Утро, гренки и твои сигареты.

Холодное утро, укутываясь в одеяло, сон постепенно пропадает, ему взамен приходит раздражёная сонливость. Девятичасовой сон не так уж и мал, но спать почему-то хочется... Сжимая клочки одеяла поближе к себе, Кармело понимает, что парня рядом нету, ни в кровати, ни в комнате. Перекатываясь с бока на спину, глаза начинают слезится, а челюсть машинально открывается для зевка. С кухни доносится слабый запах чего-то жареного, и ватные ноги сами плетутся на него. Завидя на кухне черноволосого парня, уголки губ слегка дрогнули, и Кармело вяло направился к нему. Синеглазый аккуратно складывает руки на талии партнёра, после ложась на его плечо. — Проснулся? – не отрывая взгляд от сковородки, говорит Тобиас. — Мнм, чо готовишь? Кармело чувствовал, как собеседник закатил глаза. От этого захотелось улыбнутся ещё сильней. — Во-первых, не «чо», а «что», а во-вторых, гренки. Голубые волосы приятно щекотали шею, от чего Тоби слегка отклонился. — Граматей немский, – Кармело прыснул, намеренно прижимаясь волосами ближе к шее, – Ты чего хмурый с утра пораньше? Черноволосый повернулся всем корпусом, из-за чего пришлось выпрямиться и убрать руки за спину: — Ты меня нервируешь... Бесишь, ненавижу тебя, придурок хренов! Краснея, Тобиас отвёл взгляд. — Но ты весь красный! — Ты тоже. Даже покраснее меня, думаю, будешь... — Да ну, правда что ли? Парень слегка наклонился для поцелуя, но его отпихнули: — Ты зубы чистил? У тебя изо рта воняет. — Любишь ты малину портить, Тоби... Кармело обиженно нахмурил брови, а после уселся на стол, что стоял сзади. Шнайен тяжело вздохнул, кинул взгляд на гренки, потом на Кармело и застыл, будто обдумывая что-то. Думы долго не длились, спустя пару секунд он прошуршал к сидящему и поцеловал в щёку. — Зубы почисть, тогда и поговорим. Умыться и почистить зубы не мешало бы, он и сам это понимал. Холодная вода бодрит, да и мятная паста тоже. Кармело ненавидел её всей душой, но ещё больше он ненавидел, когда Тобиас смотрит на него с отвращением или злостью. Ему хватило и того момента, когда он, как сумасшедший, сиганул с моста, и того разговора про Рудольфа. Ему было очень стыдно и тяжело принимать, что из-за него человек режется, да и тот взгляд, полный злости и ненависти к нему, он не забудет. Да, сейчас Тобиас смотрит исключительно с заботой, и это хорошо. Кармело надеется, что он будет злиться на него только так и никак иначе. Выходя обратно к кухне, он понимает, что Тобиаса на ней нет.

На крыльце, наверно.

Курит.

Ему нравится вкус алкоголя, но он старается не пить, зато сигареты скуривает за милую душу. Выходя на улицу, на ступеньках, как и ожидалось, сидит голубоглазый. — Опять дымишь? – вопрос не требовал ответа, это и так очевидно. — Чего это ты? По утрам же не любишь курить? — Захотелось, – парень склоняет голову, тем самым ложа её на ДеМонте, – Я тебя так... люблю... — Какие нежности, это не в твоём стиле... – Тоби слегка улыбается, – Я тоже очень сильно тебя люблю... Улыбается уже и сам Кармело, из этого придурка клещами не вытащить подобного, а тут такое, да за просто так. — Ток дым в другую сторону выдыхай. — Я подумаю. Спустя несколько затяжек сигарета была почти докурена, последний клочёк дыма был выдохнут собеседнику в лицо. — Фу, блядь, Тобс, иди на хер с сигаретами своими! – Кармело возмущённо нахмурил брови, отодвигаясь подальше от черноволосого. Шнайен протянул тонкие руки к щекам своего парня и довольно протянул его к себе, нежно целуя в губы. Сухие, полностью искусанные губы прижимаються к другим, и, чёрт возьми, наверно это и есть счастье! — Пойдём, а то еда остынет.