Прокатить?

      — Смотри, какой крутой мотоцикл! Ух, я бы на таком прокатился с удовольствием! Только и мечтать остаётся! — Два невысоких омеги, с рюкзаками за спиной, обступили припаркованный возле выхода из универа аппарат и восторженно взирали на это чудо японского автопрома. Блестящий чёрный бок с красной надписью на японском. Этого красивого металлического коня хотелось обнять, потрогать и слиться с ним. Но им оставалось только смотреть и ронять слюни. Понятно, что хозяин этого огненного дракона — альфа и, скорее всего, какой-то крутой старшекурсник, за которым убивается половина их универа.       — Так мне надо его сфоткать, чтобы потом использовать в своей работе. Прикинь, если два моих главных героя — байкеры, которые вначале дико ненавидят друг друга и участвуют в уличных гонках против друг друга. А потом один из них неосторожно входит в поворот и вылетает с трассы. А другой, видя это, останавливается и бросается помогать, потому что окажется, что он давно любит своего соперника. У меня, кстати, есть один постоянный читатель, который обожает мотоциклы. — Омега восторженно закатил глаза, представляя, как понравится его читателям эта душераздирающая, романтичная история любви. — Да, и название узнать можно по фото, чтобы потом погуглить его характеристики.       — Suzuki Hayabusa — в конце 1990-х годов официально получил статус самого быстрого серийного мотоцикла в мире. Название модели переводится с японского как «сапсан» — птица, которая считается воплощением скорости. Во время вертикального пикирования её полёт может достигать 325 км/ч. Благодаря выдающимся аэродинамическим показателям и мощному двигателю, Suzuki Hayabusa способен разгоняться до 100 км/ч всего за 2,6 секунды, а максимальная скорость ограничена цифрой в 299 км/ч. Но я могу и больше выжать. —       Голос, выдавший эту тираду и раздавшийся неожиданно близко сзади, напугал омег, и они разлетелись в разные стороны, словно встревоженные котом птицы. — Хван Хёнджин, — подошедший парень, явно альфа, протянул омегам по очереди руку для приветствия. — Хозяин данного чуда, которое вас явно заинтересовало.       — Фе-е-ликс, — представился, смущаясь, тот, для кого и была вывалена техническая составляющая блестящего красавца. Хотя теперь уже Феликс мог поспорить, кто красивее: этот железный конь или его хозяин, состоящий из плоти и крови демон-искуситель. Тёмные, слегка волнистые волосы чуть выше плеч, безупречная фигура с широким размахом плеч, высокий рост и идеально-красивое лицо, достойное минимум страничного описания в том, чем увлекался Феликс на досуге.        — Я знаю, — бросил альфа, не отрывая от Феликса долгого взгляда. Потом, будто одумавшись и ухмыльнувшись, собрал волосы в низкий хвостик резинкой и достал откуда-то сзади шлем, ничуть не уступающий по красоте самому байку.       Засмотревшись на стройное тело, обтянутое кожаной курткой и такими же штанами, Феликс даже не заметил, как остался с красавчиком- байкером один на один: его одноклассник и по совместительству друг, но, похоже, уже бывший, сбежал.       Хёджин перекинул одну из своих бесконечно длинных ног через сиденье, убрал подножку и взглянул на всё ещё стоящего Феликса.       — А где ты там хотел описать свою историю? Чё, пробуешь себя в бумагомарательстве?       Феликс покраснел и опустил голову. Вообще-то он не стеснялся рассказывать о том, что уже почти два года занимается фанфикшеном, пишет истории об известных и не очень, людях, поселяя их в выдуманные им миры и истории. И у него вообще-то больше ста подписчиков на одном известном специализированном сайте. Но почему-то сейчас ему вдруг стало стыдно рассказывать об этом почти незнакомому альфе.       — Нигде, — буркнул он. — Не твоё дело. — Омега развернулся уже уходить, как ему вслед прилетело:       — Ты ведь на Северном живёшь, если я не ошибаюсь? Прокатить до дома? — Феликс резко остановился. Во-первых, откуда он знает, где Феликс живёт. Во-вторых, конечно, он хочет, но ни в жизни не признается в этом.       — А есть второй шлем? —Кто там за него всё решает быстрее, чем сам Феликс это осознаёт? И откуда у него столько смелости и наглости? На самом деле, вы просто не фикрайтер, если не знаете, на что они идут, чтобы проверить, попробовать что-то на себе, чтобы потом с наибольшей точностью воссоздать это в своей работе.       Прочувствовать на себе небывалую скорость, вдохнуть встречного ветра, промчаться по улицам родного города, прижавшись к мощной спине самого красивого альфы, вдыхая его запах. А, ой! Ну, это тоже, конечно же, только ради для работы. Главные герои новой истории, уже поселившейся в голове Феликса, после аварии одного из них ведь уедут на одном мотоцикле домой. А Феликс ещё ни разу даже не сидел на нём. Вот! То-то же! Правдоподобность очень важна в фанфиках.       Хёнджин немного удивлённо хмыкнул, очевидно, не ожидая такого быстрого согласия от омеги, но потянулся и достал из кофра ещё один шлем.       Чёрный.       С белыми котиками.       И ушками.       Пиздец. Такой подставы Феликс не ожидал. Но и отказываться теперь было неудобно.       — Тебе пойдёт, Феликс, не переживай, — Хёнджин потянул его к себе за руку, заправил длинные светлые волосы, за вмиг покрасневшие от прикосновения к ним пальцев альфы ушки, и натянул шлем. — Не давит?       Феликс помотал головой. Было непривычно и немного некомфортно, но безопасность превыше всего. Феликс застегнул рюкзак на специальные застежки спереди, чтобы он не слетел с него.       Было ли ему страшно? Глупый вопрос! Конечно, не… Конечно, блять, было страшно! Он впервые собирается сесть на суперскоростной байк, с почти незнакомым альфой, который пообещал его отвезти домой. А вдруг, он по дороге передумает и отвезёт его в ближайшую рощу, там изнасилует, убьёт, потому что Феликс будет сильно сопротивляться изнасилованию, и там же закопает?       Ох, Феликсу лучше не начинать думать. Его воображение, заточенное под самые закрученные детективные сюжеты, такое ему нарисует, что хоть сейчас садись и пиши. Жаль, что живёт Феликс не в США, и на Пулитцеровскую премию рассчитывать не может. А хотелось бы, да. Но он был бы не против получить и НОС. Не так престижно, но тоже приятно.       Омега усаживается позади Хёнджина.       — Держись крепче, иначе тебя снесёт, — удивительно, но Феликс прекрасно, чётко и громко слышит то, что ему говорит альфа. А тот, будто читает его мысли, и, очевидно, улыбаясь, продолжает: — В шлемах подключена связь. Мы можем разговаривать даже во время поездки. И по поводу снесёт, я пошутил. Но держись крепче.       Хёнджин нажимает кнопку, и мотор сначала тихонько начинает урчать. Феликс оглядывается и вдруг понимает, что вокруг них собралась куча народа. Как раз закончилась последняя пара, и все высыпали на улицу посмотреть на чудо-байк.       Хорошо, что Феликс уже в шлеме — не видно его пылающих щёк. Он надеется, что его никто не узнает. А другая его сторона, наоборот, усиленно хочет, чтобы все увидели, что это он, Ли Феликс, студент первого курса РГЭУ, сейчас сидит на самом быстром байке и обнимает самого красивого альфу их универа.       Хёнджин тихонько трогается и, восхищённая что-то нашёптывающая толпа расступается перед ними, выпуская их с парковки университета на один из самых широких проспектов города. Они вливаются в поток машин, замирая перед светофором. Феликс видит восхищённые взгляды водителей в соседних с ними автомобилях. Они качают головами, прицокивают. Отчего-то его сердце бьётся быстрее. Он уже не думает ни о какой роще и о себе, закопанном в ней. Он думает о том, как приедет домой и засядет за новую работу про байкеров-гонщиков.       — Ты сильно спешишь домой? — Феликс вздрагивает с непривычки, не ожидая голоса, который ощущается так, будто он в его голове. — Я обещал отцу заскочить к нему на работу, кое-какие документы забрать. И потом сразу же отвезу тебя.       — Хо… Хорошо. Я не против. Это не слишком долго? Мне просто дома там… тоже, надо дела…       Слышно, как Хёнджин, хмыкает.       — Нет, за полчаса управимся.       Как только загорается разрешающий сигнал светофора, Hayabusa срывается с места, едва не оставляя Феликса сидеть на асфальте попой, но только лишь потому, что Хёнджин, будто чувствуя, что пассажир сзади него расслабился, сам прижимает его руки к себе. Феликс вцепляется в кожанку всеми своими силёнками, сжимая Хёнджина, и закрывает глаза от силы рывка.       До моста через реку, а он понимает, что едут они на Левый берег, еще два светофора, а Хёнджин так разогнался, будто собирался сразу перелететь через этот самый мост. В ушах стоит рёв от их байка, а в ушах у Феликса кто-то… поёт? Сначала едва слышно, но Феликсу нравится то, что он слышит. Какая-то незнакомая песня, но отчего-то ему хочется вслушаться. Возможно, в этом виноват голос альфы, выводящий слова так, будто они сейчас не мчатся на скорости под 150 км/ч, а неспешно гуляют уже по парку. «Just follow me, I’ll lead, night and day (Escape now) In exchange for this pain, can you promise me To show your love for me every day? Oh Come with me, let’s escape now (Run, run, run) Ah-oh! Escape now»       — Что за песня? Ни разу не слышал! — Феликс понял, что мотив довольно прилипчивый, и теперь ему хотелось послушать её полностью.       — О, ты навряд ли будешь слушать эту группу. Это к-поп. Потом расскажу подробнее, если захочешь. Меня младшая сестра подсадила. Но у них очень много крутых песен.       Все светофоры остались позади и они, пригнувшись, вернее, пригнулся Хёнджин, а Феликс за ним, соответственно, прильнув как можно ближе и обхватив его со всей возможной страстью, или от страха, ушли в отрыв вниз по спуску к широкому мосту.       Феликс открыл глаза где-то на середине реки. Приглушённый шлемом свист в ушах, сумасшедшая скорость, от которой хочется и плакать, и смеяться одновременно, прекрасный вид на залитую весенним, апрельским солнцем реку с десятками стоящих у набережной белых прогулочных катеров и большими баржами, лениво тянущимися по водной глади, светящийся какой-то надписью купол нового стадиона на противоположном берегу и широкая и такая надёжная спина альфы, к которой он сейчас прижимался — что могло пойти не так?       Возможно, у Феликса просто сегодня был один из самых счастливых дней.       В его голове родился совершенно потрясающий текст для его будущего фанфика. Он проговаривал его про себя шёпотом, стараясь это делать так, чтобы не услышал Хёнджин, но так, чтобы он сам мог запомнить и потом записать. «Чёрная Suzuki Hayabusa летит по ночному шоссе, мягко входя в повороты и доверчиво наклоняясь почти параллельно земле. Иногда кажется, что колеса парят, едва касаясь плавящегося под ними асфальта. Двигатель урчит мягко, но громко, разносясь эхом по безлюдным просторам. Мотоциклист в кожаном костюме черного цвета с красными вставками почти сливается со своим скоростным монстром, прижимаясь грудью к рулю. Воздух будто раздвигается перед ними, пропуская и давая простор для разгона. Ветер свистит в ушах даже сквозь шлем, дополняя картину сумасшедшей скорости. Но всё когда-то заканчивается. Особенно свобода движения. Перед ночным гонщиком выросли бетонные сооружения, которые люди называют домами. Он усмехнулся, постепенно снижая скорость до почти разрешенной. Мотоциклист влился в неспешный поток гудящих машин и нетерпеливо двигался в нём, периодически сигналя чересчур наглым участникам движения. Не выдержав плотного, тягучего и оттого медленного потока, он сворачивает в ближайший переулок, желая объехать эту тянущуюся и светящуюся фонарями заднего вида змею из автомобилей. Лавируя в узких проемах между домами, он выскакивает на свободную улицу, параллельную той, с которой он свернул. Suzuki не спеша набирает скорость, довольно урча. Разгоняться здесь не стоит, но это уже лучше, чем плестись в пробке. Стрелка на спидометре неукротимо растет, раздражая сердце адреналином. Он любит скорость. Любит свободу, которую ощущает, когда садится на свою Hayabusa и выезжает за город погоняться с ветром наперегонки. Такие ночные поездки дают ему ощущение жизни. Ощущение, что он все еще жив. Потому что днём он ничем не отличается от сотен одинаковых, будто клонированных жителей города в белых рубашках, галстуках и костюмах, спешащих в свой офис».       О, да! Эта работа станет его бриллиантом!       — Что ты там шепчешь, Ликс? — собственное сокращённое имя приятным звуком осело сначала в лабиринте слуховых проходов, а потом опустилось куда-то глубже. Это всё действие весны и скорости. Феликс был уже влюблён. В хорошую погоду, в этот байк и в этого альфу. А почему бы и нет? Даже если это и безответно. Ведь для творческого человека вроде него любые эмоции очень важны. С ними легче пишется. Будь то чувство лёгкой влюблённости или горечь от безответной любви. Он умело всё перерабатывал в красивые тексты. Его читатели плакали и смеялись вместе с ним, и это давало Феликсу возможность проживать еще кучу разных жизней, а не только одну скучную свою.       — Да так, не обращай внимания. Сам с собой, — Феликс захихикал.       — Ну, тогда, держи-и-ись! — крикнул Хёнджин и крутанул ручку газа до полного перед съездом с моста.       Они, действительно, приехали к стадиону. Даже днём здесь царила крутая атмосфера. На парковке тусовались несколько десятков байкеров, гремела какая-то музыка. Парни и пара девушек, пили энергетики и что-то шумно обсуждали.       — О, Хёнзалес, дарово! — Как только шум двигателя их байка затих, к ним сразу же направились два парня в типичной байкерской экипировке. Хёнджин слез с мотоцикла, снял шлем, встряхнул головой и, очевидно, сердцем Феликса.       Зачем он такой красивый и притягательный? Хорошо, что Феликс всё ещё сидел в шлеме иначе ему сейчас было бы жутко стыдно за свои горящие щёки. Влюблённость ради вдохновения — это одно дело, но влюбляться по-настоящему в планы Феликса не входило. Но что-то ведь должно было пойти не так, и не так пошёл сердечный ритм пойманного в клетку, будто птичка, сердечка.       — Привет, парни! — все трое обменялись только им знакомым ритуалом знакомства, после чего Хёнджин вернулся к Феликсу и стянул с него шлем.       — Оу, что за красавчика ты к нам привёз, Хёнзалес? — Один из подошедших, театрально положив руку на то место, где, по идее, у него должно было быть сердце, помог Феликсу слезть с байка. — Минхо, — представился он, шаркнув ногой. Это выглядело немного нелепо, учитывая то, что на нём была кожаная безрукавка, штаны из такого же материала, а бицепсы были перетянуты тонкими ремешками. Смотрелось очень круто и необычно. — А как зовут вас, милое создание?       — Феликс, — засмущавшись пробасило создание.       — Ого! Круто! — Для тех, кто был незнаком с Ли Феликсом, это почти всегда было шоком. Его нежный образ белокурого веснушчатого ангела резко контрастировал с голосом сорокалетнего мужика, басовитого, но вместе с тем жутко сексуального, для некоторых. Для каких таких некоторых, давайте пока оставим в секрете. — Ты меня сейчас сбил с ног и притоптал, как окурок. — Минхо часто заморгал, откидывая упавшую на лоб чёлку.       «Красивый» — мелькнуло у Феликса. — Но мой лучше. Стоп. Что значит «мой»? Никакой он не мой». — Щёки вновь потеплели от притока к ним крови.       Альфы беззлобно засмеялись, очевидно подумав, что Минхо смутил омегу.       — А могу я узнать, свободно ли сердце этого принца? — Минхо притирался к Феликсу, мило подмигивая.       — Минхо, иди на хуй! — Хёнджин пихнул друга в плечо. — Не зарься на то, что тебе не светит. У тебя вон, Чонин есть. А то я сейчас в телеге ему запишу, как он любит «кружочек», чтобы показать, что ты к чужим омегам клеишься, пока он учится. — Все засмеялись с понятной только им шутки.       — Понял, принял, на чужое не претендую.       — Не обращай внимания на этого обормота. Он хороший, просто играть на публику любит. И красивых омег тоже, — Минхо послал Феликсу воздушный поцелуй, а Хёнджин подошёл ближе и вдруг приобнял омегу за плечи, слегка притянув к себе. — Он у нас просто в театральном, в ГИТИСе учится. Вот и выдаёт нам представления. Тренируется, так сказать, на нас. — Парни, мы сейчас подойдём. Мне к бате надо! Пошли. — Хёнджин взял Феликса за руку и потянул его по направлению к стадиону.       Почти возле служебного входа он остановился так резко, что Феликс, крутивший головой направо и налево, врезался в него.       — Слушай, Феликс, тут такое дело, — Хёнджин замялся и отпустил руку омеги, которую всё это время держал в своей. — Я тебе сейчас кое-что скажу, но запомни, пожалуйста, что первая часть моего монолога совсем никак не связана со второй. И вообще, эти слова должны были быть сказаны не здесь и не сегодня, но… У меня просто нет другого выхода… В общем, я на тебя давно смотрю и ты мне очень нравишься, Феликс.       Феликс распахнул глаза на это неожиданное признание от альфы. Он даже не мог себе представить, что такой альфа обратил на него, обычного, ничем не выделяющегося, омегу, внимание. Сердечко заколотилось. Почему-то захотелось поверить в эти слова. Его самая большая мечта, которую он часто вписывал в свои истории, сбывалась прямо в этот момент. Да, это было не книжное или киношное красивое признание на закате, на берегу моря или на романтическом ужине, но от этого его ценность и неожиданность не уменьшалась.       — Хёнджин. — Феликс не знал, что ему следует ответить в таком случае. Этот день он, кажется, запомнит надолго. Знакомство с Хёнджином, катание с ним же на суперском байке и вот… признание.       — Ничего пока не говори, Феликс, не надо. Потому что я не удивлюсь, если через минуту ты захочешь меня послать или влепить пощёчину. И я пойму это. Даже после этого признания. В общем, дело вот в чём. Мой отец — жуткий консерватор. Он хочет, чтобы я вместо того, чтобы развлекаться с парнями и «заниматься хуйней», по его словам, сидел с ним здесь, — он махнул головой в сторону стадиона, — и набирался опыта, а я не хочу заниматься бизнесом! Я хочу рисовать, хочу учить этому детей, хочу организовывать выставки. Мне интересен сам спорт, но не бизнес на нём, понимаешь? — Феликс заторможенно кивнул, хотя ничего не понимал пока. Но он чувствовал, как искренне и откровенно говорил с ним сейчас альфа. Его лёгкий, едва слышный ранее запах жареного каштана начал немного горчить, когда Хёнджин рассказывал особо эмоционально.       — Короче, он хотел меня отправить за границу учиться, а я ему сказал, что у меня есть омега, и мы ждём ребёнка. Он, конечно, орал сильно, но папа его успокоил, сказал, что семья меня остепенит и, возможно, никакая заграница мне не потребуется.       Вот здесь Феликс офигел. То есть, Хёнджин, который только что ему признался в симпатии, не свободен, так ещё и скоро станет отцом? Ну, пиздец, пришвартовались. Они совсем недавно познакомились, но почему у Феликса создалось ощущение, что его предали? И зачем он вообще сегодня подошёл к этому мотоциклу?       — И я прошу тебя подыграть сегодня мне при отце, изобразив моего омегу. Теперь можешь влепить мне пощёчину или развернуться и уйти. Но перед этим, я ещё раз хочу тебе сказать, что мои слова про то, что ты мне очень нравишься — чистая правда. И попросить об этом тебя я решил только сейчас. До этого я собирался по возможности избегать знакомства отца с несуществующим омегой. — Хёнджин вздохнул и, достав сигарету, прикурил. Переживал.       Феликс не курил и в другой раз бы, конечно, попросил не делать этого при нём, но сейчас почему-то не стал.       — Что от меня требуется? — Его язык — его враг. Хёнджин подскочил и тут же затушил окурок о подошву ботинка и выбросил его в урну. Феликс вздохнул, будто спрашивая сам себя: «Ну и на хрена я туда лезу?»       — Да ничего особенного. Сейчас мы зайдем к нему за документами, и я вас познакомлю. Если что, мы так же учимся в одном универе, познакомились полгода назад, беременность случайная, но делать аборт тебе нельзя. Срок, ну… сам скажи, но я признался ему меньше месяца назад.       Феликс кивнул. Вот так неожиданно за один день он обзавёлся и парнем, и новым для себя статусом — беременный омега.       Внутри стадиона было тихо. Длинный коридор со множеством дверей — ничего необычного. Они шли к последней, судя по всему.       Хёнджин вошёл без стука, держа ладонь Феликса в своей. Омега волновался. Немного. Нет, много. Боялся накосячить перед отцом Хёнджина и в то же время до сих пор не понимал, зачем согласился на эту авантюру.       Хёнджин кивнул секретарше, сидевшей за столом, и они прошли во вторую дверь.       — Привет, отец! — Мужчина, сидевший за столом поднял на вошедших голову. Феликс заметил, как он скользнул взглядом по их переплетённым рукам.       — Здравствуй, Хёнджин. Здравствуйте! — Он обратился к Феликсу.       — Добрый день! — Феликс увидел обычную реакцию на его голос и вдруг почувствовал себя смелее.       — Отец, это Феликс, мой любимый. — Хёнджин взглянул на омегу, и тот мог поклясться, что Минхо бы сейчас аплодировал стоя актёрскому мастерству друга. Его глаза горели, будто он и вправду смотрел на любовь всей своей жизни. — Феликс, а это мой отец, Хван Рино.       — Очень приятно наконец познакомиться, господин Хван. Теперь я понимаю, в кого мой, ой, простите, — он смущённо опустил глаза, — в кого Хёнджин такой красивый! — Феликс вытянул руку из ладони «своего парня» и протянул её подошедшему к ним отцу.       — Ну что ж, мне тоже приятно познакомиться с омегой моего сына и папой будущего внука или внучки. Признаться, я думал, что тебя не существует. — Хван-старший засмеялся. — Спасибо за комплимент, но, хочу, сказать, что и вкус у сына от меня — ты очень красивый и милый, Феликс. Чай будете?       — Нет, отец, спасибо, мы спешим. Я обещал Феликсу подготовиться к курсовой.       — Да, извините, нас, у меня и правда сегодня очень много домашних занятий.       — Хорошо, молодёжь! Идите уже. Вот папка с документами, Хёнджин. — Феликс едва заметно выдохнул, радуясь, что всё прошло даже без допроса. Но, видимо, сглазил. — Вы уж простите меня, дети, но можете порадовать старика… Хёнджин, поцелуй, пожалуйста, Феликса. Сто лет не видел, как молодежь целуется.       — Отец, ну что за глупости? — Хёнджин сжал кулаки, закипая. — Ты не веришь нам, что ли?       — Вот поцелуешь своего омегу, поверю и отпущу вас восвояси. — Отец стоял, переплетя пальцы рук и усмехаясь.       Феликс, смущаясь и облизывая губы, испуганно смотрел на Хёнджина. Хорошо, что Хван-старший этого не видел, потому что Хёнджин закрыл омегу своей спиной от него. «Извини», — одними губами прошептал он и, притянув осторожно Феликса к себе, накрыл его губы своими.       Всё то, как Феликс описывал в своих фанфиках поцелуи, не имея о них нормального представления, можно было считать самым большим обманом века. То, что он ощутил сейчас, невозможно было бы описать словами, даже выучив все словари синонимов, омонимов и всяких других -нимов.       Он будто потерялся, пропал, разлетелся на атомы. Хёнджин целовал его нежно, но в то же время страстно, прижимая его голову к себе и путаясь пальцами в белокурых волосах. Поверхностный, лёгкий поцелуй, ласкающий его губы, уже должен был перерасти в более глубокий, но голос отца прервал их.       — Ладно-ладно, убедили. Феликс, приятно было познакомиться и извини за это, — он развёл руками. — Я не очень доверяю своему сыну.       Феликс, держась на ногах лишь за счёт того, что его придерживал Хёнджин, смог только кивнуть на эти слова. В голове всё плыло и кружилось. На языке приятно горчил табачный привкус альфы.       Хотелось продолжить. Хотелось вкусить Хёнджина больше. Хотелось распробовать его поцелуй на вкус.       Когда они вышли из кабинета и направились к выходу, Хёнджин виновато опустив голову, проговорил:       — Прости за отца, Феликс, и за то, что поцеловал тебя. Лучше бы он допрос устроил.       Феликс резко остановился посреди коридора.       — Хёнджин, ты… Ты можешь поцеловать меня ещё раз?       — Что? — Альфа непонимающе посмотрел на Феликса, который стоял возле него, глядя снизу вверх, и кусал свои красивые губы.       — Поцелуй меня… А то вдруг, твой отец и сейчас следит за нами, — он кивнул на висящую прямо над ними камеру слежения и улыбнулся.       Хёнджина больше не нужно было просить. Его ладони обхватили лицо омеги, поглаживая подушечками пальцев. Губы нашли чужие, уже сами тянущиеся к нему, и накрыли их. Уже чуть смелее, чем в кабинете у отца. Альфа целовал так, что у Феликса начали подкашиваться ноги, и Хёнджину пришлось буквально удерживать его, прижимая к стене.       Язык скользнул внутрь, пробегаясь по кромке зубов, вылизывая рот Феликса так, что тот обхватил руками, а следом и ногами альфу, запрыгивая на него. Хёнджин застонал. Он не ожидал, что омега окажется таким чувствительным и жадным до его ласк. Им нужно было срочно убираться отсюда, иначе он не отвечает за себя.       Прижимая к себе Феликса, практически висящего на нём, он передвигался по пустому коридору почти вслепую. Как-то вовремя память подкинула ему то, что первая дверь чуть в стороне от входа — это комната отдыха для персонала, которого сегодня практически не было на территории, так как был будний день и уже почти вечер.       Не прерывая поцелуя, дразня Феликса своим языком, он довёл их до этой комнаты. Зайдя в неё, сразу же повернул замок на ручке.       Феликс, находясь в какой-то прострации, даже не сразу осознал, что уже лежит спиной на диване.       — Феликс, малыш! Я боюсь, что в таком состоянии мы не доедем до дома, — Хёнджин навис над лежащим под ним омегой, глядя на него горящими глазами. — Скажи мне, чего ты сейчас хочешь?       — Тебя, альфа, — Феликс сам плохо осознавал, что имеет в виду, но его омега лишь довольно поскуливала, соглашаясь и показывая, что доверяет этому альфе.       — Чёрт, малыш, я очень бы хотел дать тебе себя и взять тебя, но я и так много сегодня накосячил, что с нашим первым разом так поступить не могу…       Он наклонился, покрывая лицо Феликса поцелуями, опускаясь ниже, добираясь до пахучей кожи шеи. Феликс пах сиренью. Любимыми цветами его папы. Раньше отец часто их ему дарил, и этот запах Хёнджином воспринимался как дом, как уют, как семья.       Язык вылизывал острый кадык омеги, губы целовали каждую веснушку, желая однажды пересчитать их все. Задранное худи оголило подрагивающий от возбуждения живот и розовые соски.       — Господи, да за что мне всё это чудо? — застонал Хёнджин. — Я же сейчас не сдержусь! Ты самый красивый омега на свете, Ликси!       — Альфа, так возьми же меня, — заскулил тот, цепляясь пальцами за спинку дивана, за Хёнджина, не находя им места.       — Не здесь, мой маленький, не здесь. — Он резко дёрнул штаны Феликса, опуская их до коленей. Член омеги источал влагу, а из ануса едва начинала сочиться смазка.       Феликс охнул, прикрывая руками гениталии.       — Ликс, у тебя что… Никого не было? — Хёнджину редко попадались омеги-девственники. На смущённый кивок, он улыбнулся и понял, что не ошибся в Феликсе, когда выделил его из толпы ещё в начале года и почти сразу влюбился, даже не общаясь, а лишь наблюдая за ним со стороны.       Он достоин точно большего, чем этот диван, видевший кучу грязи. Он стянул с себя кофту, подстелив её под Феликса и склонился над ним, заглядывая в потемневшие от желания глаза.       — Я сделаю всё, чтобы ты влюбился в меня так же, как я в тебя, Феликс. — Он оставил поцелуй на сладких губах омеги и спустился вниз.       Феликс выгнуло дугой, когда пухлые губы альфы накрыли его член, засасывая его полностью, до касания носом Хёнджина его лобка.       Феликсу ещё никто не делал минет, но в его голове это теперь будет самый лучший.       Хёнджин наслаждался. Втягивал щёки, прижимал язык к нежной коже, ласкал пальцами мошонку.       Стоны Феликса пришлось глушить рукой, потому что его мальчик был очень чувствительным. Он метался по дивану, прикусывая ладонь и шепча имя Хёнджина, пока тот вылизывал его член и собирал сладкую смазку, слизывая ее с собственных пальцев.       Хёнджин почувствовал, как напряглось тело омеги, и приготовился попробовать его на вкус.       Однажды он подарит Феликсу незабываемую ночь и их первый раз. Но сейчас его рот, наполнен тёплым семенем омеги, и он радовался и этому. Феликс, кажется, еле дышал, с трудом разлепляя ссохшиеся губы.       — Я могу тебя поцеловать? — спросил Хёнджин, убирая мокрые пряди со лба Феликса. Тот кивнул, и Хёнджин поделился с ним влагой и его собственным вкусом.       — Я хочу тебя сожрать, вылизать, выпить до последней капли. Ты позволишь мне это сделать?       — Это… — Феликс облизал губы, положив ладошку на щёку Хёнджина, — официальное предложение встречаться?       — Да, так и есть.       — Тогда я согласен. Хёнджин довольно улыбнулся и чмокнул ладошку прямо в центр.       — И, ты не обижайся, Ликс, но в твоих фанфиках всё описывается совсем не так, как происходит на самом деле, и я тебе это…       — Что? — Феликс вскочил, скинув с себя альфу. — Ты читал мои фанфики?       Хёнджин засмеялся.       — Я твой самый верный читатель, mister_Lee. И теперь, в соавторстве со мной, они станут просто гениальными. — Феликс зажмурился, обнимая своего альфу.