Оплата за шутку

      Утро не задалось с самого начала. Ещё не успев открыть глаза, Джон уже ощущал какую-то невообразимую вакханалию. Ему давненько не снились сны, но сегодня мозг решил устроить настоящее представление: он оказался в странном мире, где главными обитателями были утки и гуси. Эти птицы, судя по всему, испытывали зверский голод, потому что каждую секунду норовили ущипнуть несчастного учёного, жалобно крякая и хлопая крыльями. Самое странное — проснуться самостоятельно он не мог, будто застрял в этом странном сновидении. Только резкий, пронзительный звук будильника смог разорвать этот ужас.       Будильник, к слову, был установлен на запредельную громкость самим Лололошкой — слишком уж сложно ему было просыпаться по утрам. Звук был настолько неприятным, что Джон подскочил, чуть не свалившись с кровати. Он моргнул, прогоняя остатки сна, и повернулся на бок, чтобы увидеть любимого, но… кровать рядом была пуста. Лишь едва уловимое тепло на смятой простыне говорило о том, что Ло покинул постель совсем недавно.       Почему он не разбудил его? Разве это так сложно? Джон раздражённо вздохнул, но тут же отбросил ненужные мысли. Всё равно он уже проснулся. Быстро поднявшись, он почувствовал, как липковата его кожа от ночного сна, и поморщился.       Переборов сонливость, Харрис босыми ногами ступил на прохладный пол и тут же вздрогнул. По привычке он потянулся за тапками, которые всегда стояли у кровати, но их там не оказалось. Будто они растворились в воздухе. Однако искать их не было никакого желания.       С лёгкой тяжестью в голове Джон направился на кухню, надеясь выпить чего-то холодного. Дойдя до холодильника, он открыл дверцу, и ему в лицо ударил освежающий поток холодного воздуха. Он невольно поёжился, но терпел. Взгляд сразу упал на стеклянную бутылку с водой. Он схватил её, но тут же едва не выронил — стекло оказалось до жути холодным, словно бутылка пролежала всю ночь в морозилке, хотя внутри плескалась не замёрзшая вода. Сделав несколько больших глотков, он почувствовал, как ледяная жидкость пробегает по его горлу, пробуждая тело. Оставив бутылку на столешнице, Джон потянулся и приступил к приготовлению завтрака.       К тому моменту, когда овсянка сварилась, кофе, на пару с ромашковым чаем, был заварен, а спаржа — доведена до идеального состояния, по квартире раздался негромкий, но чёткий щелчок замка ванной комнаты. Джон поставил две порции каши на стол и в этот момент услышал, как Лололошка наконец-то вышел из душа.       Лололошка вышел из ванной, окутанный густым облаком пара, словно герой из фильма с эффектной постановкой. В воздухе ещё витал аромат шампуня и геля для душа, а влажный тёплый пар медленно растекался по комнате. Джон невольно усмехнулся, увидев, что на его любимом из одежды было лишь одно полотенце, небрежно повязанное на бёдрах. Обычно Ло одевался прямо в ванной, но, похоже, сегодня решил иначе.       — Доброе утро, как спалось? — спросил Лололошка, подходя вплотную к Джону. Его голос был слегка приглушённым, будто он ещё не до конца проснулся. Харрис молча кивнул мол «всё нормально». Ло в ответ кивнул и перевёл взгляд на завтрак. — Опять овсянка?       — Овсянка полезна, — невозмутимо ответил Джон, на этот раз полностью развернувшись к нему.       Но стоило ему взглянуть на Ло, как мысли о полезности завтрака моментально выветрились из головы. Солнечный свет, пробиваясь сквозь занавески, мягко ложился на его чуть загорелую кожу, подчёркивая рельефность мышц. Едва заметные капли воды стекали вниз, впитываясь в ткань полотенца. Харрис не мог отвести взгляда. Почувствовав непреодолимое желание коснуться его, он неуверенно протянул руку, собираясь провести пальцами по коже в области солнечного сплетения, но в этот момент Лололошка вдруг резко развернулся и, не сказав ни слова, ушёл в комнату.       Харрис замер. Он не рассчитывал ни на что, но… Почему Ло так резко ушёл? Обычно он сам был тактильным, первым тянулся к прикосновениям. А сейчас?.. Джон сглотнул. Он быстро убедил себя, что это мелочь, не заслуживающая внимания. И всё же внутри что-то неприятно кольнуло, совсем чуть-чуть, самую капельку.       Пытаясь переключиться, он молча взял отдельную тарелку и положил на неё спаржу, поставив рядом со своей. Лололошке она ни при каких обстоятельствах не понравится — он когда-то назвал её «кулинарным недоразумением», и с тех пор принципиально не притрагивался.       Прошло несколько минут. Харрис уже уплетал свою овсянку, наслаждаясь её тёплой, слегка сладковатой текстурой, когда из комнаты вышел Ло. Теперь он был одет в уютную футболку и домашние штаны, на которых давно появились дырки. Джон не раз предлагал их выбросить, но Лололошка всегда отмахивался, называя их «любимыми и самыми удобными».       Харрис молча кивнул, приглашая любимого за стол.       Они завтракали в тишине. И это было… странно. Обычно Ло не умолкал: рассказывал про сны, делился планами на день или просто нёс какую-то забавную чушь, которую Харрис, как ни странно, обожал слушать. Сегодня же он молчал, лишь лениво ковыряя ложкой в овсянке. С каждой минутой эта тишина становилась для Джона всё более гнетущей. Он сделал что-то не так? Ло обижен на него? Харрис хотел спросить, но слова застряли в горле.       Лололошка молча доел свою овсянку, запил горячим чаем и быстро встал из-за стола. Его движения были чёткими, почти механическими. Он молча подошёл к раковине, вымыл тарелку с чашкой и, не сказав ни слова, ушёл в гостиную, уткнувшись в телефон. Джон наблюдал за ним краем глаза, в душе разрываясь между двумя желаниями: спросить прямо, что происходит, или сделать вид, что ничего не замечает. Он выбрал второе.       Но даже если бы он решился заговорить, вряд ли успел бы услышать ответ — ведь время стремительно утекало сквозь пальцы. Только когда его взгляд случайно зацепился за настенные часы, до него дошло, что он катастрофически опаздывает. Забавно. Он так погряз в размышлениях, что даже не заметил, как пролетело время. В панике Харрис вскочил со стула, резко отодвинув его назад. Если он не поспешит, то получит выговор. От самого себя.       Быстро переодевшись, он накинул свой идеально выглаженный белый костюм, привычным движением пригладил волосы, но сегодня они никак не хотели слушаться. Пришлось зализать их гелем, чтобы хоть как-то держались. Наконец он подскочил к тумбочкам у входной двери, в спешке роясь в них в поисках своих очков и шарфа. Но, к его растущему раздражению, там были только вещи Лололошки. Никаких очков. Никакого шарфа. Лицо Джона исказилось от досады. Он захлопнул одну из деревянных дверец, затем вторую, но, не найдя ничего нужного, снова открыл их, теперь уже громче, чем следовало. Дерево жалобно скрипнуло под его нетерпеливыми движениями. Наконец, его терпение лопнуло.       — Ло! — громко позвал он. — Ты не знаешь, где мой шарф и очки?       Ответа не последовало.       Харрис сжал челюсти и резко выдохнул через нос, отчаянно пытаясь не выйти из себя. Он ещё раз грохнул дверцей комода, развернулся и быстрыми шагами направился в гостиную, где Лололошка продолжал сидеть на диване, полностью погружённый в экран телефона.       — Ло, ты оглох? Ты знаешь, где мой шарф и очки?! — рявкнул он, сердито уперев руки в бока Только тогда Лололошка лениво поднял на него взгляд. И лукаво улыбнулся. Что?.. — Ло! — уже на грани крика повторил Харрис.       — Не знаааю… — протянул Лололошка с той же хитрой улыбкой. Джон вздрогнул от раздражения.       — Так! Куда ты дел мои вещи?! Я опаздываю вообще-то! Верни их по-хорошему! — но, к его возмущению, Лололошка выглядел совершенно невозмутимым. Напротив, казалось, он только сильнее развлекался, глядя на то, как учёного охватывает ярость.       — Не кипятись ты так, — мягко произнёс он и похлопал ладонью по дивану рядом с собой. — Присядь-ка.       — У меня нет времени на всю эту канитель, Ло, просто верни… — Джон раздражённо вздохнул, но всё же сел, понимая, что другого выхода у него попросту нет.       — Какое сегодня число? — Лололошка наклонил голову набок. Харрис нахмурился.       — Первое, — процедил он.       — А месяц?       — Апрель.       — Ага… — Лололошка кивнул, скрывая ухмылку, а Джон скрестил руки на груди, уже предчувствуя подвох.       — Ло, я не намерен играть в идиотские игры, — раздражённо закатил глаза Харрис. Но через секунду его осенило. Он застыл, медленно переваривая осознание. — Блять… — пробормотал он. Лололошка довольно ухмыльнулся. — Вау! Круто! У тебя такой классный розыгрыш получился, Ло! Фантастика! — саркастично и агрессивно проговорил Джон. — А теперь верни мне мой шарф с очками.       — Одна вещь — один поцелуй, — Лололошка сложил руки на груди и ухмыльнулся ещё шире.       — Серьёзно? — Харрис недоверчиво прищурился.       — Абсолютно.       Джон тихо выдохнул, явно сдерживая раздражение, а затем всё же потянулся к губам парня, намереваясь быстро отделаться. Но прежде чем их губы соприкоснулись, Лололошка приложил палец к его рту, пресекая попытку.       — Ну так не пойдёт, — укоризненно покачал он головой. — Поцелуй там, куда ты свои вещи напялить решил.       Лололошка указал пальцем сначала на глаза, затем на шею. Харрис фыркнул, тяжело вздохнул… но потом усмехнулся. Кажись, то раздражение растворилось.       Джон медленно подвинулся ближе, сокращая расстояние между ними до едва уловимого дыхания. Его пальцы, чуть сжав ткань футболки Лололошки, осторожно потянули его к себе. Он ощущал тепло тела парня, его лёгкий, едва уловимый запах шампуня, смешанный с утренней свежестью. Не отрывая взгляда, Джон мягко прикоснулся губами к коже около левого глаза. Лёгкий, почти невесомый поцелуй. Затем он повторил это же движение, коснувшись правого глаза. Лололошка тихо усмехнулся, его ресницы слегка дрогнули. Джон плавно опустился ниже, к шее, и, чуть замедлившись, начал покрывать её лёгкими поцелуями. Тепло его губ разливалось по коже Ло, вызывая у того едва слышные вздохи. Иногда Харрис намеренно задерживался на одном месте, заставляя Ло чуть дёргаться от щекотки. Он провёл пальцами по волосам учёного, нежно поглаживая затылок, пропуская между пальцами его пряди. Харрис почувствовал, как любимый невольно прижимается ближе, почти незаметно выгибая шею. И всё это было из-за шутки. Из-за обычного розыгрыша на Первое апреля, который вдруг приобрёл совсем другой оттенок.       Наконец, Джон медленно отстранился, оставляя лёгкий, тёплый след своего дыхания на коже Лололошки. Он поднял голову и столкнулся с его взглядом, наполненным лаской. В этом взгляде читалось всё: нежность, привязанность, удовольствие от прикосновений. Они одновременно улыбнулись.       — Теперь вернёшь? — тихо спросил Харрис, глядя снизу вверх.       Лололошка, немного задержавшись, будто не желая разрывать момент, вздохнул и неохотно поднялся с дивана. Он направился к кухонным полкам, на ходу разминая плечи. Открыв самую верхнюю полку, он вытащил знакомый оранжевый шарф в чёрную клетку и очки с такой же ярко-оранжевой оправой. Повернувшись, он молча протянул их Джону. Тот с удовлетворением забрал свои вещи, мельком оглядев их, словно убеждаясь, что они целы. Затем уверенным шагом направился к входной двери. Лололошка, как преданный пёс, последовал за ним. Джон быстро обулся, накинул шарф, затем аккуратно надел очки. Он собирался уже развернуться и выйти, но их взгляды снова пересеклись. А затем, без единого слова, их губы встретились в мягком, безмятежном поцелуе.       — Через год, — прошептал Джон прямо в поцелуй, чувствуя, как Лололошка вздрагивает, — я спрячу всю твою одежду. И нижнее бельё тоже.       Ло резко покраснел. Но Харрис только засмеялся и, прежде чем его любимый успел что-то возразить, снова накрыл его губы поцелуем. На этот раз он был чуть глубже, чуть влажнее. Но так же лёгок, словно перо. Отстранившись, он усмехнулся, оставляя Ло с горящими щеками и растерянным выражением лица. И прежде чем тот успел осознать сказанное, Джон с улыбкой вышел за дверь, даже не догадываясь, как теперь его любимый стоял, потирая шею и нервно кусая губы, смущённый до кончиков пальцев.