Это - всё, что у них есть.

Миллер стоял, прислонившись к холодной бетонной стене заброшенного склада, стараясь не выдавать своего присутствия. Здание, некогда служившее военным ангаром, теперь было изъедено временем: ржавые балки, разбитые окна, запах сырости и пыли. Где-то вдалеке слышался шелест ветра, проникающего сквозь щели, и редкие крики птиц, будто предупреждающих об опасности. Только где-то в дали слышится звук мотора, приехал дозор дабы проверить аванпост. Обычное явление - проверка боеприпасов, наличия провизии, медикаментов а так же прибытие нового "персонала", что означало большую опасность. Он прищурился, всматриваясь в тусклый свет, пробивающийся сквозь дыру в крыше. В руке — рация, но он не решался нарушить радиомолчание. Издай он хоть единый звук - патруль бы незамедлительно заметил его. "Снейк должен быть уже близко", — подумал он, но тревога сжимала грудь, как ледяной обруч. Мысли в голове сбивались: Каз никак не мог выкинуть из своей головы все те моменты с Боссом, все те случайные прикосновения, взгляды, хоть Снейк и никогда не был тёплым по отношению к нему, это скорее был напарнический профессианализм, и ничего больше. Эта миссия была слишком рискованна даже для их, можно сказать, легендрного дуэта. Один неверный шаг — и вражеские патрули обнаружат их, и только бог может знать что с ними случится. Убьют на месте? Может многочасовые пытки и допросы, с желанием выбить хоть каплю информации? Этого предугадать не мог даже всевышний. Только один раз по неосторожности Миллеру пришлось столкнуться с врагом, благо, он был один и не поднял шуму. Но дело было не только в миссии. Силы уже покидали, нужно сконцентрироваться на дыхании, чтоб не выдавать своего местоположения, но предательский хрип при вздохах всё портил. --- Тем временем Снейк, словно тень, скользил между развалинами. Каждый его шаг был выверен, каждый вдох — контролируем. Солнечный луч, пробившийся сквозь трещину в стене, осветил его лицо, и он на мгновение замер, почувствовав тепло на коже.  Но времени на размышления нет, надо действовать. Сейчас же. В противном случае при подобном "зевке" пуля в лоб гарантирована, будь рядом враг. Он уже два часа искал Миллера. Последний радиоконтакт был три часа назад – короткое, прерывистое сообщение: "Координаты… зачистка… жду". Потом – тишина.   Продвигаясь в глубь зания, мужчина заметил неявно прогоядывающийся силуэт - даже в кромешной тьме, даже если бы мир вокруг него рассыпался в прах, он узнал бы эту осанку, этот способ держать голову слегка наклонённой, будто прислушиваясь к чему-то далёкому.   Казухиро. Миллер стоял, прислонившись к стене, одной рукой прижимая рацию к уху, другой сжимая бок.. Его камуфляж был покрыт пылью и темными пятнами – кровь? Грязь? Снейк не успел разобрать.   Когда расстояние между ними сократилось до пары шагов, воздух будто сгустился: к явному запаху плесени и сырости добавился запах свежей крови.  — Ты в порядке? — тихо спросил он, его голос был хрипловатым от напряжения. И в этот же момент, в лунном свете, удалось лучше разглядеть напарника. Каз по правде был ранен, самое яркое тому доказательство - рана на щеке, кровь на которой только-только успела запечься. Чуть погодя взгляд перешёл на бок, на котором "красовалось" новое пулевое ранение.  — Сам как думаешь? — хрипло произнес Миллер с каплей дерзости, из последних сил державшийся на ногах. Прошло уже слишком много времени, чтоб почти полностью исчерпать все силы, что были в запасе. — Ты истекаешь кровью, а всё ещё дерзишь, — голос Снейка был низким, почти животным.  — Нужно скорее покончить с этим и вернуться на базу, ты не протянешь и часа в таком состоянии. --- Тени от аварийного освещения дрожали на стенах узкого коридора базы. Гул генератора, привычный фоновый шум, теперь казался Снейку навязчиво громким — или это просто кровь стучала в висках? Они вернулись два часа назад. Миссия выполнена, рапорт сдан, но напряжение не отпускало.   Миллер шел впереди, его плечи были напряжены, а рука время от времени непроизвольно касалась места, где находилась свежая рана. Снейк видел, как он стиснул зубы, когда медик обрабатывал бок. "Он скрывает боль", — понял он. И это бесило.   Каюта была тесной, с единственной лампой, отбрасывающей резкие тени на стены. Воздух пропитан запахом пороха, железа и чего-то едкого — антисептика, которым обрабатывали рану Миллера.   Снейк закрыл дверь на ключ, щелчок замка прозвучал как приговор.   — Ты должен отдыхать, — сказал он, но в голосе не было заботы. Только твердость.   Миллер, сидя на краю койки, поднял на него взгляд. Глаза — усталые, но с привычной дерзостью.   — Я в порядке.   — Врешь.   Снейк шагнул вперед, и Миллер инстинктивно откинулся назад, но койка не давала отступить. Рука Снейка вцепилась в его запястье, прижимая к матрасу.   — Ты терял сознание от потери крови час назад, — прошептал Снейк, наклоняясь так близко, что губы почти касались уха Казухиро. — А теперь сидишь здесь и делаешь вид, что все под контролем.   Миллер попытался вырваться, но Снейк был сильнее. Особенно сейчас, когда Каз ослаблен.   — Я не… — начал он, но Снейк перебил:   — Заткнись.   Губы прижались к его рту, жестко, без прелюдий. Это не было поцелуем — это был захват. Снейк впился зубами в нижнюю губу Миллера, заставив того вскрикнуть, но звук тут же был проглочен.   Руки Снейка скользнули под его футболку, грубые пальцы впились в ребра, обходя рану, но намеренно усиливая давление рядом.   — Ты думал, я не заметил? — прошептал Снейк, отрываясь от его губ. — Как ты смотрел на меня все эти недели. Как твои руки дрожали, когда мы случайно касались друг друга.   Миллер хотел что-то сказать, но Снейк не дал. Он резко перевернул его, прижав лицом к матрасу. Одной рукой заломил Казу руки за спину, другой — вцепился в волосы, оттягивая голову назад.   — Ты мой, — прошептал он в самое ухо, чувствуя, как дрожит тело под ним. — И если завтра нас убьют — сегодня ты будешь помнить только это.   --- Снейк впился зубами в шею Миллера, чувствуя, как под кожей пульсирует яростный кровоток. Казухиро резко дёрнулся, но сильные руки тут же вжали его сильнее в матрас. — Будь послушнее, — голос Снейка обжёг ухо горячим шёпотом.   Его ладонь грубо скользнула вниз, срывая ремень одним резким движением. Миллер попытался сжать кулаки, но Снейк тут же перехватил его запястья, снова скрутив за спину одним точным захватом.   — Чёрт... Довольно! — Вырвалось сквозь стиснутые зубы, но тело уже предательски отзывалось на каждое прикосновение.   Снейк лишь усмехнулся, чувствуя, как под пальцами учащается пульс. Он не стал готовить его, не стал ждать. Один резкий толчок — и Миллер вскрикнул. — Ар-гхх!.. — громкий стон раздался на всё помещение, но резко был прерван сильной рукой, что всё ещё держала блондинистые волосы. Снейк наклонился вперёд, губы почти касались раковины уха:   — Ты же хотел этого. Все эти месяцы. Все эти украдкой взгляды. Каждый толчок был расчётливо жёстким, ровно настолько, чтобы граница между болью и наслаждением растворилась. Миллер стиснул зубы, лишь издавая редкие стоны. Но низ живота уже предательски горел, волны удовольствия прорывались сквозь сопротивление.   Снейк чувствовал это. Чувствовал, как его тело сдаётся.   — Признай, ты желал этого.., — прошипел он, впиваясь пальцами в бёдра. Миллер зажмурился.   — ...Да. В этот момент что-то щёлкнуло. Снейк резко развернул его. Их взгляды встретились — и внезапно всё перевернулось. Не поцелуй, а столкновение — губы, зубы, ярость и что-то ещё, что не имело имени.   Руки Снейка вцепились в его лицо, пальцы впились в щёки, но теперь это было не наказание, а отчаянная попытка удержать. — Ты... — голос Миллера сорвался.   — Молчи. --- Тишина. Только тяжёлое дыхание и далёкий гул двигателей где-то в глубине базы. Дым сигареты, закуренной Снейком, застлал потолок, а их тела всё ещё дрожали от пережитого, Миллер первым нарушил тишину:   — Мы оба идиоты. Снейк не ответил. — Завтра нас могут убить, — наконец сказал он.   — Значит, сегодня мы ещё живы. — И в этом была правда.   Они не говорили о чувствах. Не произносили глупостей. Но когда Снейк потянул его ближе, а Миллер не сопротивлялся — оба поняли.   Это — всё, что у них есть. И этого достаточно.