Стратегия выживания

Ещё в самом детстве, когда Тодороки Шото был маленьким неотесанным мальчишкой, он понял, в какую семью попал. Отец - жестокий и надменный тиран, не жалеющий своих жену и детей. У матери психика сдала когда Шото было примерно лет 5 и она отправилась в психиатрическую лечебницу. Почему-то всех своих детей Энджи Тодороки поделил на две категории: мусор и Шото. Он не понимал, почему его старшие братья и сестра были просто никем по мнению отца, а Шото оказался каким-то хреном особенный. Он вроде был не умнее Нацуо, не сильнее Тойи и не красивее Фуюми, но почему-то был любимчиком. Однако, это была вовсе не привилегия. Семья Тодороки была потомками настоящих ниндзя-самураев (да, да, по мнению маленького мальчика это одно и тоже), которые были в прошлой эпохе на страже императорской семьи. Это великая честь и гордость сохранять Японскую культуру и обычаи. Шото понял, почему он особенный, когда осознал, что его шаги тише всех членов семьи. Он был невероятно талантлив. Может быть в эпоху, когда были ниндзя, это было бы преимуществом. Но теперь это просто пустой звук, а вся эта трескотня нужна для демонстраций ради туристов и простых патриотов страны. На всех праздниках, где нужно было выступить, семья Тодороки всегда присутствовала, показывая искусство шиноби и самураев. Великая честь и слава хранить столь важное национальное достояние семьи. В 8 лет у Шото начались панические атаки от невероятного количества тренировок и избиений отца. Тогда, уже в 9 лет, ребенок задумывался о Харакири, но знал, что если выкинет что-то такое, то отец заставит вспороть живот и всем своим братьям и сестрам, а также они с мамой тоже - позор же. А в 10 лет его отвели к врачу для выяснения сущности. - Так, как и все мужчины вашей семьи, вы точно альфа,- уверенно сказал врач, осматривая ребенка. - Умоляю, не говорите родителям,- вдруг зарыдал ребенок в кабинете врача. Обычно все радуются, услышав, что ты альфа, но не этот мальчик. Спокойный и рассудительный ребенок рыдал как в последний раз, а врач ошеломленно смотрел. - Это ведь хорошие новости,- похлопал глазами доктор, а затем устало зевнул.- Чего тут рыдать? Шото не знал, что в тот день на него нахлынуло, но все страшные воспоминания, сдержанные эмоции и невысказанные обиды он вдруг рассказал абсолютно незнакомому доктору, заливаясь слезами. Про то, что отец не щадит их семью, про то, как мечтает увидеть мать или хотя бы позавтракать с братьями и сестрой, которых считают мусором, про то, как ненавидит гребаный тренировочный зал в их доме. И если вдруг отец узнает, что он альфа, Шото был уверен, отцу башню будет сносить ещё сильнее и тогда избитый и покалеченный Тодороки самый младший не сможет уже ничего сделать, кроме как решиться на суицид. Врач был поражен, что маленький мальчик, который должен сейчас бить по мячу с одноклассниками и радоваться каждой минуте жизни, влюбляться впервые, ненавидеть математику и все в таком духе уже ненавидит эту жить и мечтает поскорее с ней попрощаться. И как сильно он беспокоится о будущем семьи. Врач был настолько обескуражен искренними слезами ребенка, что ничего не смог сделать. - Скажи родителям что ты омега. Давай дам тебе свой номер. Я вижу ты взрослый уже и сможешь если что мне позвонить,- говорит мужчина.- Меня зовут Айзава Шото. - Я тоже Шото, Тодороки Шото,- перестал плакать мальчик.- У вас будут проблемы? - Нет,- пожал плечами доктор.- Только если ты будешь выполнять все мои рекомендации и по каждой проблеме звонить. А ещё придется пить таблетки, ведь с возрастом у тебя появится твой запах, а также инстинкты продолжения рода будут брать верх. Будешь выполнять все мои рекомендации - сохранишь легенду и раскроешь правду, когда поймешь, что готов. - Я обещаю, доктор. Я буду называть вас Айзава-сенсей,- кивнул мальчик и вытер слезы. А затем взял бумажку. - Живи, тёска. В тот день Энджи Тодороки оторопел, услышав, что единственный достойный ребенок - это грязная похотливая омежка. Его братья и сестры были сильно удивлены. Энджи долго орал по телефону на Рэй, за то что не смогла ни одного нормального ребенка родить. А Шото внутри себя стоял на коленях и молил мать о прощении за то что сделал. Признаться, эта говеная тактика дала свои плоды. Тренировки были не такие жестокие, отцу теперь было плевать на всех детей. Но талантливого Шото все же не отпускал, и в 15 лет Тодороки младший мог назвать себя полноценным ниндзя, только уже без постоянных избиений отца и «ты глава клана черт возьми». Ответственности стало меньше. Таблетки стали частью рутины Шото. Для отца он говорил что они нужны чтоб к нему не приставали, иногда запирался в комнате «типо течка», жизнь стала лучше. Лучше, но фальшивой. Ещё после той истерики в кабинете у Айзавы-сенсея Шото больше не мог ни смеяться, ни плакать, а его сердце словно покрылось толстым слоем льда. В будущем это помогло, ведь притворяясь омегой, у него была отличная выдержка когда он сидел рядом с течным омегой. Конечно, приходилось дома потом дрочить, но рядом он всегда вел себя будто бы тоже часть общества омег. В основном там были девочки. Они научили его мужскому макияжу, который скрывал шрам на его лице, полученный во время тренировок с огнем. Девочки научили его хорошо одеваться, хорошо выглядеть, быть приветливым и несмотря на то, что они этому даже не учили, сами рассказывали о жизни обычного омеги. Ложь разрасталась паутиной, в которой уже погряз Шото с головой. Он старался не выделяться. Делал вид, что ему тоже нравится какой-нибудь самый популярный в школе альфа, даже типо в любви признавался (хотя и шанса не было), устраивал тупые посиделки «о разбитом сердце», где делился выдуманными подробностями своей ужасной течки. Всё его окружение думало, что он и правда обычный омега, просто с телосложением не повезло. Обычно омеги не очень высокие и очень фигуристые, а фигуре как у Тодороки даже альфа многие завидовали. Девочки сходились в одном: будь Шото альфой, то явно за ним бегали бы. Тодороки же говорил, что всегда много тренировался, ведь он самурай днём, а ночью ниндзя. Вот теперь и фигура пострадала. Все начало рушиться, когда настал второй курс университета. К ним в группу перевелся другой омега. Он не был похож на остальных омежек. Взбалмошный, злой и просто кричащий о том, как он ненавидит всех. Он перевелся из другого университета из-за огромного скандала, так как избил преподавателя до полусмерти. Шото узнал, что этот преподаватель приставал к нему, за что и был наказан. - Я вообще не понимаю как ты терпишь это идиотское общество тупорылых блядей,- сказал блондин, обводя пальцем всех девочек.- По тебе видно, что ты не из них. - Что?- переспросил Шото. - Что ты не очередная тупорылая блядь, которая пришла в универ за тем, чтобы поскорее найти хуец побольше и покрасивее,- пояснил Бакуго.- У тебя глаза пустые. Наверное, впервые, за долгие годы, в глазах Шото заиграл блеск. Блеск, что малознакомый человек его понял, пообщавшись с ним всего пару часов за обеденным перерывом и на парах. - Ты проницателен,- сказал Тодороки. - Тс, конечно. Так почему терпишь этих блядей?- спросил блондин.- Или я ошибся и ты тоже ждешь такой хуец? - Явно не последнее,- помотал головой Тодороки.- И я не хочу об этом говорить. - Как желаешь, двумордый. Бакуго достал из своего рта чупа-чупс, немного причмокивая губами, а затем запихнул его в рот к Шото. - В знак дружбы,- пояснил светловолосый омега. Шото с некоторым удивлением, принял такой подарок, а затем зачал рассматривать собеседника. И черт возьми, впервые за все ебаное время его сердце, которое даже во время бега билось с одним ритмом, начало чечетку отбивать. Эти рубиновые глаза с легкими синяками от недостатка сна под ними, длинные ресницы, которые порхали как крылья бабочки, светлая гладкая кожа, блестящая как драгоценность, легкий румянец и припухлые губы, которые прямо сейчас хотелось поцеловать…. Шото схватился за сердце, а затем извинившись перед преподавателем, просто выбежал из аудитории. Бакуго провожал его удивленным взглядом, но решил просто позже написать. Что-то ему подсказывало, что сейчас за ним бежать не надо. - Сенсей, нужно встретиться и срочно,- держал у телефон в руках Шото. - У меня выходной и я сплю,- потянул Айзава сонным голосом. - Я уже бегу к вам в гости,- говорит парень. - Ладно. Бакуго в этот момент смотрел в окно. Ему было не интересно, что говорит преподаватель, гораздо интереснее наблюдать за птичками. Одну птичку он запомнил. Это был просто выпорхнувший их окна этажа ниже Шото, а Кацуки аж резко встал от удивления. Тодороки даже не думал, что на него смотрят. Он просто нашел кратчайший путь - через окно. Там рукой зацепился за дерево и на раскачивании от прыжка сделал повторный прыжок вниз, делая перекат. А затем также с легкостью акробата перепрыгнул огромный двухметровый забор, используя лишь одну руку. Кацуки был заворожен. Прыгнуть с третьего этажа на дерево, чтобы прыгнуть на землю и перекатиться и так быстро встать и побежать! А затем ещё и с места перепрыгнуть огромный забор! При этом это зрелище было настолько быстрым, что это впечатляло ещё больше. Бакуго тогда подумал, что Шото не человек, он явно птица, раз умеет летать. И делает это охренительно красиво. Большая гордая птица. - Охренеть,- тихо прошептал Бакуго. - Вы меня плохо услышали? Сядьте на место,- преподаватель встал перед лицом Кацуки. Тот, тихо ругнулся и сел. Он обязательно потом спросит у Тодороки, откуда у него крылья. И где, вашу мать, он научился такому. Если Бы Бакуго Кацуки так умел, то наверняка никогда бы не ходил больше через дверь. Или не строил из себя обычного человека, я выёбывался бы на всех парах физкультуры насколько это будет возможным. Если бы он был птицей, то он был бы рядом со жгучими солнечными лучами и весь мир для него был бы лишь пылью под ногами обычных людей. Так что же не так? Почему этот гребаный Тодороки ведёт себя как обычный человек? Зачем он обсуждал недавно последний вышедший альбом какого-то корейского бойз-бэнда с тупыми блядями и с пустыми глазами рассказывал о своей любви к этой группе? Почему он постоянно врёт... **** - Сенсей, я не могу себя держать в руках,- в панике произнёс Шото. Вернее, ему так казалось. На деле каменное лицо с минимальным выражением чувств и эмоций. Айзава уже долгие годы знает этого мальчишку и работает с ним над его, так сказать, проблемой. За эти годы они стали друг другу очень близки. И даже иногда по выходным заходили в закусочные перекусить. Тодороки всегда считал доктора Айзаву своим первым настоящим другом, ведь тот уже 10 лет хранит его секрет даже после угроз отца. - Я тебе говорил, что когда-нибудь сорвешься,- кивнул доктор.- Природа возьмет свое. - Сенсей, я не знаю что делать,- продолжал он. - Ты слишком вжился в придуманную роль. Скажи всем правду - и все встанет на места. - Это не так просто. Отец… - Что он тебе уже сделает? Ты взрослый и сильный альфа. Пока ты не контролируешь себя, тебе перестанут помогать все таблетки и рано или поздно твой секрет будет раскрыт. Айзава ещё долго в тот вечер говорил с Тодороки. Убеждал его, что сказать всем правду будет правильным. Но Шото так и не решился. Тодороки после ещё пару дней отсидел дома типо течка раньше началась (на деле просто жестко задротил в игры и по привычке оттачивал искусство владением катаной). А затем настало время вернуться обратно в университет и встретится лицом к лицу с Кацуки. Любовь - злая шутка, и её не должно быть в его жизни. Хочешь спокойной жизни - продолжай притворяться и плыть по течению во всеми. Банально как отреагируют одногруппники, когда узнают, что все это время переодевались вместе с альфой? Это не просто против правил университета, это большой скандал, из-за которого Шото может вернуться обратно в дом, в котором родился и это будет худшим сценарием из всех. - Здарова, двумордый. Ты оказывается летаешь?- со спины подбежал омега и запрыгнул на спину Шото. От неожиданности последний оторопел и просто упал лицом в землю. Нет, такого с ним явно не бывало никогда. Чтобы он, да так позорно упасть? Если бы это увидел отец, то сейчас явно он бы ещё сутки учил сына падать и избавляться от груза на спине. - Ой, прости-прости,- захохотал Бакуго, слезая с нового друга. А затем протянул ему руку. Но Шото поднялся без его помощи, проверяя сразу, не пошла ли кровь из носа, ведь он довольно больно ударился. Все нормально, наверняка просто небольшой синяк на лбу и покрасневший нос теперь. Кацуки заулыбался а затем дотронулся до предплечья Шото. Но удивился, когда тот дернулся так, словно его кипятком обожгли. Это ненормальная реакция человека на прикосновения. Так реагируют люди, которые живут в страхе перед миром. Так не живут те, кто умеет летать. - Можешь, пожалуйста, не трогать меня?- спросил Тодороки у нового друга. - Прости, я очень тактильный,- поднял руки вверх Бакуго.- А ты ещё и высокий такой, ничего себе. И наверняка подтянутый очень. Блондин указал их с Тодороки разницу в росте рукой, а Шото лишь отвернулся. Он не хотел знать этой информации, не хотел замечать, что Бакуго такой… милый? Его так и хотелось схватить, притащить в дом и оставить там навсегда. Легкий румянец на щеках собеседника не ускользнул от пары рубиновых глаз. Эта реакция вызывала неподдельный интерес. Ребенок, что боится всего мира, но так тянется к каждому лучику доброты. И блондин обязательно постарается, чтобы этот человек всё же показал всем ещё раз тот завораживающий полёт. - Что есть,- пожимает плечами Тодороки. - Каким ты спортом занимался? Я видел как ты убежал домой тогда, это было так круто! Атлетика? Гимнастика?- интересовался он. - Семейные причуды,- пояснил Шото.- Тебе ни о чем не говорит, что я Тодороки Шото? - Тодороки…- нахмурился Кацуки, ломая голову. Он ещё шел минуту так, пытаясь вспомнить, что он точно где-то слышал эту фамилию, но вообще не помнил где.- Точно! Даби твой родственник? - Даби?- удивленно спросил он.- А, Тойя мой старший брат. Все время забываю, что он Даби теперь. - Круто! Рок-музыкант твой старший брат! Наверняка родители гордятся. В этот момент Шото замолчал. От прытких глаз Кацуки не ушло, с каким выражением лица Тодороки резко замолчал и понял, что эту тему лучше не поднимать. Желательно никогда. Сложить да и два не сложно: у него явно не всё в порядке дома. И явно эта тема болезненно бьёт по его сердцу, стоит кому-то заговорить о ней. С этого дня они стали вместе сидеть на всех парах. Кацуки отгонял от Шото всех «тупорылых блядей», потому что они только портили ему жизнь. А ещё Бакуго никогда не покидало рядом с Шото чувство, что его обманывают. Он не понимал где, ведь как выяснилось, Тодороки на удивление искренний человек. Он всегда говорил в лоб как думал, одевал то, что ему хотелось, ел тогда, когда хотел есть. Но Бакуго просто не понимал, где его друг его обманывает. Шото мало говорил о себе и о своей семье. За все это время Бакуго понял только то, что в семействе Тодороки сложные отношения, но в целом больше ничего не рассказывалось. Конечно осознал он это ещё давно, но понимал, что в семейных отношениях там явно всё гораздо сложнее и запущеннее, чем кажется. А ещё, что либо у Шото нет своего мнения, либо ему категорически на все плевать и он давно в депрессии. Кацуки пытался поговорить на эту тему, но Тодороки профессионально переобувался в воздухе и не касался личного. Блондин видел, что день ото дня взгляд собеседника не менялся - всегда пустые глаза, потерявшие веру в эту жизнь. Однако, никогда не упускал те моменты, когда глаза загорались блеском, когда они с Кацуки в очередной раз вели себя как идиоты на парах, играли вместе в игры и когда Бакуго хохотал над ним до слёз, когда решил сделать причёску Шото как у себя - это было чертовски уморительно, даже Тодороки сам тогда смеялся над собой. Иногда омега приходил в гости к другу. Приставка, пицца на ужин, немного выпивки. Ох, а Шото оказывается совершенно не умел пить! Его выносило с одной банки пива похлеще чем Кацуки на выпускном! Тогда Тодороки показал все техники пьяного мастера катаны, а блондин так много не хохотал в жизни наверное никогда. Умеющий летать Шото даже в пьяном состоянии был круче всех, кого он видел, кто занимался традиционной Японской борьбой на мечах. Но тогда он был больше похож на героя Мортал Комбат в неумелых руках. - С тобой сложно дружить,- говорит блондин, лежа на диване в квартире Тодороки. - Почему?- спросил Шото, валяющийся на полу. - Не каждый выдержал бы столько лжи, но я почему-то все ещё верю тебе,- пожал плечами омега.- Только не отпирайся. Я не знаю где ты врешь, но знаю, что врешь. Когда-нибудь моё сердце будет разбито от этого. Шото прикусил губу. Ну конечно Бакуго видит его опять насквозь. Но разбить сердце… Неужели это именно то, о чём думает альфа? Неужели все их совместные посиделки сказались на сердцах обоих парней? - Что?- спросил он. - Ты мне нравишься. Хотя я не по омегам, просто…. Когда я вижу тебя, то мне хочется быть рядом,- сказал блондин. Так просто и легко, что Тодороки оторопел, приподнимаясь на локтях. Его взгляд встретился со взглядом Бакуго. Тот слабо улыбался и грустно смотрел на парня. Внутри Шото что-то щелкнуло. Эти блестящие рубиновые глаза, колючие волосы (но на деле мягкие), его бледная кожа…. Тодороки как в бреду приблизился к парню, наклонившись над ним. Кацуки не сопротивлялся, он лишь обхватил ладонями щеки друга, полностью готовый к поцелую. В момент, когда из губы почти соприкоснулись, в голове появились призраки прошлого. Как отец наседал на него, как избивал его, как он плевался кровью дома в тренировочном зале и как плакал в кабинете у доктора. Не может он так взять и все разрушить. Стратегия по выживанию, которую он придумал, с треском разваливалась всё сильнее, стоило ему увидеть рубиновые глаза. Всё рушилось как карточный домик, а Тодороки не был готов повернуть с этого пути. Он просто пытался выжить и огородить от боли маму, братьев и сестру. Хотя бы чтобы никто больше не страдал. Но Бакуго... Он был грозным хищником, загнавшим в угол Шото и грязно вырвав грудь из его сердца. Его сломленное и разбитое сердце уже навсегда принадлежало этому озорному омеге, который медленно, но верно собирал все эти осколочки в работоспособное сердце. Рядом с ним глаза Шото уже никогда не были пустыми, и все эти чувства рвались из него огромной бурей наружу. Шото быстро отвернулся, положив голову на грудь юноше. Он вдохнул в себя этот чудесный аромат, чем-то похожий на цветущую вишню. - Прости, я не могу так,- тихо сказал Тодороки. - Режешь больнее ножа,- тяжело вздохнул Кацуки.- Будь ты альфой, ты бы наверное сейчас с ума сошел, сколько ферромонов у меня выделилось от этого диалога. - Угу,- промычал Шото. Он только делал вид, что просто дышал. На деле он задыхался от приятного запаха омеги. Впервые ему так нравится этот аромат. И он был… Кацуки Бакуго был грубым и несносным засранцем, который вторгался в чужие жизни как в собственную. Он смеялся во весь голос, орал матом на преподавателей, бил по роже любого, кто косо посмотрит на него. А цветущая вишня… это же нежнейший цветок со свежим цветочным ароматом и нотами самой ягоды вишни. Как ему же не подходил этот запах. Но… Бакуго был нежен с теми, кого ценит. Шото ни раз видел, как он нежно обнимает маму, когда случайно её видит (даже если они собачились полчаса до этого). Как Кацуки гладит уличным животных и подкармливает их. Как все же нежно и трепетно он относится к самому Тодороки. Под цветущей вишней всегда хочется строить планы на будущее и мечтать. И Шото позволил впервые за долгие годы себе мысль: пора перестать прятаться, пора вырасти и стать сильным ради того, кого любишь. - Дай мне время,- резко сказал Тодороки.- Если пообещаешь дать мне время, я обещаю, что преодолею свой страх. - Только не долго, я ненавижу ждать. С этого диалога у Шото в квартире прошло пару недель. Оба парня вели себя как обычно. А в университете настала пора недели культуры, и к культурному мероприятию подключился Энджи Тодороки. Будучи одним из спонсоров университета, Энджи тут все знали, поэтому никто не стал возражать когда в расписании мероприятий была занята одна из сцен. В расписании это окошко было названо «боевая культура». Всю неделю до начала мероприятия Шото Тодороки ни разу не появился на парах. Это сильно беспокоило Кацуки, ведь даже трубки он не брал. И наконец, в первый день фестиваля культуры, он наконец увидел Шото. С тонной косметики, которая перекрывала его шрам. Возможно, не только его. Он был одет в классическую японскую одежду. За спиной было аж две катаны, в ногам привязаны сумочки, явно с чем-то тяжелым. Почти все открытые части тел были замотаны бинтами. - Ого, что за мужчина!- сказал Кацуки, а затем засмеялся. - Ага, куда без отцовских выебонов,- тяжело вдохнул Тодороки.- Приходи чтоль посмотреть. - Я не пропущу. Кацуки увидел, как Шото натянул на голову соломенную шляпу со стеклянными колокольчиками и пошёл дальше. Он знал, что будет настоящее зрелище. Почти ведь университет толпился у открытой сцены, на которой стоял Шото в своем странном костюме, а рядом в тренировочном одеянии и кожаных доспехах стоял отец. Они ждали начало. Почти все сразу просекли, что сейчас будет битва самурая и ниндзя. Представление и началось с этого, когда соломенная шляпа взлетела в воздух, а на сцене начался реальный бой. Бакуго завороженный смотрел, как Шото профессионально обращается с катаной, как достает из сумочки на ноге сюрекены, как скрестив сою катана с катаной отца легким акробатическим движением подпрыгивает вверх и типо побеждает в битве. Все хлопали, а Кацуки думал, что Шото и правда умеет летать. После Тодороки подхватил соломенную шляпу, кинутую в воздух и надел обратно на голову. Она даже не успела упасть, все было быстро. После Энджи закадровым голосом рассказывал про ниндзя и самураев, в чем отличие в чем заключалась работа. Рассказал также, что семья Тодороки единственные потомки. Шото в этот момент под музыку крутился на сцене, сражаясь с невидимыми врагами и показывая свои умения. На сцену даже просили добровольцев. Какой-то ученик выступал мишенью и страшно боялся, но его ни разу не задели ни катана, ни сюрикены. Показал возможности стрельбы из лука. И за двухчасовое выступление он ни разу даже не остановился на отдых. Блондин был так поражен, какой Шото крутой, что просто дар речи потерял. А после выступления побежал искать Тодороки. Он вновь видел, что тот был на высоте. Это личный дар Тодороки, который бог лично вручил ему. Талантливый, красивый, и чёрт возьми, ни один современный человек наверняка так не может. Такие тяжелые трюки без единой оплошности! Это было восхитительно. В одном из классом, которая была сделана под переодевалку, омега услышал злой голос и слегка приоткрыл дверь, наблюдая в щель за происходящим. Там стоял Шото с отцом, и Шото сидел на коленях, склонив голову. - Позорище, ты бы ещё громче прыгнул, чтобы даже глухие услышали,- кричал отец, а затем ногой ударил сына в грудь. - Простите, отец,- Шото склонился сильнее. - Ты обязан ходить тише кошки на охоте! Твои щеки были краснющими, ты в ужасной физической форме,- отец присел рядом и ударил сына ещё раз, теперь это была хорошая такая пощечина. - Простите, отец. На ещё один замах блондин открыл двери и с ноги влетел. Его глаза словно заплыли пеленой, а вся ярость рвалась прочь из тела. Это было восхитительно, а этот мужчина просто издевается над собственным сыном, сидящим смиренно на коленях. Такого быть не должно, и Кацуки хотел врезать этому ублюдку. Он не ожидал, что гребаный Энджи мгновенно переключится на удар со стороны Кацуки, но даже не увидел, что собственный сын схватил блондина и сам получил по чистой случайности ответный удар от отца по ребрам. Бакуго кричал в ладонь друга и вырывался, но чувствовал, то сильные руки не отпустят его. - Это ещё что за клоун?- сказал Энджи. - Он не виноват, отец,- Шото прижимал блондина к себе, зажимая рукой рот вырывающемуся омеге.- Вы громко давали мне наставления. Я могу идти? - Иди. И вернись к тренировкам, бестолочь. Тодороки вывел взбешенного омегу из помещения и ещё вел, пока они не оказались на безопасном расстоянии от отца. Всё это время блондин вёл себя как кот, не желающий мыться, орал в ладонь и вырывался, но это было бесполезно. А Шото было стыдно за поведение своего отца, особенно при единственном лучике света в этом царстве теней. - Это че было, двумордый?- злился Кацуки. - Лучше бы спасибо сказал, что не в больнице проснулся,- ответил Шото. - Не скажу. Это твой батя? Он не охерел ли? Все в восторге от того, как ты выступил. - Мой отец… идеалист. - Хуист,- вырвался наконец блондин.- А ты чего терпишь? Почему не даешь по морде ему? Теперь я понимаю, почему от прикосновения ты шарахаешься. - Не могу, Кацуки,- говорит Тодороки. - Нужно! Как так, батя иначе твой тебя убьет и не заметит. - Было бы даже здорово. Кацуки не ожидал такого услышать. Искренний ответ от Шото. Но Бакуго таких слов не приемлет. Он ударил его по другой щеке, со слезами смотря в разноцветные глаза друга. Это было печально, когда столь чудесный человек готов так легко сдаться в объятия смерти. Немудрено с таким семейством, но Кацуки хотел бы, чтобы тот боролся. Эта была последняя капля для самого омеги, он не хотел смотреть, как нечто драгоценное ему ломается и исчезает. - Идиот!- прокричал он и грозно зашагал. А Шото погладил себя по той самой щеке, в которую прилетел удар. Кажется, это единственная пощечина, которую он сегодня почувствовал. Удар привёл его в чувства, в которых следовало разобраться. С этого дня Тодороки Шото больше не хотел никакого спектакля, но для этого ему надо было много смелости наконец отбросить старую жизнь. Необходимо было найти правилные слова и извиниться. Всю неделю культуры друзья не общались. Кацуки тихо наблюдал за выступлениями друга, но никому об этом не говорил. Ему было больно смотреть на него, ведь во всех этих “боевых танцах” Шото наверняка испытывал сильную боль и злость. Глаза блондина открылись и он видел каждый новый синяк на теле Тодороки. Он теперь видел не классный костюм, а друга, измученного адскими тренировками и садистскими наставлениями отца. Бакуго никому не сказал как видел, что за закрытыми дверями его друг изнуряет себя тренировками, меряя сердцебиение, чтобы оно больше ни разу не поднялось. Он никогда никому не скажет, как много под этими бинтами синяков и ссадин, и как много оскорблений было за закрытыми дверями. Это личный ад Тодороки Шото, и он сам выбрал путь жертвы, а не борца. Сам выбрал быть сломленным. Сам выбрал запереть себя в эту клетку и завязать глаза. После недели культуры они также не разговаривали. Блондин специально отсел от Шото и старался даже не смотреть в его сторону на парах. Терпение омеги лопнуло, он больше не вывезет этого притворства со стороны Тодороки, больше не сможет смотреть ему в глаза и делать вид, что верит ему. Он ведь просто хотел, чтобы они с Тодороки Шото наконец были честны друг с другом. В конце недели Тодороки перекрыл проход для Бакуго собой, смотря сверху вниз в его глаза. - Поговорим?- спросил Шото. - Нам не о чем говорим,- ответил блондин. - Я готов и мне есть что тебе сказать. Мой адрес знаешь, настаивать не буду. Блондин фыркнул. Он уже решил для себя, что ни за что на свете не будет с ним говорить, с него хватит. Омега не был готов к каким-либо обсуждениям. И всё же, когда он пришёл домой, он не мог нормально ни лежать, ни сидеть, ни стоять. Будто упускает что-то важное, будто бы сейчас не тут должен находится. Это чувство его бесило и раздражало, он просто хотел выбраться из этой ловушки бессонницы и неусидчивости. Ещё долго коллебавшись на кровати, омега всё же схватил свой рюкзак и пошёл уже знакомой дорогой в гости к своему “бывшему другу”. Только так можно чего-то добиться от упрямого осла. Может так и правда будет лучше. И вот наконец, Бакуго заходит в квартиру Шото. Он знает, что его друг специально оставил дверь открытой. Картина, которую он увидел, оставила в Кацуки легкий шрам на сердце. Шото держал в руке огромную гость таблеток, а рядом с ним были миллионы упаковок и баночек. Омега не задумываясь пробежал прямо в обуви в комнату, хлопая парня по рукам и все таблетки упали на пол. Блондин был в бешенстве, его глаза прямо горели от ярости. Суицид? Когда Кацуки у него на пороге? - Ты блять позвал меня посмотреть как ты с жизнью прощаешься?- разозлился блондин. - Ты что делаешь?- удивленно сказал Тодороки. - А ты блять со всем этим наборчиком что собрался делать? - Выбросить. Таблетки в унитаз, а упаковки рассортировать,- ответил он. - А…- похлопал глазами блондин и начал собирать разбросанные по полу таблетки.- Ну прости, я не знаю, что от тебя можно ожидать. А что за таблетки и че их так много? - Подавители,- сказал Шото.- Антидепрессанты и таблетки для снижения полового влечения. Много чего в общем, но в этом суть. - А я думал, почему от тебя не пахнет… Ну догадывался, что ты подавители пьёшь, но такой серьезный набор это конечно перебор. Шото улыбнулся, и они продолжили молча собирать все раскиданные по полу таблетки. Кацуки понимал, что для Шото возможно будет непростой разговор сейчас, поэтому понимал, что лучше сначала закончить с этой сортировкой мусора, а потом заняться расспросом. Хотя, признаться, такого ответа он не ждал. Он и правда был напуган. Наконец, таблетки смыты в унитаз, мусор раскидан по мусорным мешочкам, и оба парня сели на пол, смотря друг другу в глаза. Никто не решался начать этот диалог, но омега упорно ждал, что виноватая сторона таки начнёт его. - Я альфа,- сказал Тодороки.- Я никогда не был омегой. Все эти таблетки нужны были мне, чтобы скрыть свою сущность. - Я много раз видел, как омеги пытаются притворится альфами, но чтобы альфа омегой…- удивленно сказал Кацуки. - Не перебивай, и так тяжело говорить,- поправил альфа.- Когда я в 10 лет узнал свою сущность, то расплакался в кабинете доктора и он мне помог. Всё потому, что у меня не очень уж и крутая семья. У нас есть имя, богатство и слава, но назвать нас семьей это большая ошибка. Мой отец помешанный на нашей истории мудак и благодаря нему я в 10 лет задумывался о самоубийстве. Он не прощает ошибок. Когда мне было 5 лет, моя мама легла в психиатрическую клинику, так как уже не выдерживала ни побоев отца, ни его властности. Жить в такой семье тяжело. Я тоже не выдерживал, но чтобы отец не срывался хотя бы на братьев и сестру, мне нельзя было сопротивляться и надо было просто подчиняться дальше. В конце концов, я знал, что если я буду ещё и альфой, то та крупица заботы о моих родных пропадёт, а моя жизнь станет адом, которым будет заправлять отец. Он обязательно женит меня на ком-нибудь, кого я буду не любить, и потом я просто стану его копией и буду также ненавидеть своих детей и жить ради сохранения истории нашего рода. Мне было необходимо всё это притворство, чтобы выжить и иметь хоть каплю свободы. Когда отец узнал, что я “омега”, у меня появилось больше свободы, ведь “деффектный сын” ему не нужен. С другой стороны, это не убавило моих талантов, поэтому он всё ещё занимается со мной. Бакуго молчал и слушал. Тяжело, однако, пришлось Шото. И всё же некоторых моментов он не понимал. Какой-то идиотский план был, и в нём явно есть промах.. Конечно же, блондин понял, что в плане Шото его промахом был именно он. - Как долго ты хотел притворяться?- спросил Кацуки. - Всю жизнь,- честно ответил Шото.- Но больше не могу. Мой друг мне сказал, что я давно не ребёнок и могу за себя постоять. А ты стал моим лучом света в этом царстве тьмы. Альфа посмотрел прямо в глаза Бакуго, а тот даже и не знал что сказать. С одной стороны ему захотелось наорать на него и сказать что Шото нарушил ни один закон, притворяясь другим. Затем хотелось его обнять и сказать спасибо за честность. Эти чувства внутри создавали огромный конфликт и Кацуки даже понятия не имел, что сказать. - Я всю жизнь ненавидел то, что родился омегой,- начал Кацуки.- В детстве было пофиг, а когда подрос и мои друзья начали раздевать меня глазами, я взбесился. Ещё вчера мы били палками крапиву, а сегодня они ищут повод меня облапать. Это так бесит! А эти тупорылые бляди, которые только и умеют, что обсуждать у кого шевелюра красивее и макияж лучше бесят ещё сильнее. А тот профессор… Он заперся со мной в кабинете и хотел, чтобы я отдался ему прямо на столе за гребаный зачёт. Я ненавижу, когда меня раздевают взглядом, а ты… Ты блять сам хотел такой жизни? - Нет. Но для меня такая перспектива была лучше, чем тирания отца,- вздохнул Тодороки.- Мне больше нечего тебе рассказать. Хотя… Мне страшно немного начинать жизнь с этой точки. Я сколько себя помню притворялся омегой и совершенно не знаю, как живут альфы. И что со мной будет без всех этих таблеток. Вдруг я тоже стану тем, кого ты возненавидишь. - Дурак ты,- щелкнул по лбу Кацуки своего друга.- И мои чувства к тебе не изменились, хотя если честно даже отлегло, что не придётся матери объяснять, что я с омегой другим. С этого дня будь собой, окей? А со всеми трудностями будем разбираться вместе. Шото осторожно положил свою руку поверх руки блондина. Больше всего на свете ему хотелось сейчас поцеловать блондина, но он понимал, что пока слишком рано. Им обоим надо всё переварить для начала. Дальше дни шли быстрее обычного. Для начала, Бакуго почувствовал наконец феромоны альфы. Это была определённо рябина, кислая, ароматная и морозная. Признаться, но Кацуки всегда обожал рябиновое варенье, которое ему делала мама. А этот альфа словно был его огромной детской любовью, приправленный огромной дозой свежести морозной мяты. Далее по всему университету разнеслась новость, что Тодороки Шото - альфа. Многие омеги смутились этой новости, ведь с Шото они всегда обсуждали личные интимные подробности, которые никогда бы не обсуждали ни с одним альфой. И удивлялись, что тот ещё ни разу не сорвался, даже когда относил течных омег в медпункт. Кацуки почти сразу выкинул все тупорылые омежьи шмотки из гардероба Тодороки и наконец в вещах Шото были те, которые ему подходили и шли. В университет вернулся самый настоящий красавчик и омеги, ещё вчера смущенные, уже сегодня толпами пытались подойти и поговорить с ним. Но Бакуго как злая собака отгонял всех от Шото, ведь это ЕГО альфа и он так решил. Решил ещё до того как узнал что Шото вообще альфа. Разросшиеся слухи принесли огромный скандал и Тодороки Шото получил выговор от ректора за неприемлемое поведение и притворство, но его не отчислили, так как его отец спонсировал многие нужды университета. Конечно же, Энджи Тодороки, услышав такие новости от ректора, прибежал к сыну. Но был послан нахрен, а после “диалога” тет-а-тет (драки в спортзале), Шото наглядно показал разницу между ними, выйдя победителем из драки. В знак дани уважения к японской культуре, он сказал, что раз тот повержен, то заберет его катану себе. Бакуго же счастливо наблюдал, как Шото всё это время растёт в его глазах. Как больше не боится быть собой. Как восстанавливает отношения с братьями и сестрой. Кацуки наконец познакомился с любимым рок-музыкантом Даби (как оказалось, он тот ещё говнюк), с Нацуо, который занимался профессиональным киберспортом и самым приятным членом семьи Тодороки оказалась его сестра Фуюми. Она честно призналась, что давно знала, что Шото альфа, но держала всё в тайне. Фуюми была доктором и очень приятной девушкой, она заботилась обо всех членах семьи и мечтала, чтобы их семья наконец примирилась и воссоединилась. У Тодороки с Бакуго всё тоже складывалось хорошо. Для начала они наконец официально стали встречаться (так заявил во всеуслышание Кацуки, чтобы никто не приставал к ним). Затем он пару раз оставался ночевать… Потом типо ругался с родителями и оставался ночевать.. потом предлоги закончились, а альа просто молча вручил Кацуки дубликат ключей от квартиры. В тот же день омега собрал все свои вещи из дома и переехал. Мать, конечно, была в шоке, как и отец, но прекрасно понимали, что их ребенка уже не остановить. Дальше поцелуев и петтинга они пока оба не заходили. То ли оба переживали (так как для обоих это была потеря девственности), то ли не хотели спешить. Эта тема даже не поднималась, если честно, хотя оба хотели продолжения. Шото слишком привык жить в своей омежьей шкуре и не привык делать первые шаги. Ну а Бакуго… Он наоборот всегда и везде был первый, так привык. - Шото,- начал Кацуки. - М?- вопросительно посмотрел на него возлюбленный. - У меня скоро начнётся течка,- сказал блондин. - Домой поедешь? Или мне съездить?- спросил альфа. - Ты больной? Даже не думай сбегать,- смущённо сказал омега.- Я хочу провести её тут с тобой. - Так не пойдёт,- громко хлопнул книгой альфа.- Я не хочу чтобы наш первый раз мы оба вели себя как животные. - Вот блять тебе всему нужно смысл придавать? Блять мог же ничего тебе не говорить и просто… Альфа накрыл губы омеги своими, затягивая его в долгий поцелуй, полный страсти. Блондин охотно поддался этому поцелую, обхватывая его шею своими руками и притягивая на себя. - Я твой календарь веду, забыл?- оторвавшись от губ Бакуго, произнёс Шото. - А ну да, мистер-я-был-омегой,- саркастично произнёс блондин. Тодороки вовлекает возлюбленного уже во второй поцелуй и тот также охотно отвечает. Всё происходило быстро, потому как оба ждали этого момента невероятно долго. Рядом с диваном уже в кучу лежала вся выкинутая одежда, а парни любовались телами друг друга при вечернем освещении. Оба немного смущались, но оба прекрасно понимали, что должны были рано или поздно пройти эту точку. Альфа растягивал мокрыми от естественной смазки пальцами омегу изнутри, а блондин под ним извивался, осознавая, что даже от пальцев Тодороки он получает кайфа в разы больше, чем когда сам себя развлекает пальчиками во время течки. Шото держался из последних сил, слушая тихие стоны своего партнёра и приглушенное дыхание. Ему просто необходимо хорошо подготовить партнёра для дальнейшего, ведь он хотел, чтобы Кацуки было приятно, а не больно. Наконец, когда Шото уже исцеловал всего омегу, а стоны последнего превратились в угрозы, то он наконец-то готов был приступить к делу. Только вот незадача… - Блять, презервативы в комнате,- говорит альфа. - Я тебя убью, серьёзно. Нахуй презики, трахни меня уже,- злился Кацуки. Шото даже позабавила такая реакция, но медлить он не стал после таких слов. Разводя ноги блондина ещё шире, альфа наконец вставил в него свой член. Не полностью пока, но услышал, как омега протяжно стонет, а затем просит продолжать. Честно говоря, Тодороки готов был кончить едва вошёл до конца в Бакуго, но знал, что если их секс на этом закончится, то омега ещё вечность будет злится. Что поделать, первый раз всегда гораздо труднее, чем об этом пишут в книгах. Шото внимательно прислушивался к партнёру, ускоряясь и проходя по чувствительным местам. Блондин был громкий всегда, но во время секса его стоны были музыкой для ушей, хотя наверняка их слышали абсолютно все соседи и даже на улице. Тодороки был внимательным и чувственным парнёром, поэтому Кацуки сам того не ожидая кончил очень быстро, однако это не мешало заново возбудиться от сильных и быстрых толчков внутри. Вскоре и альфа кончил на живот омеге. В последний момент успел вытащить. - Неплохая.. реакция..- запыхавшись, говорит блондин. - Спасибо?- скорее спросил запыхавшийся альфа, чем утвердительно сказал.- Тебе понравилось? - Не бля, просто дважды кончил от нехуй делать..- уставше говорит блондин.- Идиот, лучше было только видеть лицо твоего бати, когда ты забрал из дома его катану. Хотя нет, я тогда не кончил. Шото уже привык к бесконечному сарказму своего любимого, и прекрасно знал, что тот всегда избегал смущающих вещей сарказмом. Всё-таки Кацуки был невероятно милый. Они долго ещё лежали в объятиях друг друга и молчали. Говорить было нечего: оба и так понимали всё и просто переводили дух. Но полежанки вскоре сменились истерикой, потому как блондин внезапно вспомнил о том, что он перепачкан весь спермой и ужасно хотел помыться. Дальше дни совместного проживания были наполнены очень бурной страстью. Стоило обоим перешагнуть этот порог - и крыша была снесена у обоих. Они трахались буквально всегда и везде. Проснулись? Потрахались, пошли мыться. Пришли в университет? Там полно укромных мест. Дома едва порог был переступлен, парни как ненасытные любовники уже знали дальнейший маршрут. Также прошла и течка Кацуки, только оба вообще не появлялись в университете в это время, а вели себя как кролики. Им обоим нравилась такая жизнь. А через полтора месяца бурных страстей омега впал в депрессию, глядя на положительный тест на беременность. Говорила ему мама, что презервативы обязательны, но эти кролики даже не заметили “промаха” во время страстного безумства течки. Они ведь ещё даже не обсуждали, хотят ли детей (вернее когда хотят), да и встречаются они не так долго. Разочарованный Кацуки лежал головой на столе на кухне, сжимая гребаный тест и не зная, как ему сказать об этом Тодороки. Даже не знал, как тот воспримет такую новость. У Шото ведь плохие ассоциации с семьей, поэтому для блондина это стало первой и единственной проблемой. В крайнем случае, он уже морально готовился собирать вещи и ехать обратно к родителям жить, ведь избавляться от ребёнка он не хотел. - У тебя всё хорошо?- спросил альфа, присаживаясь за стол на кухне с двумя чашками чая.- Весь день сам не свой. - Ну, думаю, как сказать важные вещи,- говорит блондин. - Я люблю тебя?- спросил Шото. Омега мгновенно приподнялся. Шото ещё ни разу не говорил этих слов ему. Ни разу. Либо уходил от диалога, либо молчал, либо просто не до них, потому что последние недели они больше были похожи на кроликов, чем на людей. - Что ты сказал?- переспросил он. - Я люблю тебя,- утвердительно сказал Шото. - Ты знаешь, придурок, сколько я ждал этих слов?!- взбешенно сказал блондин.- Долго блять. - Не думал, что мне нужно говорить очевидное,- пожал плечами Шото.- Прости, буду внимательнее. - Я блять реально тебя убью,- злился омега, а затем кинул чем-то в Тодороки.- Поздравляю, папаша. Альфа схватил предмет, которым кинули в него и внимательно рассмотрел. Он прекрасно знал, что это тест на беременность, не дурак. И прекрасно видел, что он положительный. Но Кацуки не мог понять его реакции. Этот идиот был слишком спокоен. Он просто разглядывал тест и спокойно попивал чай, будто это что-то самое обыкновенное в его жизни. - Ну?- спросил Кацуки, нервно привстав. - Спасибо за поздравления?- переспросил альфа. - Это блять положительный тест на беременность, чудак ты блять,- пояснил Бакуго.- Что делать собираешься? - Дай подумать… Знакомиться с будущим тестем и тёщей, а то до сих пор не знакомы. Деньги есть, так что спокойно университет может закончить и не переживать. - Чего?- захлопал глаза омега.- Не надо меня замуж брать только из-за ребёнка. - Безусловно, я планировал не по залёту жениться на тебе, но планировал. Ты ждал от меня другой реакции, Кацуки? - Да блять! Что это всё не во время, мы мало встречаемся, думал ты разозлишься или разочаруешься, а может и всё сразу! Типо блять не думаю, что у тебя отличные ассоциации с семьёй, и я вообще думал, что такая новость тебе не понравится! Шото поставил кружку с чаем обратно на стол, а затем обхватил обеими руками руку Кацуки, нежно поглаживая её пальцами по тыльной стороне ладони. - Кацуки, если мы оба будем паниковать, то ни к чему хорошему это не приведёт. Мы стали семьёй ещё в тот день, когда ты перебрался сюда со своими вещами. Мы жили как семья, и это та семья, которую я сам хотел. Я тоже немного напуган, ведь я боюсь что стану таким же, как мой отец. Но ты же сам говорил мне, что пока мы вместе, то все трудности решаемы,- успокаивающе сказал Шото. Рубиновые глаза наполнились влагой, а вскоре избыток слёз начал начать на стол, оставляя мокрые дорожки на щеках. Тодороки мягко убрал одну руку и прислонил её к щеке своего омеги, вытирая большим пальцем слёзную дорожку. А блондин инстинктивно жался к его руке как отчаянно нуждавшийся в ласке кот. - Ты рад, что всё так сложилось?- всхлипывая, спросил Кацуки. - Да. Собирайся, поедем к врачу, а потом к родителям радовать их. Врача оба парня уже знали. Айзава Шото поздравлял молодых родителей со скорейшим пополнением, а те счастливо улыбались. А затем пригласил их приходить к нему почаще, потому что такие сумасшедшие истории знакомств ему следовало бы записывать и продавать. Наверняка их ребёнок будет весёлый, как и его родители. Затем родители Кацуки поздравляли парней. Сначала конечно было неловко, но родители быстро заметили, как нежно и трепетно Шото относится к их сыну. И были рады, что их неугомонного сына удастся выдать за такого образованного и воспитанного человека, который к тому же невероятно любит его. И это взаимно. Тодороки всё это время думал, что если в мире есть баланс, то наконец и он достиг Шото. Весь черный мир, покрытый лишь мраком и страданиями, наконец стал светлым и весёлым для него. Он поклялся себе, что никогда не станет как его отец. Их ребенок (может даже и не один) будет счастлив. Он не будет рыдать в кабинете незнакомых врачей, он всегда будет приходить к отцу и и сможет ему всё на свете рассказать. Их ребёнок не будет думать о стратегии по выживанию в собственном доме, ведь он всегда будет любим и понят. Возможно, если тот захочет, то Шото передаст ему все знания предков о величественном роде Тодороки, но так наверняка будет, потому что Кацуки в восторге от умения Шото летать как птица, ходить бесшумно и как тот обращается с холодным оружием (не считая кухонного ножа, потому что после первой попытки нарезки овощей Тодороки навсегда был изгнан с кухни за безрукость). Теперь его черёд быть счастливым.