная тетя Беллатрикс так и гонит идти и проведать, как эта причина поживает. – Иди, кинь ему пару кусков хлеба. Мы же не хотим, чтобы наш золотой мальчик подох раньше времени... Со стороны доносится сиплое, отвратительное, гиенье хихиканье, но Драко не оборачивается, чтобы посмотреть. Быстрыми шагами он удаляется в сторону двери, ведущей в подвал, на лестнице переключаясь на бег. Выдергивает из кармана палочку. Вытягивает руку вперед. – Люмос. И мрачное, бедное помещение тускло освещается маленьким шариком света. Руки дрожат, и та, что держит палочку, и та, что сжимает небольшой мешочек с едой. Драко боится увидеть то, что должен, и все же жаждет этого, потому что знает – другого шанса у него не будет. – ...Пришел навестить меня? Малфой вздрагивает, шугаясь знакомого, но до мурашек искаженного хрипотцой и слабостью голоса. Он поворачивается на звук, вытягивая палочку чуть дальше, словно в попытке разглядеть зверя, который вот-вот выпрыгнет на него из темноты. – Поттер? – Малфой шепчет, хотя прекрасно знает: в этом нет нужды, здесь их все равно никто не услышит. Тишина. Он тяжело сглатывает и делает шаг вперед. Свет из палочки освещает то, от чего его сердце колотится быстрее, чем когда-либо, быстрее, чем в ту ночь, когда он взглянул в лицо Дамблдора в последний раз, и даже быстрее чем в тот миг, когда понял – Темный Лорд победил. На коленях, на дранной, пыльной простыне, перед ним сидел Гарри Поттера, мальчик, который выжил, избранный, который должен был пролить свет в этот мир и победить все зло, а теперь мог лишь склоняться под тяжестью стальных оков на шее, запястьях и лодыжках. Драко качает головой и прикусывает губу. Парень перед ним казался тем самым мальчишкой, которого он встретил семь лет назад в магазине «Мадам Малкин». Исхудалый, взъерошенный, даже на первый взгляд ясно, что лишенный любви и заботы. Гарри. Просто Гарри. И Драко, еще более бледный и худой, чем человек перед ним, хочет назвать его именно так. Так, как никогда раньше его не называл. – Как ты...? – шепчет он, настолько тихо, что сам едва ли слышит собственные слова. Или это из-за крови, гулко бьющей в ушах так, что перед глазами все плывет? Но Гарри его услышал. – А ты как думаешь? – бормочет он, глядя на Малфоя своими потухшими зелеными глазами. – По полной наслаждаюсь жизнью в последние ее мгновения. Малфой больше не пытается ответить Поттеру колкостью или остроумной репликой. Он на ватных ногах подходит ближе, содрогаясь всем телом и опускаясь коленями на грязный пол. Осмеливается взглянуть Поттеру прямо в лицо – в грязи, с разбитым носом, подбитым глазом, из губы сочится кровь, очки сломаны... – Я принес тебе еды... – он кладет между ними мешочек, пытаясь развязать узел, но тонкие пальцы его забиваются судорогой, когда он вновь и вновь прокручивает в голове последнюю фразу. – Успокойся. – сухо велит ему слабый голос. – Дрожишь так, будто это тебя убьют непростительным заклятием через несколько часов. Слова не помогают Малфою, лишь режут по старым шрамам, и ему кажется, что даже намек на контроль покинул его тело. И чтобы успокоить ходящие ходуном руки, ему приходится закрыть ими лицо и спрятать голову в коленях. – Поттер, прости меня, прости меня, прости... – шепчет он, как сумасшедший, и голос его дрожит еще сильнее, чем руки, а слова получаются рваными, словно ему не хватает воздуха. Гарри смотрит на его макушку, на когда-то роскошные, идеально прилизанные волосы, сейчас спутанные и потускневшие, и в его глазах не мелькает ничего. Ни ненависти, ни сочувствия, ни намека на прощение или злобу. И молчит. – Я не хотел, чтобы все было так, я никогда не хотел... – бессвязно бормочет Драко, пытаясь усмирить колотящееся сердце. Колотящееся от страха и безнадежности. – Покорми меня. – обрывает его Поттер. – Если я не умру от рук твоего хозяина, то умру от голода или обезвоживания. И Драко даже не пытается противиться, отрицать, что Темный Лорд его хозяин. Он с трудом наконец-то развязывает мешок и достает оттуда фляжку и батон серого хлеба – он специально взял самый мягкий, свежий и теплый, который только был у него в доступе. Он отламывает кусочек и подносит к губам Поттера – пальцы у него снова забиваются судорогой. – Держи... – шепчет он, едва дыша. Поттер молча открывает рот, и Драко осторожно укладывает хлеб на его язык, кусочек за кусочком, пока Гарри не отворачивается, качая головой. Малфой послушно отдергивает руку, укладывая ее себе на колени. Он ничего не говорит. Ему и не хочется. Все, чего он хочет прямо сейчас – впитывать образ перед собой, запоминать каждую черточку, каждую ссадину, каждую неуложенную прядочку, потому что понимает, что видит все это вблизи в последний раз. – Твои друзья... – одними губами шепчет он, глядя в глаза напротив. – Что с ними? – резко спрашивает Поттер, и голос его наконец обредает намек на эмоции. Намек на страх. – ...они в безопасности. Они вернулись в коттедж старшего брата Уизли и его жены... Их никто не станет искать. Гарри расслабляется, и вновь его выражение становится равнодушным и отрешенным, словно больше его ничего не волнует и он готов идти хоть под гильотину. Сердце у Драко разрывается, но он молчит, поднимая с пола флягу с водой. – Ты будешь...? – Да. Малфой подносит горлышко к приоткрытым, сухим губам, и нервно вытирая ладонь об мантию, поднимает руку и касается чужой щеки. Даже сейчас кожа Поттера теплая, так разительно отличающаяся от его собственной, холодной и влажной. Гарри не сопротивляется прикосновению и молча делает большие, жадные глотки, совершенно не обращая внимания на то, как серые глаза напротив окутываются влажной пеленой, как подпрыгивает чужой кадык, стоит Малфою тяжело сглотнуть, как рука на его щеке крупно дрожит. – Если бы я... – Малфой шепчет, глядя на то, как Гарри облизывает мокрые губы, и его слова обрываются рваным вздохом. – Если бы я был в силах что-то изменить... – Ты в силах. – внезапно говорит Поттер, и Драко замирает. – Освободи меня, незаметно выведи на улицу вне зоны защитных заклятий и дай свою палочку, чтобы я мог трансгрессировать отсюда. Рука на щеке Поттера начинает трястись сильнее, а бледные губы – дрожать. – Они убьют меня. Они убьют меня, Гарри. – шепчет он, и по щекам его скатываются две кристально чистые слезы, падая с подбородка на каменный холодный пол. – Тогда пойдем со мной. Никто тебе и слова не скажет, клянусь. Никто не посмотрит на тебя косо. Я не позволю. Драко всхлипывает, ему хочется сказать, нет, выкрикнуть, что он согласен, что он пойдет с ним куда угодно, но он матает головой, кусая губы, чтобы не сорваться на рыдания. – Он найдет меня, он всегда находит тех, кто его предал. И мои родители... Он убьет их... – задыхаясь, шепчет Драко, и давится слезами, которые не могут перестать литься с его глаз. Последний блеск из глаз Гарри исчезает – Драко знает, что уже навсегда, и всхлипывает, пугаясь этого зрелища. Поттер больше не смотрит на Драко. Он смотрит сквозь него, словно больше здесь никого нет. Словно он один. – Береги их, Драко. – бормочет он, отодвигаясь от руки Малфоя. – Кроме них, больше у тебя никого нет. Малфой вздрагивает, бегая глазами по лицу напротив, отчаянно пытаясь поймать взгляд чужих глаз, зеленых, чтобы увидеть в них что-нибудь, что угодно: страх, ненависть, отвращение. Но он не видит ничего. Губы Драко дрожат, руки тоже, а слезы все бегут, и бегут, и бегут... – Драко!! Ты там застрял?! Шевелись! – кричит ему омерзительный, разрезающий воздух голос его тети. Он, спотыкаясь, поднимается на ноги, отступая к лестнице задом. Гарри смотрит в пол, молчаливо и тускло, словно Малфой уже давно ушел. Словно и не приходил. Драко, прикусывая губу, отворачивается, и шагает к выходу, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Поставив одну из них на первую ступеньку, он оглядывается назад, желая бросить на мальчика, который скоро умрет, последний взгляд, но видит лишь темноту, густую и непроглядную. И он знает – он видел те зеленые глаза в последний раз.