Ночные ведьмы

Время подходит уже к часу ночи, ноги неспеша двигаются к следующей точке назначения по картам Осаму. Края джинс уже мокрые с коричневато-серым оттенком, а отсутствие сна даёт так же о себе знать. Голова не сильно соображает, ветают какие-то странные мысли по типу "а почему клей в тюбике не сохнет?", а скорость рассуждения уступает даже улитке. Главное двигаться по отмеченным точкам. А ещё надо не спалиться с камерой. А ещё бы просто попасть в нужный момент, когда что-то произойдет, хотя самая большая вероятность совершения следующего нападения именно здесь, если он правильно понял мышление преступника. На месте этого незаконного Дазай бы сделал точно так же. Большая часть успеха зависит сегодня от везения или, если правильно выразиться, правильного направления мысли Осаму. Дошел он до одного района, как считалось, один из самых опасных. Оно не удивительно. Бары, клубы, бордели, все это место кишило подобными заведениями, и дня не проходило здесь без, хотя бы маленького, происшествия. По новостям кричали какое это опасное место. Дилеры себе часто в этом месте находили новых заказчиков, парни уводили к себе дам на одну ночь, а кто-то и вовсе получал первый пьяный опыт, не самый лучший выбор, конечно. В основном это место привлекало народ из-за низких цен, но и качество того было соответствующим. Район на отшибе города, в дали от правоохранительных органов и минимальное слежение за этим местом из-за банальной халатности в полиции. Студенту было это место очень знакомо. Подростковый возраст, ошибка молодости, примерно так Осаму называл эти времена, с которыми он смог распрощаться и отделаться только лёгким испугом и парочкой царапин. Он был счастлив, что смог освободится сам из путов наслаждения и сладкого запретного плода, нормы морали тогда одержали над всем этим победу, а так же сыграло большую роль поступление в юрфак. Он будет тем, кто защищает права человека, надо соответствовать своей работе и в личной жизни. — лучше бы я все же прогулять сегодня учебу — дойдя до какого-то переулка он завернул туда и присел на старый столб от фонаря. Время идёт, а этот столб все так же лежит здесь и многим служит скамьей. Со всех сторон играет музыка, крики людей, сильный запах перегара и дыма, так было и во время прохождения Дазая. Все это уже привычно и навевает воспоминаниями. Не добрыми воспоминаниями. За углом с другого конца переулка послышался стук мужских каблуков об мокрый асфальт, и чуть ли не сразу же раздался крик девушки. Осаму подскочил на ноги и побежал на ее голос, сразу за поворот на его взгляд попалась картина: мужчина, молодой, в черной тканевой маске на пол лица, темные короткие волосы, челка прикрывает глаза. Крепкой хваткой он держит девушку и заставляет дышать ее через платок. Узкие зрачки Дазая, сердце замирает, дыхание задерживается, страх комом застывает в горле и даёт некую сухость, а в голове полная безнадежность, все пошло не по плану, не так как хотелось, совсем. Осаму ничего не осталось, он достал ножик из своего кармана и подставил его к шее преступника. Человек этот, явно, хорошо знает это место. Именно между этими двумя зданиями нет ни одного фонаря, не видно нормально телосложения из-за мешковатой одежды, но рост около метра семидесяти пяти. Кому противостоит сейчас юный детектив не совсем понятно, но большого выбора он сам себе не оставил. Обещал ведь. — стой на месте, отпусти девушку — голос Дазая звучал тихо, холодно, говорил он сквозь зубы, словно шипел на него, как кот. Дыхание немного сбилось, но все равно Осаму выглядел опаснее. Жалко только, что через секунду по его голове ударили тяжёлой битой. Нож упал на асфальт, сам Дазай с грохотом приземлился рядом. Спасти ту девушку ему не удалось, как и себя. — и что делать с этим? Босс такому не обрадуется. Хотя...парни в бордели хорошо продаются, говорят. — проговорил мужчина, оттягивая маску вниз. В его руках без сознания лежала молодая хрупкая девушка. Не повезло этой бедняге. — та давай тута оставим. Он никак нам не помешает с проломленным черепком — второй мужчина с битой наклонился к защитнику и потрогал его влажный затылок. Кровь текла, но не так много, чтобы помереть от ее потери, но довести до бессознательного состояния этого было достаточно видимо. Он сам толком не знал всего этого, просто ударил как выйдет. — ты тупоголовый идиот. Он сам сказал, чтоб мы не оставляли и следа, а это прям яркая улика, тупица — забравший на мусорные баки, мужчина положил девушку на них, а после забрался на крышу электрической будки. И протянул руки вниз, чтобы кое-кто додумался подать ему сюда оба тела. — да говори уже нормально, что я долбаёб. Мне твоя цензура нахуй не всралась — тот так же забрался на мусорный бак и по очереди передал ему два тела. *** Распахнул он глаза уже в неизвестной для себя комнате, выглядела она не хуже тюремной камеры, серые однотонные стены, холодный бетонный пол, матрас для нового жильца, куски штукатурки и миска для еды, напротив же Дазая висели кандалы прикрепленные к стене. В глазах пока что все плыло, не было четкой картины на постоянной основе, она то расплывалось то становилась одной единой, а в голове не было ничего, кроме вопроса "где я вообще нахожусь?". Ноги и руки успели окоченеть за время его прибывания на этом матрасике, одежда на нем, но остальных вещей нет. Ни телефона, ни ключей, ни зачетки. Второе его беспокойство появилось именно за зачётку, без нее в уник не пустят, а стоит она, по меркам студента, как почка. Не проходит пяти минут, как в его комнату заходит не известный ему человек, внешностью он не был похож на вчерашнего нарушителя. Черные волосы под каре, ярко-фиолетовые глаза, бледная кожа, хрупкое телосложение. Он даже видом не похож на какого-то похитителя, силенок не хватит и тело юной девицы поднять. Закрыв за собой дверь, он лёгкими шагами, словно невесомыми, как по воздуху, подошёл к Осаму и протянул две руки. В одной ладони лежала зажигалка, во второй нож, сразу понятно, ему дали выбор. — я не хочу, нет — голос был уверен, как будто все же он что-то да решит в этой ситуации. На удивление, тело не дрожит, оно полностью напряжено и готово если что дать отпор. Но все переменятся от первого резкого пореза на руке. Сознание, ощущение, просто вычеркнуло из памяти боль того самого первого пореза, но последующие четко въелись в его память. По бледной коже, по ключицам водили холодным металлическим ножом. Жертве с каждой секундой становилось все тяжелее дышать от страха, пот тек с его лба, дрожащие руки и безмолвные крики о помощи. Он пытался издать звук, но как будто его голосовые связки извлекли с помощью хирургии. А улыбка преступника только всё сильнее процветала. Для его глаз не ново видеть такое жалкое существо в этих стенах, да и не последнюю видит. Резко по ножу полилась не густая жидкость, след которой останется на память для Федора, на футболке появились красные пятна, а на белоснежной коже оказался длинный, но тонкий, след от новой раны. Рот открылся в беззвучном крике жертвы, опять, в горле встал ком, а конечности задрожали ещё сильнее, что калиновый листик на ветру попажется спокойнее. До его сознания только сейчас дошел весь страх происходящего. Неизвестность пугает больше всего. Он не знает, что с ним произойдет ближайшие пару минут, а говорить о том, что выживет или нет вообще бессмысленно. Остаётся надеется на лучшее и притормозить как-то этого психа. — скучно с тобой. Боишься смерти как и все остальные.– следующий порез пришелся вдоль грудной клетки, очерчивая ее от живота. Алая жидкость потекла по незащищённой скелетом части тела тремя тонкими струйками к паху. Карие глаза сузились до крошечных размеров, а дышать становилось только сложнее от страха. В глазах постепенно темнело, казалось, что Осаму опять потеряет сознание, но звонкая пощёчина приводит его в норму, на груди появляется еще одна рана пересекающая грудь от плеча до противоположного края предыдущего пореза. Секунда и ещё на груди появляется тонкий порез зеркальный предыдущей ране. На груди Осаму красуется кровавый крест, из которого текут струйки алой жидкости. Лицо Федора полностью выражает его удовольствие от происходящего, глаза так и сияют фиолетовым оттенком от красоты картины и удовлетворения. В его руках беззащитный студент, с которым можно делать, что на ум взбредет, когда захочет и как захочет. Полноценная власть над человеком, вот, что придает Фёдору такой шарм к беззащитному. –на первый раз хватит– русский сложил нож и положил его к себе в карман, сел на корточки и направил взгляд в глаза жертвы. Карие очи уже пришли в прежнюю форму, а тело полностью расслабилось и появилась небольшая слабость из-за потери нескольких нервных клеток. На языке так и вертелись слова, чтобы съязвить, огрызнуться, сказать прям что-то цепляющее душу, но ещё круга такого ада не хотелось. Осаму направил взгляд на стену, отворачивая голову от сиреневых глаз, ему не хотелось их ни видеть ни ощущать на себе. Фёдору такое поведение не понравилось, он взял его за подбородок длинными холодными пальцами и повернул к себе личико парня. –я отворачиваться не разрешал. Чаю не хочешь?— прозвучало такое предложение словно они давние друзья и щас опять собрались на очередное чаепитие. А то что было минуту назад это так, мелочь. –чай? – глазки Дазая заморгали в недопонимании. После таких издевательств, как моральных так и физических, ему предлагают чай? В мыслях же он уже перебирает разные варианты "сорта" такого шедевро напитка. Стёб? Отрава? Возбудитель? –да, чай. Если не желаешь его испобовать, то можешь и дальше здесь гнить. – по голосу не похоже, что он шутил над ним или врал, но такие презенты от человека, который тебя пару минут назад резал, были чутка странные, хотя...вообще не чутка. Может реально что-то подсыпал? Немного раздумий и Федор получает в ответ лёгкий кивок. С Дазая сняли оковы, на его бледных руках красовались красные следы от наручников. Больновато. Он встал и пошел за Федором. Вне подвала все выглядело как обычный частный дом, чистота такая, как будто недавно клининг брали, окна занавешены, скорее всего ради гостя, и вишенка на торте, что все двери закрыты, кроме той, что вела на кухню. Он прям готовился и видимо был уверен, что студент согласится выпить чай. Понимание всего этого только настораживало Осаму, но надежда на то, что он будет жить долго появилась. Почему? Раз Федор так прячет от него свое местонахождение, то навряд ли он тут на короткий срок. А это значит есть и время на план побега. Они прошли на кухню, на столе стоял стеклянный чайничек с деревянной крышкой. Под ним была такая же стеклянная подставка с выступающими ножками в виде сердечек, а по центру была маленькая свечка, что кипятила воду в этом сосуде. — тебе чай с сахаром? — русский потянулся к полкам с посудой и достал от туда две чашки с красивым золотым узором. Подобное Осаму видел, наверное, только в учебниках зарубежной истории на картинках русских дворцов. — желательно. Две ложки — студент мямлил и пытался казаться скромнее чем есть на самом деле. Федор поставил перед ним сахарницу и чайную ложку, типо "если надо делай сам, я не обслуга". Осаму налил себе чай из этой стекляшки, насыпал в чашку сахара и размешал, но пить все равно опасался. Достоевский налил себе чай из того же чайника, сахар не насыпал, и смело сделал первый глоток горячего напитка. Жидкость разливалась по горлу, обжигая его, а в области груди появлялся приятный жар, обжигающий лёгкие. После этого и Дазай начал пить из своей кружки с интересом иногда поглядывая на Федора. Куда он вообще ввязался из-за этого глупого спора? Сейчас его можно было разглядеть куда лучше чем в подвале. Те же фиолетовые яркие глаза, черные, как смоль, волосы, лёгкие черты лица, прямой нос, бледная кожа, сухие покусанные до крови в некоторых местах губы, а под глазами небольшие синяки, но кожа абсолютно чистая. На его ладонях выступали синие вены, длинные пальцы, ногти коротко подстриженные. Для многих девушек в наше время он был бы эталоном красоты. — почему я здесь? — все же он решил отбросить страх и начать с ним небольшой диалог, чтобы знать в каком он положении. — из-за своей неудачной прогулки по переудкам. Ты же там явно не по грибы ходил, ночь не сильно подходящее время для такого занятия — гора сарказма да и только. Намек был на то, что Осаму все же знал куда Федор ступит, и ему как раз таки было интересно как он понял. — то что она херово закончилась я согласен. Но можно было меня убить там на месте, чтобы не было лишних людей в подвале и не тратить еду на меня. — а ты думаешь у меня есть желание потом думать куда тебя убрать? Эти идиоты сами же не догадаются, твой труп так оставят валяться. — я студент обычный. Сдалась мне твоя подпольная продажа — то что ты студент это я уже выяснил, живёшь в общаге, родители среднего заработка, обоим уже 50 с лишним. А, ну твоей маме должно было быть... — я понял уже, что ты все знаешь обо мне, и что найти информацию про меня для тебя не такая уж проблема. Но тебе не выгодно что-то с этим делать, поэтому и переживать мне не о чем. — думаешь? — на его лице появилась противная ухмылка. Жути он все же нагонял не только знаниями о личной жизни своей жертвы, но и со стороны казался он человеком темным. — больше чем уверен. Ты не похож на такого человека, который не взвесит все риски прежде чем что-то делать. Я же тоже могу блефовать, все зафиксировано на моих картах. Ду маешь про запас я ничего не делал?