votre majesté.

встреча с Пушкиным обещала для императора быть крайне любопытной. предстояло обсудить много важных тем, да и посмотреть наконец глаза в глаза великому поэту, коего восхваляет не только столица, но и другие города. и вот, перед Николаем предстаёт на вид ещё юный мальчишка, без опыта, со смешными кудряшками, завитки коих вечно падают на лоб. сзади император чувствует чьё-то явное присутствие. и в эту же секунду понимает чьё. поворачивает слегка голову, сразу натыкаясь на грозный взгляд карих глаз, чей цвет в эту секунду отливает не шоколадным, а скорее чёрным, как тьма, что намеревается поглотить не только радужку, но и белок заодно. Бенкендорф, не только верный подданный, но и самый близкий и любимый друг, сейчас стоит почти касаясь собственной грудью императорского плеча, смотрит, давая понять всё своё недовольство буквально без слов, а потом переводит взгляд на Пушкина, по его мнению, юного писаку, творения которого лично помечает красной печатью «запретить» и откладывает в дальний уголок. — кажется, вы знакомы? — тоже переводя взгляд на поэта, улыбается Романов. — переехали в новый кабинет? — любезно интересуется Пушкин, натыкаясь на недоверчивый взгляд такого ненавистного ему Бенкендорфа. — да, — протягивает гордо Николай, смотря на близко стоящего к себе друга. — Бенкендорф у меня теперь шеф Жандармов. главный по крамоле и поиску. даже графа ему дал. и после небольшого разговора, все трое и прочие слуги отправились в отдельный зал, где им предстояло сыграть в теннис. две команды. Пушкин и Романов оказались против Бенкендорфа и ещё одного подчиненного Его Величества. сама по себе игра оказалась очень даже забавной. разговоры между поэтом и императором не прекращались ни на секунду, чем прилично гневили графа, под конец отбивающего мяч так сильно, что казалось вот-вот сеточка на его ракетке порвётся не столь от сильных ударов, сколько от кипящего раздражения внутри мужчины. — позвольте спросить, Александр, — напоследок окликнул поэта Николай. — будь вы во время восстания на площади, что бы вы сделали? — несмотря бы на всю преступность коей затеи, — спокойно начал Пушкин, слегка улыбаясь. — непременно стоял бы рядом со своим близким другом. и после этих слов, отдав ракетку стоящему рядом подданному, скрылся за массивными дверьми. — преданные люди сейчас на вес золота, — глядя на закрывающиеся двери произнёс император и повернулся к рядом стоящему Бенкендорфу. — не так ли, Александр Христофорович? но никакого ответа Романов так и не получил. казалось, что ещё чуть-чуть и яростный взгляд тёмных глаз обязательно прожгут в нём дыру. — пройдёмте, граф — наконец не выдержав, Николай указал рукой на дверь. — как я понимаю, нам есть что обсудить.

***

по привычке, перед тем как войти в свои покои с Александром, император строго настрого запретил тревожить их до тех пор, пока кто-то из них двоих не покинет просторы спальни. слуги послушно разошлись по своим делам, а вот двое мужчин шагнули за порог, закрывая за собой огромные двери, что точно могли обеспечить предстоящим разговорам полную конфиндециальность. — что же произошло в нашу игру, мой милый граф? Николаем было принято не тянуть время и сразу выяснить причину всех странных взглядов графа не только на юного поэта, но и на самого Романова. император даже и представить не мог, какое действие или слово повлекло за собой такое гневание Бенкендорфа. — ничего, Ваше Императорское Величество, — с деланным спокойствием ответил мужчина, уже не глядя на своего собеседника. — вы заметили странность в моём поведении? — Саша, — будто болезненно протянул Романов, потирая уставшие глаза пальцами. — сбросьте свои маски в кои то веки и ответьте мне, что случилось и почему вы всю игру с меня грозного взгляда своего не сводили. ответа вновь не последовало. Александр глядел только на пол, изучая красивый орнамент, что был выложен под ногами и даже бровью не повёл, когда Николай приблизился за несколько шагов и поднял его подбородок, лишь бы товарищ смотрел в глаза. — вы совершенно невыновимы, граф, — заглядывая в глаза, полушепотом произнёс император. Бенкендорфа от этого передёрнуло. в императорских покоях было темно. войдя, ни один из мужчин не позаботился об освещении и единственным источником света оказалась одинокая свеча, забытая несколько часов назад. перед встречей с поэтом Николай сидел за столом и подписывал какое-то письмо, перед этим потребовав свечу, которую в спешке забыл потушить. во мраке император не смог увидеть как мутнеют глаза подданного, но как расширяются зрачки сумел. — всё хорошо, Николай Павлович, — Александр всё стоял на своём, придерживаясь позиции, что ничего не случилось. — разгневался из-за встречи с Пушкиным. сами знаете, какие у нас отношения. и всё бы ничего, в это верится спокойно, да при чём тут тогда сам Николай? не только ж на Пушкина Бенкендорф глядел с осуждением. но с каждой секундой Романову становилось не до этого. — Саша, вы весь горите.. под тонкими пальцами правителя кожа словно обжигала. в секунду показалось, что это реакция тела на духоту в спальне. окно было плотно закрыто, но сам Николай не чувствовал ничего подобного. ему было комфортно и недомоганий с жаром не было. император аккуратно взял щеки графа в свои ладони и наклонив его голову чуть вниз, коснулся губами его лба. — Ваше Величество, — вдруг послышался хриплый голос Александра. — вы слишком близко. — а вы пылали ревностью, граф, — сложив наконец в голове все факты, шепнул Николай, опускаясь к самому уху. — и до сих пор пылаете. оправданий ждать Романов не стал, коснулся губами тонких губ тихого собеседника и в этот же миг почувствовал крепкие руки на своей пояснице. граф, не понимая что делать, прижал императора к себе с такой силой, что на бледной коже юного правителя на утро обнаружат следы. — Ваше Величество.. — было начал Бенкендорф, когда юноша отстранился, но его тут же прервали. — Саша, вы думали я никогда не пойму? — усмехнулся Николай. — мне приятны ваши пытливые взгляды, но может нам стоит напрямую обговорить этот момент? сердце мужчины чуть не остановилось прямо там. всё это время он даже думать себе запрещал о возможной связи с самим императором, а он, оказывается, понимал и ранее? — Je t'aime, Votre Majesté , тут нечего обсуждать.