Найди меня между мирами( Восстановлено )

За несколько часов до того как проснулся Линч. Пепел. Тёмный, сухой и лёгкий спадал мелким ломтями и медленно оседал на стекле. Бумага тлела, словно горела ярким, отчаянным пламенем, но ни запаха ни огня не было. В один момент, никто даже и не уследил. Генри стоял и глаза нервно бегали по стеклянной витрине, в которой лаборанты запечатали пергаменты, найденные Егором. Первый, что был найден ещё в пустынном мире, медленно оседал прахом, в то время как из водного вполне спокойно оставался на своём месте. Лэмбтон молча следил, пока за его спиной несколько работников в придачу с доком, ждали вынесения вердикта. Тяжёлое молчание сковало всех кто стоял, от чего казалось даже приборы стали работать тише прежнего. - Как это произошло? Отчеканил он каждое слово холодно, в полу-шёпоте произнёс Лэмбтон и покосился за спину, где каждый из присутствующих попытался отвернуться, боясь попасть под взгляд. Лишь док, который стоял в метре от него не двинулся с места — понимал, что в любом случае всё скинут на него, поэтому даже не двинулся. Он спокойно выдохнул, словно был готов к этому вопросу и словно подготовил нужные оправдания, но было одно но — А'квери сам не знал, что произошло. Когда младший сотрудник сообщил ему о том, что произошло, тот был на другом уровне лаборатории. Тогда у А'квери не полностью осознавал, что происходит, но по нервному и спутанному диалогу с коллегой, он быстро среагировал и примчался как только мог. Тогда он думал, что Генри ещё не было на этаже, но как же сильно сердце пропустило удар, когда док обнаружил, как прах слетает на край витрины прямо на глазах у Лэмбтона. - Сэр я… Начал было А'квери, но голос отступил, стоило ему встретится с глазами Генри, что в холодной глубине серебра горели огнём немного гнева. Он словно чувствовал как это тяжёлое чувство распространяется, тянется от Лэмбтона к нему и обвивает шипастыми кнутами. А'квери знал, что-то что сейчас происходит вообще не объяснимо с его слов — и это не играло ему на руку. - Как, А'квери Спокойно, хоть в голосе слышались подавленные нотки, произнёс Генри и медленно развернулся на сгорбленного дока. Стук его каблуков заставил А'квери сглотнуть и наконец найти в себе силы ответить. Он поднял глаза. - К сожалению, я не знаю, что именно произошло и поэтому... Он нервно сжал руки, проведя ноготком большого пальца по коже, оставляя мелкие ранки на коже. - Камеры Резко рявкнул Генри и наконец развернулся к нему лицом. Док оторопел, но через секунду взял себя в руки и быстро подошёл к рабочему столу. Клавиши под его пальцами звучали оглушающе гулко, а секундное замедление работы систем вызывало острый укол по спине, что проходился больной дорожкой сквозь кости и отдавался яркими пятнами в разуме, словно если тот не выведет ответ сию же секунду, эта боль станет реальной. Свет экрана отражался в очках дока, быстро сменяемые окна и вкладки. Он открыл папку с последним, что записали камеры. Генри оттолкнул его и всмотрелся в изображение. Комната с витриной, в которой никого не было или лишь иногда мелькали образы проходящих халатов. Никто не подходил к витрине и не было ничего что могло бы вызвать возгорание. Всматриваясь в монитор Генри нервно ждал тот момент, когда наконец произойдет то, что произошло. Внезапно, в один момент, когда комната вновь была пуста внутри витрины резко вспыхнул пергамент. Эта вспышка была довольно яркой, что удивило Генри и одновременно заставило его задержать дыхание, ведь в глубине тяжелела мысль — почему никто не заметил? Так же как и появилась, вспышка исчезла, оставляя за собой лишь обгоревшее полотно, что медленно тлело и разваливалось на части. А'квери молча следил как быстро сменялись эмоции на лице Генри: от гнева и молчаливой ярости, до шока и растерянности. Скрипнули колёсики кресла, док пододвинулся и стоило Генри отойти от монитора, он закрыл камеры. - Выясните, что произошло Полу-шёпотом бросил в густую тишину Генри и пошёл в сторону выхода. Он не мог есть. Еда на холодном мраморе стыла мёртвым грузом, оставляя после себя лишь слабый аромат свежеприготовленной пищи. В голове было куча вопросов, ответ на которые он не мог дать, да и казалось, что разумного не было. Генри нервно сжимал пальцы, не мог усидеть на кресле, а всё из-за странного чувства нервозности, что как пружина внутри него не позволяла остановится на месте. Тихое бешенство иголками клокотало на периферии сознания с реальностью. Стул под ним заскрипел: он вскочил и начал мерить кабинет нервными шагами, будто под ним горел пол. Тихий гнев пульсировал в висках - не взрывной яркой и обжигающей яростью, а чем-то хуже: медленным отравлением мысли парализующей - почему?. Кончики пальцев похолодели; где-то внутри сжималась стальная пружина… и Генри знал: если она лопнет, остановить уже будет нельзя. Он остановился около окна, где белые полу-прозрачные ткани штор медленно дышали вечерним воздухом. Он провёл ладонью по белым волосам, слегка портя идеально зализанные локоны. Он прикусил губу, в голове было шумно и тот шум уже начинал выводить. Холодность его головы медленно таяла уступая место эмоциям. Он думал, что контролирует всё — людей, ситуацию...Линча. Тут он резко остановил весь поток своих мыслей и тут же обернулся на дверь, словно за ней стоял мифоискатель. Егор спал уже довольно долго, а Катрин всё ещё не позволяет ему пройти и узнать наконец, что она сделала с его объектом, что тот уже больше суток не открывает глаза. Конечно он знал, что Егор жаловался на что-то похожее на кошмары и на здоровье, которое последнее время хромало, но что бы так… Он быстро сорвался и накинув по пути пиджак вышел из кабинета. Ночной воздух был свеж и прохладен, но не настолько что бы охладить кровь, что сейчас стучала отбойным молотком в висках и теле Лэмбтона. Сейчас его особо не заботило, увидит ли его кто-то сейчас или нет — единственное что его сейчас волновало это очнулся ли наконец Линч или нет. Лэмбтон ступил на чуть смякший от времени и сырости пол веранды, успокаивая сбившееся дыхание и сверля глазами дверь. Ещё секунда, ещё момент и он наконец получит ответы, а если нет, то он особо и не брезговал использовать более грубые и не этичные меры. От этой мысли он даже немного усмехнулся. Выпрямившись и приняв совершенно без интересный вид, он медленно толкнул дверь и так же медленно вошёл внутрь. Дом уже не выглядел таким брошенным или пустым. Тёплая атмосфера внутри гостевого дома его даже немного удивила, всё же холод родных стен был для него привычнее, хоть и не особо приятнее. Генри сразу откинул эти мылси, встряхнув головой, в конце концов он тут не поэтому а по делу, весьма важному. Он шагнул в гостиную от куда слышался процесс работы. Катрин сидела за столом и что-то печатал на ноутбуке, иногда сверяя какие-то данные с записями, которые лежали неподалёку. Видимо доктор была сильно увлечена своей рабочей волокитой, что не сразу заметила вошедшего Генри. Катрин дёрнулась и с хлопком закрыла экран. - Он всё ещё спит? Голос холодный, даже немного отдающий презрением. Генри поднял глаза на ступени лестницы, словно знал, чувствовал что тот кто ему нужен там. Словно кот, что отлично понимал, где спрятано интересное. - Мистер Лэмбтон?… Скомкано начала она и поднялась со стула, осторожно, даже немного боязно поглядывая на него исподтишка. - Да, он сейчас спит. - И долго это будет продолжаться? Укоризненно произнёс Генри и медленно перевёл на неё взгляд. Уложив руки на груди он медленно пошёл на неё. - Вы обещали мне что сможете вылечить его, а сейчас идёт уже почти третьи сутки и никакого результата - Результат есть, - начала она медленно отходя к столу, - Егор жаловался на беспкойные сны и… - Мне всё равно на что он жаловался, мне нужно, что бы результат был, но к сожалению его всё ещё нет, Катрин. Он остановился в пару шагов от сжавшееся Катрин, та не смотрела в его глаза и металась в собственных мыслях от немого гнева, до истеричного страха. Она сглотнула и прочистив горло собралась с мыслями. Всё же она всё ещё помнила тот болезненный и полный безысходности взгляд Егора. Ей было жалко его по-человечески, но что есть человечность и сострадание рядом с таким, как Генри? - Я добилась результата, - она указала ладонью на лестницу, словно указывала бы на мифоискателя, - организм объекта был истощён и ему был необходим сон, что я и сделала. - Почти трое суток… Но тут Катрин его перебила, в её взгляде промелькнула огненная уверенность, что подкреплялась горящим сердцем. Она желала помочь и она сделала это. - Я специально ввела его в искусственную кому, что бы тело начало отходить от последствий...того что с ним было. Её голос дрогнул, стоило Катрин вспомнить те моменты, но всё же она продолжила. - Если вы сейчас потревожите его, то скорее всего всё что я делала пойдет насмарку. Генри молча слушал её твёрдый и уверенный тон. На секунду он даже немного опешил, но всё же Катрин была той, в кого он вложил многое. Он мелко хмыкнул и провёл пальцами по подбородку, изучая её слегка настороженное лицо. - Сколько он проспит? - Столько сколько потребуется, я ещё не получила результатов его анализов из лаборатории. Лэмбтон расслабил плечи. Взгляд прошёлся по её фигуре, словно пытаясь выцепить острым взглядом хоть тень в сомнениях её действий, ведь иначе всё может плохо кончится. Но ничего не было, Катрин была максимально стойко уверена в правильности своих решений. Генри сделал плавный шаг назад, примечая как она сдержанно и облегчённо выдохнула. - Оригинал документов мне на стол Спокойно произнёс он и доктор, сначала потупив взгляд, но всё же осознав смысл сказанного быстро и рвано закивала головой. Мужчина лишь вновь окинул её взглядом, а после ушёл в глубоком молчании. Лэмбтон знал, что Катрин не станет утаивать от Егора какой либо информации о том, что происходило пока тот спал. Лениво и по буднему перебирая между пальцев белоснежные листы бумаги, он изредка бросал взгляд на тонкий печатный шрифт и формулы с таблицами. Подбородок удобно покоился на ладони. Он специально не поднимал глаз на Егорa, который уже двадцать минут неподвижно сидел напротив, сверля его взглядом и изредка хмуря густые брови. Тот же взгляд который так разгонял кровь и заставлял думать Лэмбтона о том, как же ухищрённее надавить на Егора, пока тот активно тому сопротивлялся. Этой ненависти было бы достаточно дабы разогреть кровь в жилах ледяной статуи. Это была своего рода игра, при которой обе стороны не имели ни поражения ни победы, битва без приза. Только если для Егора это была холодная и жестока вражда, для Генри — лишь один из тысячи неугомонных дуэлянтов, которого он старался прочесть. Лэмбтон любил это чувство, когда слабости и боль соперника вылазят наружу и открываются болевые точки, ударь по которым и горячая жизнь прыснет фонтаном. - Ты заставил Катрин привести меня сюда дабы просто игнорировать? Не выдержал Егор, от чего Генри мысленно улыбнулся — щеколда капкана начала медленно двигаться. - Я лишь хотел узнать, как вы, - он лениво поднял глаза на напряжённое лицо Линча и так же бархатно, - мистер Личн Егор не выдержал. Кресло противно скрипнуло от того, что Егор вскочил на месте. Зелень в его глазах замерцала. И тут Генри подумал про себя, как же ему нравилось смотреть в этот глубокий цвет изумруда, что отливал холодной ненавистью к его персоне. Чистая, нескрываемая и такая настоящая ненависть к нему забавляла, заставляла Лэмбтона мысленно улыбаться. Он вдруг мысленно перенёсся года на два назад, когда был приглашён на один из подпольных аукционов, где когда-то увидел странную, даже немного пугающую своей особой атмосферой экспозицию — два ювелирных глаза, что предстояли пред публикой как «Глаза свидетеля». Чистый изумруд, что играл роль радужки на фоне мрамора и чёрных вкрапинок — чёрных алмазов. Если другие смотрели на эти глаза как на нечто аутентичное и даже философское, то Лэмбтон не мог себе представить, как эти глаза будут прекрасно отражать эмоции. Камень не был живым, не был пропитан той болью и человеческой натурой, которая раскрывалась, стоит заглянуть в окна души. Он не мог описать словами как же был мимолётно рад тому, как же было приятно уничтожать эти глаза, как части от экспозиции летели во все стороны и разбивались о грубый металл. - Ты слышишь меня? Голос Линча вернул его в реальность. Лэмбтон проморгался и откинувшись на спинку кресла вернул себе тот отчуждённый вид. Пальцы прошлись по линии носа и челюсти, словно так он невидимо сменял своё лицо. - Прекрасно, мистер Линч, - он вновь встретился со взглядом Линча, но теперь в груди не было того чувства восторженности, - и надеюсь, что вы помните о своё месте в этом доме. Линч оторопел, его порыв приутих, а сам он сел обратно на кресло, свесив голову. - Помню