Чокед

Черная четырехдверная Шевроле Импала 67-го года в кузове Хардтоп мчалась по насыпному гравию, слегка мокрому от недавнего дождя. А запах последних дней лета доносился даже через закрытые окна. Он отличается от обычных дней. Такое ощущение, словно ты окунулся во вкус ливня, что поднял с земли свежесть травы и шишек. Даже солнце приобрело свой характерный вкус, подогревая воздух, но оставив легкую прохладу, нежную и лишь чуть бодрящую. Это ощущение холодка на коже, приятного, не морозящего, этот привкус свежести на языке, когда ты открываешь рот, высунув голову за окно мчащейся машины. Такой день - один на миллион. В мыслях появляются картинки сами собой. Кто-то вспоминает, кто-то лишь мечтает об этой сцене. Как со своей подругой вы пробираетесь сквозь листву, державшись за руки. Для вас тогда было не важно, что происходило до, после. Вы были тогда, в той секунде, когда среди запаха свежей зелени, земли, цветочного сада, двое нашли свое укромное место в глазах друг друга. Тот самый смех, который можно слушать вечно, ее небесные глаза, в которые ты готов был утонуть, мягкие губы цвета розовой нуги, сердца, что бились тогда громче пения птиц и шелеста деревьев, казалось, вы могли слышать тела друг друга, ты коснулся ее талии. Ваш момент, только ваш, который хотели прожить на все сто процентов в тот миг, остаться хотя бы на секунду подольше. Ты потянулся к ней, когда она потянулась к тебе. Все то счастье, что ты испытывал в то мгновение, нельзя было испытать снова ни в один из дней, которые происходили впредь. Ее тепло рук, мурашки по коже, запах цветов, что исходил от ее волос, все в ней тогда было прекрасно. Дождь, что только закончился, и капли, падающие на вас, еще молодых и беззаботных, когда вас не заботило ничего, кроме друг друга. В это время здесь редко бывают дожди. Этот год стал неожиданностью для местных. Начало месяца заставило многих помочить ноги ради красивых фотографий со здешних скал. Главная достопримечательность региона возвышалась над остальным миром. Красоту горы не сковывала гряда из окружающих пиков. Даже холмы не появлялись в ближайших пяти милях отсюда. Как одинокий воин, что поднял свою голову к небу в желании получить признание, ваяние природы целилось только к высшему. Это было притягательно для проезжих, от чего туристы так и норовили залезть повыше и сделать фотку с выступа. Гонка в социальных сетях продолжалась долго, пока несколько туристов не залезли на самую вершину. Местные не зря сторонились ее. Покатый склон без устойчивых уступов часто рушился камнепадом, но никто особо не считался с мелкими камешками. Последняя сотня футов всегда оставалась пустой. Даже те, кто водил людей почти до самой вершины, запрещали им подниматься туда. Группа туристов никак не могла залезть так высоко без последствий. При спуске один из группы подвернул ногу и упал на несколько уступов вниз, пересчитав все кости. Несколько открытых переломов и неспешная, мучительная кончина по пути в больницу. Интернет взорвался, и всё больше, и больше людей стремились приехать, чтобы самим посмотреть на кровавую гору. Из-за серьезности ситуации, буквально на днях, все входы на прилежащую территорию горы закрыли. Так и исчезло это место с карт туристических путеводителей. Высокие сосны были визитной карточкой этого региона. Прекрасный закат отражался от стволов цвета жженого сахара, попадая на ровный серпантин дороги. Красные лучи света окатывали вновь и вновь на поворотах к заходящему солнцу. Горящие фары, мелькающие мимо машины со встречной полосы. Какой прекрасный день для семейной поездки. Таким был тот вечер. — Блять! Блядская машина! Нельзя было купить что-то нормальное, а не телегу. – швырнув телефон куда-то на пол, выругался мальчик. На вид он был еще в том возрасте, когда можно было беззаботно бегать за одноклассницами, дергая их за косички, забить на учебу, бегать с друзьями по заброшкам до позднего вечера, пока родители не затащат в дом, а потом играть до глубокой ночи в какую-нибудь игру с теми же ребятами, чтобы через пару лет вспоминать обо всем лишь с ностальгией. Слегка смуглая кожа и разрез глаз выдавали в нем тайские корни. Смотря на его аккуратные черты лица, которые уже начали прорисовываться в силу возраста, мягкие скулы и миловидное личико, можно было посчитать, что он весьма популярен у женской половины человечества. Белоснежные зубы, дорогой костюм, он выглядел как с обложки детского журнала. Мальчика постоянно встряхивало от грубо сделанной дороги, а пружинная подвеска машины не могла убрать всю качку, от чего он уже несколько часов ехал в нестерпимом для него неудобстве. Кожаные сиденья, которые от каждого движения скрипели так, как будто кто-то когтями проводил по меловой доске, бесили его до икоты, а про их жесткость мальчик бубнил еще с первых минут в машине. Через столько времени в этом "гробе на колесах", как уже успел прозвать его ребенок, у него затекла буквально каждая конечность, а болели и ломили даже те места, название которых он еще не изучал в классе биологии. Еще и кофе заканчивалось, без которого мальчик не хотел садиться в машину. Теперь, сделав последний слюрп через трубочку, ему пришлось открыть крышку, чтобы допить остатки, которые болтались где-то на дне. И телефон улетел куда-то под переднее кресло. Теперь он еще и грязный. У себя в голове мальчик постановил этот день худшим в своей жизни. — Делайн Младший! Не выражаться! - за рулем сидела женщина в легком летнем платье. Молодое лицо показалось в зеркале заднего вида. Её возраст было тяжело определить, но выглядела она так, что никто бы не подумал, что у нее может быть сын старше пары лет. Голубые глаза и рыжие волосы выделяли ее из толпы. - И будь бережнее! Никто тебе не купить новый телефон! - после долгого противостояния с пластиковой крышечкой Делайн все-таки открыл ее и старательно пальцем вычищал стенки стаканчика, чтобы выпить буквально все, что было, точнее уже вылизать. — А я что? Тут даже негде зарядить телефон! Почему я должен ехать в этой рухляди? Не было ничего получше?! – съязвил мальчик, - И я просил тебя не называть меня так! Меня зовут Эндер! Понятно?! Если твоя тупая башка этого не понимает, могла оставить меня там! Руки на руле слегка подергивались, появился характерный хруст кожи под пальцами девушки. По ее глазам было видно, насколько тяжело ей было сдерживаться. Красные глаза, усталый вид, как будто ее красота начинала увядать от всего, что с ней происходит в последнее время.  В это время на заднем сиденье Эндер продолжал ерзать, как ни в чем небывало, ища свой телефон под сиденьем, пока по салону не разнесся глухой хрип. Он звучал неестественно и пугающе, как последний вздох будущего мертвеца. Энд поднял голову и увидел, как глаза девушки неестественно округлились. Ее рот раскрылся необычно широко, хватая воздух. Судорожно убрав одну руку с руля, она начала нервно шерудить рукой в сумке, которая лежала на пассажирском сиденье, пытаясь там что-то найти, постоянно поглядывая обратно на дорогу. Ее движения стали истеричнее, даже панические. Вещи вываливались из сумки: документы, косметика, блокноты, деньги, пачка освежающих конфет, ручка, чеки и еще уйма всякой всячины. Энд застыл, словно изваяние. Его глаза раскрылись, а маленькие кулачки сжались. Он часто задышал, не смея и пошевелиться. Его глазки начали бегать от сумки до зеркала заднего вида, где отражались глаза девушки, смотрящие вбок. Ее тело начало постепенно наклоняться к сумке, а рука соскользнула с руля, заставив машину резко повернуть в сторону. Не прошло и секунды, как мальчика вернуло на место, вжав в кресло, судорожно вернув руку на руль, девушка вывернула его, от чего мальчика швырнуло в другую часть машину, остановив ремнем. Вытащив из сумки баллончик, девушка убрала руки с руля, чтобы открыть мундштук. С красными глазами, из которых уже начали течь слезы, она снова взялась за руль, вернув машину на прямую дорогу. Слегка встряхнув баллончик, она сделала тихий хриплый выдох, поднеся между губ мундштук. С характерным звуком она вдохнула лекарство. Энд так и сидел на заднем сиденье, вцепившись в ремень безопасности, и смотрел на приходящее в норму лицо девушки. Немного подождав, она сделал еще один вдох из баллончика и убрала его в сумку. Все это произошло так быстро, что Энд не успел ни о чем подумать, выронив на пол свой стаканчик, который сейчас катался у его ног. Прозвучала долга пауза, словно оба отходили от произошедшего. — Прости. Не будем об этом. Но ты должен быть благодарен тому, что хоть это у нас осталось. Если бы не наша семья - ты бы сейчас не ехал в особняк, а сидел в приемной детского дома. Там даже близко не так радужно, как ты представляешь. Вздохнув, девушка успокоилась и вернулась к вождению, словно ничего и не произошло. — Я благодарен. Просто... - мальчик потупил глаза, переведя взгляд на окно. — Ничего, все будет хорошо. Если хочешь, сегодня вместе посмотрим тот мультик, который тебе нравится. Тот, в котором акула гоняется за собакой. — Что? Какая акула с собакой? - Энд сделал гримасу, словно съел целый лимон, продолжая смотреть в окно. — Ну, ты любил смотреть его в детстве. Это что-то вроде Тома и Джери. — Бля, я даже загуглить этот бред не могу! А если бы мы были в нашей старой машине, то все было бы нормально! - кинув разрядившийся телефон на соседнее кресло, Энд продолжил смотреть в окно. Его не особо интересовал пейзаж, скорее он не хотел смотреть вперед. — Ты же знаешь, все конфисковали. Я не волшебница! - в голосе девушки явно проскакивал гневный подтекст, но она продолжала держаться. За ее словами последовал шум, включенного радио. "... Генерального секретаря по конфликту в Йемене. «ООН последовательно и решительно заявляет: гражданские лица и гражданская инфраструктура никогда не должны подвергаться нападениям, будь то Йемен или другой военный конфликт, – заявил спецпосланник.» ..." - попереключав несколько каналов, девушка так и не нашла ничего кроме военных сводок. — Пожалуй, будем без радио. — Ага. Сейчас радио только старперы, вроде тебя и слушают. - мальчик посмотрел на дорогие часы, которые висели на запястье. Они показывали 18:34. Он хотел спросить, сколько им осталось ехать, но так и не смог побороть себя. — ... - девушка посмотрела на Эндера на заднем сиденье, глубоко вздохнув. Она резко погрустнела, решив оставить в машине тишину. Прошло еще некоторое время, прежде чем машина доехала до пункта назначения. Никто в машине даже не пытался начать диалог. Тишина так и повисла в воздухе, практически удушая. За окном сосновый бор сменился на низенькие лиственные деревья. Зелень утопила в себе большую загородную усадьбу. Ее многочисленные башни соединялись двускатными крышами, что поддерживали колоны, обвитые лозами, сродни вьющимся по прутьям металлического забора, окружавшего огромные территории участка. Десятки статуй, чьи детали нельзя было рассмотреть на таком расстоянии, выстроились везде, где только можно, охраняя двери, окна и колоннады. Эклектичные узоры так и пестрили своим изобилием. В этот момент в голове Энда пробежало: "Такой напыщенности я давно не видел. Думаю, когда хозяина спрашивали по поводу плана строительства, он просто сказал: ПОБОЛЬШЕ! ЕЩЕ БОГАЧЕ! Здесь, наверное, акров 200 на вид, не считая окружающего леса (маловероятно, что он здесь был) да и дом приличный, даже больше нашего.". Ворота, что впускали всяк сюда входящего, все приближались. А статуи, походящие на великанов, смотрели своими холодными глазами на подъезжающую машину. Они как будто преследовали Энда взглядом. Трое из них пристальнее всего смотрели, обвитые цепями. Лишь один из них держал свод не плечами, а руками, что были свободны от оков. Над главными дверьми было адское создание – трехголовый пес, что держал в зубах троих: мужчину, что в слезах тянул маленький мешочек к небесам; воин, проткнувший сам себя в живот, и фигуру в тоге, что на мече в груди к земле ниспал. Молодой человек уже зрелого возраста, одетый в опрятный фрак, отворил заросшие ворота, чтобы машина могла проехать. Скрип так и приветствовал новых гостей, словно не желая их прихода. Машина остановилась уже за забором, оставив путь позади. После недолгого разговора между девушкой и мужчиной, который уселся в машину, наконец-то Энд смог попасть в дом. Вид у него был неважный. Не обращая никакого внимания на окружающий, он ухватил свои сумки в охапку, поняв, что здешний дворецкий и не думает ничего делать, кроме как ворота открывать, и прошел в свою комнату. "Хорошо, что хоть горничные знают, куда идти." — Сколько же здесь ходить...! – дом имел довольно сложную сеть коридоров. "Что за безвкусица." - интерьер был еще вычурнее экстерьера: статуи, витражи и позолоченные украшения. Такое количество картин с неизвестными Эндеру людьми, он не видел даже в мировых галереях. Стены так и дышали старостью и сыростью, кое где поцарапанные, кое где облезлые. "Та еще атмосферка. Сайлент Хилл был повеселее." - снова уточнив путь, Энд вышел к одному из очередных безымянных залов. Все стены здесь были украшены огромными царапинами, перекрывающими скульптуры, сильно осыпавшиеся от времени, и полусгнившие картины. Здесь не было мебели, не было камина или вообще чего либо, что могло дать знать, что эта холодная комната жилая. Была лишь ростовое чучело медведя. Он был по размеру раза в два больше мальчика. И на вид этот великан был единственным жителем этой комнаты за последние годы, а то и десятки лет. Что удивительно, здесь было весьма чисто, даже шерсть чучела была шелковистой.

Скрип.

Резко повернув голову в сторону неожиданного звука, Энд увидел дыру в полу. Из-под ковра на мальчика смотрело отверстие, ведущее в пустоту. Вокруг было много неровностей пола и маленьких сколов, но эта дырка была чересчур ровной для остальных. Поставив вещи на пол, Энд подошел в дырке, убрав край дорогущего, но давно выцветшего, ковра. "Просто дыра. Понятно..." - немного нервничая, сам не понимая от чего, Энд оглянулся на два противолежащих выхода. Никого не было. За спиной тоже. Посмотрев на запястье, Эндер увидел 20:10. Наклонившись пониже, мальчик вздохнул и начал вглядываться вглубь темноты в полу.

...

Скрип.

— Я уверен — это крыса! - собрав в охапку чемоданы, Энд спешным шагом ретировался из комнаты. Через продолжительное время мальчик смог дотащить свои вещи до последнего поворота. Минуя длинный коридор, ему предстала тяжелая дубовая дверь. Как видно ожидая его прибытия, замок был открыт и, покрутив ручку, перед Эндом оказалась его новая комната. Убранство было не из убогих, под стать дому. У окна с резной рамой стоял письменный стол, повторяя своим стилем общий интерьер дома. Изящно выструганные деревянные ножки держали расписной срез дерева, который гипнотизировал своими витками. И завершала небольшой список мебели в этой нелепо просторной комнате кровать. Изголовье было сделано все в том же стиле, но выделано золотыми деталями, которые переходили в утопленные борта, которые укрыло шелковым покрывалом. Вышитые на нем растения, казалось, произошли из Чернопсовых лесов. Резной шкаф с серебряными вставками был особенно выразительным. Заставляющий перехватить дыханье силуэт молодой красивой девушки, который вырисовывался из живописных растений. Видя эти узоры ему вспомнился миф о дочери Кинира. Она была изгнана своим собственным отцом. За свою любовь дочь получила лишь смерть и ненависть. Ее горе проросло, став деревом. Все слезы, что она пролила взрастили плод любви, которую она так и не получила от отца. Это была прекрасная работа мастера, что вложил всю душу в дело. Скинув вещи, Эндер начал негодовать, ведь здешние горничные ничуть не выполняли поставленных задач. Почти не ища, он нашел неисчислимое количество неровностей и темных пятен на древесине на всей мебели в комнате. А о стенах и говорить нечего. Отделка, что уже сотни лет не обновлялась, давно была готова слететь со стен. Красивые узоры давно потускнели. Единственное, что еще держало тон, были серебро и золото, которые изобиловали на всей мебели до тошноты. Дерево даже близко не было достойного качества. Потемневшие части и пятна на древесине были явным признаком плохого ухода. Такая безалаберность со стороны персонала была для Эндера сродни оскорблению. Даже простое покрывало и то было почти кинуто на кровать, а не уложено. "Они думают, я должен всем этим заниматься? Я принципиально не притронусь к этому безобразию." - на часах было 20:18. Не рискнув класть свои вещи в шкаф. Всё-таки если он выглядел таким неухоженным снаружи, то вид внутри должен быть и похуже. Эндер был воспитанным мальчиком, поэтому ни за что бы не отнесся к своим вещам без должного уважения. Будь воля, он бы и на кровать не садился, но она выглядела достойнее всего. Энд готов был потерпеть во имя отдыха. Плюхнувшись на простыню, как обычно рука потянулась в сторону телефона, от чего настроение Энда испортилось еще сильнее. 20:23 Время вплоть до ужина он провел в поисках зарядки, но ее нигде не было, как и подноса с едой. Как и ожидалось, ему не собирались ничего нести, ожидая внизу. По часам Энда в 20:32 к нему пришла горничная, чтобы провести его в зал, где, по ее словам, уже все ждали его. "Не могли набрать в персонал кого-то младше столетия?" - осмотрев уже пожилую женщину, Энд продолжил бранить то, как подходят ко всему в этом доме: от уборки до выбора персонала. - "Ни одной девушки, которой не было бы 30! Да какое 30! Я не видел тут никого, кроме дворецкого, кому был бы меньше 50! Да и дворецкий тоже так себе выглядит. Ему бы портного да и пластического хирурга." Войдя в огромные двери из массива дуба, Энд начал осматривать зал. Здесь чувствовалась та же гнетущая атмосфера, как и в остальном доме. Она почти на физическом уровне заставляла смотреть на все снизу вверх. Потолок был украшен в необычном стиле: затруднительно было сказать в таком ужасном освещении, но роспись тромплей при детальном рассмотрении начинала казаться интарсией или мозаикой. Больше техники Энда интересовали сценки там изображенные. Они чем-то походили на религиозные фрески, но на греческий мотив. Символы же вокруг больше выглядели как иероглифы явно древнего языка. — Делайн...! - быстро поняв ошибку, девушка смущенно поспешила поправиться, - Энд, садись. Нам надо поговорить... обо всем... Эндер перевел глаза вниз, увидев за столом неожиданное лицо. По центру комнаты стоял стол, явно дорогой и красивый. Он имел форму девятиугольника и находился так, что напротив ближайшего к Энду стула могло сидеть два человека. И одним из них был дворецкий! Это на секунду заставило Эндера впасть в ступор. Для него было неожиданным, уже учитывая все то, что ему приходится пережить, что ему придется есть с персоналом за одним столом. Нет, не подумайте. Энд весьма интеллигентен по отношению к хорошим работникам. Он сам в детстве просил есть вместе с Дебби. НО ОНА ГОТОВИЛА ЕМУ ПЕЧЕНЬЕ ПО ВЕЧЕРАМ СУББОТЫ!!! Энд и вправду очень ценил Дебби, Джефри, Нолана и остальных, кто работал с ним. НО ЭТОТ ТО, ЧЕМ ЗАСЛУЖИЛ ЭТО?! С чего это ему можно есть тут?! Он что, готовил ему печеньки?! Или рассказал, как бороться с икотой?! Степень негодования Эндера в этот момент была неисчислима. Он был готов рвать и метать. Но поняв, что его никто не послушает, Энд плюхнулся на ближайший стул с лицом последнего обиженного из рода людского. Он был готов расплакаться от такой несправедливости мира. — С завтрашнего дня ты пойдешь в школу, которую мы для тебя нашли. – большой зал с хрустальной люстрой был полностью отведен под прием пищи. Здесь был лишь стол и горящий камин. Что необычно, освещали комнату свечи на столе, а не люстра. Если присмотреться, то можно было заметить, что почти все пазы на ней были сломаны от долгой эксплуатации. На столе было изобилие еды: от разнообразных гарниров до крупной утиной грудки, которую выпотрошили и запекли. Какая зверская кончина для свободной птицы. Эта мысль удручала Энда. Из-за размеров стола расстояние между сидящими было с две дюжины футов, от чего приходилось слегка поднимать голос, когда говоришь. Каждое слово отзывалось эхом, колыхающим серьги люстры. — Нет. – не особо обращая внимания на собеседника, Энд колупал ножом кусок утки, который лежал у него на тарелке. «А ведь это было ее кожей. Кто-нибудь из адекватных людей был бы готов содрать с утки ее кожу, чтобы съесть? Что за мерзость…» — Это не обсуждается. — Согласен. Я не пойду никуда. — Школа недалеко отсюда. Нико будет отвозить тебя утром, а потом забирать после обеда. - как будто не расслышав, что сказал Энд, она продолжила. — Нет. Я не собираюсь никуда ездить. - принявшись за разламывание овощей, Энд так ничего и не съел. — Мы уже поговорили с директором, рассказали всю ситуацию, поэтому... — Ты не поняла? — Я уверена, что... — Я...! — ...ты без проблем... — НЕ...! — ...справишься с тем, ... — ПОЙДУ...! — ...чтобы подружиться... — В ШКОЛУ...! — ...с новыми ребятами. Это хорошее место. Мы понимаем, что тебе сейчас тяжело... - она продолжала говорить, периодически продолжая жевать. Все это больше происходило, как официальный прием. — ... - с лязгом положив приборы, Энд понял, что его не собираются слушать. — Для нас важно, чтобы сейчас в твоей жизни все вернулось на круги своя. – мужчина сложил приборы и решил высказаться, пока не поздно. По нему было видно, что он сильно волновался за исход этого разговора. — Я тем более не собираюсь считаться со словами дворецкого. - прикусив губу, Энд посмотрел на часы. 20:47. "Интересно, а он раздвигается." - показательно Энд начал внимательно рассматривать стол. Пробегая по тарелкам, его глаза задержались на центральной части. Там сходились деревянные лепестки, которые как будто подразумевали, что могут раздвигаться. Весь стол был уставлен свечами: настольные жирандоли, тапперты, канделябры, а бра по всему дому столько, что даже от мысли посчитать их все, приводила в ужас. Эндер чувствовал себя в средневековом замке или дворце. «Если бы их все заменили на электрическое освящение, то насколько бы это стало дешевле?» Девушка продолжала говорить. Ее голос старался быть мягче, но по ней было видно, что она сейчас была не готова на нормальный разговор с ребенком. — Так что будь готов в... - Энд решил, что если его не слушают, то и он не будет слушать. Он перевел взгляд на статуи, которыми был заставлен зал. "Интересно, а еще раз будут кормить?" — Эндер, мы правда хотим, чтобы... "А то мне еще нужно будет кое-что забрать у Ви." Эндер продолжал рассматривать статуи. Они были сделаны весьма искусно, даже маленький мальчик мог понять, что они стоят целое состояние. Но Энда больше интересовали их лица. Они были... Это странное ощущение. Ты как будто смотришь на людей, но они какие-то не такие. Словно сменившие обличие. — А ты не видишь?! Думаешь так будет лучше?!... - они все продолжали. Громкие голоса начали переходить на крик. Ближе всего к Энду стояла женщина с неводом и трезубцем. На ней были остроконечный шлем, чем-то похожий на коринфский, и развивающийся плащ. Но присмотревшись, мальчик начал замечать странности в ее внешнем виде. "Они выглядят злыми. Наверное, не доедят. Значит и мне что-то перепадет." Шлем воительницы был изрисован маленькими детскими погремушками, каракулями, птичками и нелепой бессмыслицей. Как будто ребенок взял темный фломастер и начал разрисовывать античную статую. — Это мой ребенок! Я буду решать...! Посмотрев чуть ниже, Энд заметил, что грудь женщины держали руки. Десятки маленьких конечностей росли из-за спины женщины, стягивая ее бюст. Как будто того было мало, на ней был памперс с цветочками, точно детский, просто увеличенный в размерах. Ее необычно длинные пальцы переплетались с неводом, на конце которого красовались крошечные головы. Точно разобрать было невозможно из-за тусклого света, но Энд мог поклясться, что они раскрыли рты, будто пели, а некоторые даже целовались. "Негоже кричать матери на щенков. Им же тоже плохо бывает. Они маленькие, еще ничего не понимают. Надо делать поблажки. Все-таки свои." Постепенно взгляд Энда словно прояснялся. Он видел все больше и больше. Изо всех уголков тела женщины выползали насекомые. Пауки прорывались через маленькие трещины в скульптуре. Как будто они были живыми, но застыли в момент. Их тоненькие лапки впивались в кожу воительницы, браслеты выглядели как многоножки, обившиеся вокруг запястий. Свет освещал ее лицо, будто изуродованное, монструозное. Чешуйки на ее коже, слизь, стекающая по щекам, и ее глаза… Освещение было столь тусклым, что Энду пришлось податься в сторону статуи, пытаясь разглядеть, что было в ее глазах. За сеткой из маленьких…стекляшек, что выкладывали глаз, словно мазаика, было нечто, оно уперлось в стенки глаза, как будто пытаясь пробиться наружу, запертое в темноте нечто… — Ты меня слушаешь вообще?! - явно в скверных эмоциях девушка аж вскочила со своего места. Мальчик перевел глаза со статуи на часы. 21:03. 21:04. — Если вы не хотите меня слушать, то и я не собираюсь. - взяв тарелку, Энд перевернул ее и под скрип от отодвинувшегося стула вышел из зала. "А-аа-а... Можно было потише? У меня чувствительные уши." - к столу неспешно подошел белый шотландский сеттер с черными ушами. Все это время он тихо и мирно лежал у камина, но его все же смогли заинтересовать. — Ничего... Завтра поговорим. - девушка села обратно за стол, положив голову на руку. Ее тяжелый вздох полностью описывал ее состояние. — Проведай его перед сном. Ему будет приятно. Не бери близко к сердцу. Ему сейчас очень тяжко. Вся ситуация с отцом... — А я виновата, что он свалил? Я тут тоже жертва! — Ты же знаешь, что я не про это... — Блять… Прости... - отодвинув тарелку в сторону, она продолжила, - Думаю с меня хватит на сегодня... — Все будет хорошо. Скоро все будет позади... - мужчина встал со стула, подойдя к ней сзади. Он приобнял ее и поцеловал в макушку. Не обращая внимания на разговор оставшихся в зале, сеттер аккуратно подхватил кусочек утки с пола, осмотрел, упало ли что-то еще в зону его досягаемости, и, тщательно пережевывая удачную добычу, также неспешно двинулся к выходу из зала, куда только что ушел мальчик. Уже у самых дверей он резко развернулся, прильнул мордой к полу, сложив передние лапы, и, поднявшись, окончательно вышел из зала в след за Эндом. Возвращаясь по темным коридорам, мальчик не мог понять, что же ему делать в этой дыре. Проходя мимо одной из картин, его привлек странный вид мужчины на ней. В отличии от остальных, кто был одет в строгие платья, он был единственным из всех на картинах, кто носил радужный костюм клоуна. И даже прической он выделялся - у него на голове красовалось гнездо. Нет, у него не были растрепаны волосы, у него было реальное гнездо на голове. "Что за клоун? Это вообще отсюда?" - подойдя поближе, Энд стал рассматривать картину поближе. Мужчина держал в руке одинокую розу. Даже поза была эксцентрично раскидистая для портрета. На плечо у него закинута палка, с которой свисает небольшой фиолетовый мешочек. А подле его ног устроилась маленькая собачонка, совсем еще щенок. Энд не знал, что это была за порода. Его белоснежная шерсть была испачкана в грязи, с лап до ушей, как будто он окунулся в лужу. На заднем плане красовался вид на этот дом. Да, точно, это был этот дом. На его плечах развивался желтый плащ. На вид это было настоящее золото. Но не смотря на такой странный вид, Эндера больше привлек жилец на одном из дальних деревьев. Там сидела маленькая сова или филин. Точно было сложно определить. Вглядываясь в глаза совы, он как будто смотрел в человеческие глаза. Эндер не знал, чем они отличались от остальных. Он не знал, отличаются ли глаза совы от глаз человека, так же ли на него смотрит собака или кошка, мальчик никогда не задумывался об этом до этого момента. — Добрый вечер, сэр. – слегка наклонив голову, горничная в возрасте учтиво продолжила, - Вас заинтересовал этот мужчина? Очень хорошо, что вас интересуют ваши корни. — Нет, что вы. Меня не интересуют старпёрские истории, если вы тут для этого. - на лице мальчика появилось настолько напыщенная учтивость, что в этот момент его лицо можно было снять и отложить потомкам, как пример идеальной притворной маски. Энд было выдвинулся в сторону комнаты, как в след ему прозвучало: «А то вы бы могли разбогатеть!». Реакция была быстрой. Пытаясь не подавать вида, Эндер медленно повернулся обратно, но смягчившееся выражение лица выдало его с потрохами. — Да и заняться было бы чем. Все-таки вы еще молоды, а у нас не так много занятий для молодого господина. "Ты хороша. Умеешь давить на больное, карга. Только вот я не лыком шит." — О чём ты? Вы? — Да так…, еще одна старпёрская история. – лицо женщины в этот момент нельзя было описать словами. Она наслаждалась каждым мгновением сомнений Эндера в тот момент и не старалась это скрывать. Лисица в курятнике выглядела бы менее упивающейся удачей, что ей подвернулась. — Ну… иногда бывает важно знать свои традиции. – Энд быстро зашагал вслед горничной с явным рвением. Она уже поворачивала за угол, как вдруг резко остановилась, от чего Эндер чуть не врезался в нее. — Раз уж ты настаиваешь…, расскажу. На картине никто иной, как Чокед Рич Флэт. Именно он дал вашим предкам эту фамилию, которую вы до сих пор несете. Он был баснословно богат. С самого рождения у него не доставали изо рта золотой соски. А когда ему стукнул второй десяток, он приумножил деньги своего семейства. Его называли гением над монетой.... — Можно ближе к сути? - Энд поспешил перебить женщину. — Не отвлекай от рассказа, это важно… Да… Он был гением над монетой, сделав нашу семью безумно богатой. Но с каждым гением в человеке соседствует полоумие. Ваш предок был ярким примером это. Кроме эксцентричной манеры говорить и странно одеваться, у него было множество странных традиций, которые он придумывал на ходу. Например, каждую пятницу, он собирал всех своих друзей и знакомых, чтобы... — К сути... — Подожди! Чокед Рич Флэт заставлял толпу бизнесменов, деятелей искусства и ученых искать его по всей территории этого дома. Но каждый раз мистеру Рич Флэту удавалось запрятаться так, что до восхода субботы никто его не мог найти... — А точно нет краткой версии? — Она и так краткая! Здесь главное не сам факт, а то, ради чего они все это делали. Эти взрослые люди не просто так бегали всю ночь пятницы по лесу. Они искали ящик, который охранял Чокед Рич Флэт. За сутки до сбора он брал большой ящик и складывал туда все свои богатства: бриллианты, золото, дорогие украшения и все, что только можно пожелать. После чего господин шел поглубже в лес и искал место получше, где и прятался вместе с ящиком. Каждый раз знакомые Рич Флэта, будь то крупные политические деятели или знаменитости со всего света, все они искали этот ящик. А это точно того стоило! Со слов людей, которые видели сэра за сметанием всего, что возможно в этот ящик, там находились сотни тысяч долларов. Сейчас бы это могло выражаться в миллиардах, вот насколько был богат ваш предок. Всех удивляло, как человек уже преклонного возраста мог носится по лесу с этим. Даже молодые мужчины из прислуги дома не могли и приподнять этот ящик. Такое великое событие хотели посетить влиятельнейшие люди мира, но лишь немногие смогли и вправду поучаствовать в этом. Тогда еще не было интернета, поэтому информация доходила долго и редко выходила за пределы округи, но об этом событии знали по всему миру, что было первым прецедентом за всю историю! Его назвали «Охота на Чокед» в честь вашего предка. В одну из пятниц, как ни в чём небывало, началась охота, но на следующее утро… — Ты уверена, что это укороченная версия? Мне душновато стало… — Мы уже почти дошли до концовки! Еще чуть-чуть! Кхм… Охота начиналась как обычно, но на следующее утро мистер Рич Флэт вышел из леса без деревянного ящика в руках. Он сообщил, что в связи с тем, что он потерял его в лесу, эта охота была последней. С того времени ходят слухи, что особым везунчикам есть шанс найти сокровище, которое хранится здесь. и разбогатеть! Если вы хотите попытать свою удачу, то я могу помочь вам со сборами! – увлеченная рассказом, женщина не обратила внимания на уже уходящего Эндера. Поняв, что его мало чем заинтересовала эта авантюра, она решила не наседать на него и просто уйти по своим делам. «Мне уже давно не 5. Я не поведусь на это так легко. Не хватало мне еще в лесу в грязи валяться. И что это вообще за имя, Чокед? Или это прозвище? Больше похоже на брэнд. Даже телефона нет, чтобы поискать. Если у меня фамилия Флат, значит Рич — это либо имя, либо прозвище? Звание? Это насколько нужно быть чсв, чтобы заиметь приставку к имени - богатый. Хотя... дом четко показывает, насколько он ебнутый на голову. А чем мне заняться теперь? Вопрос актуален. Ладно, завтра решу.» Под мысли своей головы он поймал странное чувство дежавю. Как будто этот момент уже повторялся. Он стоял на развилке. Повернув голову в неизвестный зал, он признал в нем нечто знакомое. Проглотив ком в горле, он тихо зашел внутрь. Пустая ободранная комната. Ощущения были непередаваемы словами. Энд собственной кожей чувствовал холод, что поднимался от пола. В его голове голос кричал о том, что что-то было не так. Осмотревшись, мальчик увидел в углу чучело медведя, раскрывшего пасть, полную зубов, закругленных, как будто затупленных и стертых. Энд всегда считал, что у всех хищников зубы, как бритвы. Как в сказках, где страшные животные морды выглядывали из темноты.

Писк.

Посмотрев на ковер, Энд увидел нечто шевелящееся в полу. От неожиданности он сам не заметил, как находился по ту сторону стены. Державшись за стену, пятившись назад, Энд думал, что это было. Это нечто торчало из пола и извивалось, как будто огромный червь. Оно все было покрыто волосками и неистово извивалось. Множество маленьких глазок смотрело на него, найдя добычу. Мальчик стоял у соседнего угла, осматриваясь судорожно по сторонам. Энд ждал это чудовище, пока из зала доносились писки. И как он мог не понять, что заходить туда не надо было. Мысли бежали табором по голове. Как оно здесь оказалось? Может они обитают под полом? Энд отпрянул от места, где стоял, вглядываясь в пол. — Какого черта? – по полу стелилась ковровая дорожка с ужасно безвкусной вышивкой квадратом. По всему коридоры он почти примыкал к стене. Отогнув ручками этот коврик, Энд на корточках начал смотреть под него, скрючившись, как только мог. «Зачем так делать? Мы же не на показе мод…» - не увидев никаких особых щелей рядом с собой, Энд выдохнул. Сидя на коленях, он думал, что ему делать. — Черт! Черт! Черт! – пытаясь идти максимально тихо, Энд корил себя за свою привычку лезть во все, что только можно и нельзя. Пол скрипел, от чего сердце мальчика скакало как бешено. Выглянув из-за угла в проем зала, он увидел, как из пола торчало все то же существо. Резким движением он выдернул себя из прохода раньше, чем успел подумать. По виду оно не собиралось нападать на него сейчас. Боясь, что его схватят за лицо зубами, мальчик выглянул из низа прохода, чтобы быть более незаметным, и закрыл лицо руками, лишь раздвинув пальцы так, чтобы он мог видеть сквозь них. Теперь он смотрел на уровне монстра. А вот и это существо… Маленькие черные глазки, смотрящие в душу, пугающие и промораживающие; блестящие, торчащие в разные стороны тонкие серые волоски по всему тельцу, кое-где особо выбивающиеся в стороны; маленький серый нос и вытянутая морда с маленькими грязно-розовыми ушами, как будто сломанными. Из пола торчала голова крысы… или мыши. Энд никогда не умел отличать их друг от друга. На лице мальчика появилось выражение, как у маленьких детей, что видят свою нелюбимую брокколи. Энд брокколи любил, но никогда не рассказывал об этом никому, а вот крыс и мышей он ненавидел. Даже скорее не хотел прикасаться к ним. Энд не знал от чего, но он боялся их трогать. В его голове качание до крысы было сродни заплыву в канализации. Поднявшись с колен, Энд уже хотел уйти, но что то его остановило. Он смотрел на маленькие зубки и широко открытый рот, который издавал ужасный и мерзкий писк, от которого брови Энда сами сводились в отвращении. Это существо извивалось, пытаясь вытащить свою голову из дыры. Обе лапки, что тоже застряли и прятались за шерстью, неистово цеплялись за края дыры. Прикусив губу, Энд не мог заставить себя выйти. Крыса все сильнее кричала, как будто в агонии от зверских пыток. Мальчик не мог уйти. Он не понимал, почему нельзя ее здесь оставить. Крыса смотрена на Эндера этими пустыми черными зенками, как будто внутри этого звереныша не было даже зачатка души. Оно могло чувствовать лишь боль и страдания здесь, ни единой капли человеческого. Не понимая зачем, Энд подошел в одному из сколов в полу. Вытащив оттуда щепку и взявшись за край, где не было заноз, он подошел к крысе. Между ними было где-то полтора Энда. Взявшись за самый краешек, он начался тянуться к крысе. До нее оставалось меньше дюжины дюймов, когда Энд понял, что крыса может вырваться и укусить его, если у него будет короткая палочка. Поотрывав еще несколько цепок от пола, он вернулся к дуре в полу. Энд потянулся к голове крысы. Он не понимал точно, как ей помочь, поэтому просто начал давить палочкой на голову сверху. Пересиливая себя, свое отвращение, Энд максимально давил на палочку пальцами, но лишь выдавливал из крысы больше криков, от чего она все больше пищала. Понимая, что животное мучается, мальчик решился. Отбросив щепку в сторону, Энд, прицелившись заранее, закрыл глаза и надавил на крысу ботинком. Отпрыгнув в сторону, он начал вытирать ботинок об пол. Закончив морщится от отвращения и позывов к рвоте, мальчик посмотрел на дыру в полу. Он аккуратно подошел к ней, взглянув внутрь. Свет от бра…или настенных подсвечников… (Энд не помнил, в чем были различия) освещал пространство внутри дыры. Стараясь не закрывать его своим телом, мальчик всматривался в темноту. Маленькие черные глаза смотрели оттуда на Эндера. В этот момент в них блеснуло что-то, отдаваясь где-то в сердце мальчика. Крыса наклонила голову к полу и быстро ушмыгнуть в кромешный морок. — Она поклонилась? – как будто сам не веря в это, прошептал Эндер. Он почувствовал расслабление и легкую теплоту, как будто подарил кому-то подарок, который имениннику понравился больше остальных. Мальчик, довольный тем, что помог крыске, продолжил свой путь, гордо взглянув на медведя, что все время смотрел на то, что происходило в этом зале.   Эндер добрался до своей комнаты в 21:19, продолжая размышлять на тему завтрашнего досуга. Он был из не особо активных детей, но для него необычно, чтоб было нечем заняться.

Тук-тук…

Эндера отвлек стук в закрытое окно. Повернувшись к нему, он увидел лишь несколько мелких перьев, поднятых в воздух. Встав, мальчик подошел к окну. Открыв его, он не увидел за ним ничего необычного. Так он и вернулся к кровати. Уже лежа, Энд посмотрел на свои часы. 21:31. Ему совершенно не спалось. Он надел свою ночнушку, умылся, приготовился спать, но его глаза так и не закрывались. Эндер резко вскочил со своей кровати, схватив подушку. Он прикусил ее, издав приглушенный крик. Посмотрев на часы (21:36), мальчик встал с кровати под скрип половиц. — Так продолжаться не может. Где эти? Как его? Снотворные? Или что там пьют в таких ситуациях? - мальчик уже подошел к двери, чтобы попросить у горничных лекарство, как с той стороны постучали. — Анаис сказала, что ты уже ложился спать... - по ту сторону был женский голос. Энд сразу понял, кто это был. На носочках он подкрался к двери. "Гребаные деревяшки!" - половицы под ногами предательски скрипели. — Я слышу тебя... Эндер резко щелкнул замок на двери, надеясь, что он рабочий. У него на сердце сразу стало по спокойнее. — Если не хочешь, можешь не отвечать... - с той сторону послышались шорохи, после чего дверь слегка покачнулась, как будто на нее оперлись с той стороны, - Я просто... Господи... Ты же знаешь, что мне всегда плохо давались эти материнские... Когда я впервые взяла тебя на руки, ты чуть не вывалился прямо на пол... Мальчик прокрался обратно к кровати, надеясь переждать ее очередную лекцию. — Я хотела извиниться за ужин... - каждое слово давалось ей с трудом. Каждая пауза звучала оглушающей в тишине. С той стороны двери послушались тихие всхлипы, - Да, я не лучшая мать. Но я правда стараюсь. Я не могу быть такой, какой ты бы хотел меня видеть. Я не она. Я - не идеальная мама, которая говорит правильные слова. Я не могу понять, что у тебя в голове. Я не читаю мысли. Прости...за все. - ее голос все сильнее начал срываться в всхлипы, - Мне сейчас тоже тяжело... Я понимаю, что я много ошибалась. Может больше, чем можно простить. Прости меня. Я стараюсь исправиться. Я хочу стать для тебя семьей... - голос стал тише, от чего Эндер машинально слез с кровати, - Не такой, как была у меня. Но я же ведь хоть что-то. Прости, что теперь у тебя не будет большой семейной фотографии, что ты не сможешь купить все на свете, что ты не сможешь учиться в элитном пансионе, ни черта для этого не сделав... Прости... Прости, что разрушила твою семью. Твой отец... Мне ведь тоже больно. Прости, но он ведь не только тебя бросил, но и меня... - за слезами уже почти не было слышно слов, Эндер прижался к двери, его руки дрожали, - Прости, что я такая плохая мать! Что забрав тебя я не могу тебе дать всего, что ты хочешь! Прости, я не настолько хороша. Как видно и в подмётки не гожусь! Мне тяжело, правда. Я не знаю, что делать. За последние несколько дней я даже не помню, сколько спала. Я решаю одну проблему, чтобы появилось еще двадцать. Я, сука, свою мать в детстве видела меньше, чем лица юристов твоего отца за последние дни... - по ту сторону двери была слышна истошная усмешка, Энд шмыгнул носом, утирая слезы, - Может ты и не поверишь, но я люблю тебя! Да... Если бы мне дали шанс вернуть все на несколько дней назад, я бы дала твоему отцу между ног и все равно забрала тебя. Я готова не спать весь оставшийся год, взвалить на себя в сотни раз больше, чем сейчас, лишь бы тебе было хоть немного лучше. Я не хочу видеть твои слезы еще раз, как тогда... Я не выдержу этого... Прости меня, милый... Я стараюсь изо всех сил... Потерпи немного, все скоро вернется на круги своя... Я отсужу у этого уебка побольше деньжат, и мы с тобой переедем в место получше. Прости, но конюшни там не будет. Черныша придется оставить в добрых руках Пита. Но мы обязательно будем приезжать к нему в гости. — Честно? - весь в слезах Энд еле выдавил из себя эти слова. Он сам не ожидал, что слова будут так тяжко ему даваться. — Честно-пречестно... Откроешь дверь?.. — ... – в ответ ей были лишь тихие всхлипы. В тот момент мальчик не мог пересилить тот ком в горле, который не давал ему нормально дышать. С той стороны двери он услышал пшик от баллончика с лекарством. Спустя недолгое молчание, после глубокого вдоха она продолжила. — А ты помнишь, почему мы назвали его чернышом? — ... — В честь тебя. Ну и потому что он черный... Я до сих пор помню, как оттирала тебя от золы. И почему ты тогда решил, что залезть в камин — это хорошая идея? Тебе ведь тогда только 4 было, кто знает, что у ребенка на уме. Может решил помочь с огнем?.. А этот ублюдок решил, что тебя нужно приучать к порке... Зверье... Прости, что напомнила... - атмосфера стала резко мрачнее, - Зато тебя накормили печеньем перед сном... Ты, наверное, не знал, но это я попросила Дебби тогда испечь тебе их... Давай завтра вместе приготовим. С шоколадом и миндалем, как ты любишь. — ... – тишина была болезненной для обоих. — Крепких тебе снов. — … В коридоре послышался шорох, гул шагов, пока все совсем не затихло. Эндер сидел, уперевшись спиной в дверь. "Черт." - он вытер слезы с щек и встал. — Черт. - шмыгнув носом, он поплелся к кровати. На часах было 21:41. Уже укрывшись, он в темноте смотрел на потолок. Медленно время шло. Постепенно. Каждый раз Энд подносил к лицу часы, чтобы рассмотреть в ночи тоненькие стрелки. 21:45. Глаза сильно болели. Всё это время он, не закрывая их, смотрел в потолок беспрерывно. Насколько бы больно не становилось, Эндер никак не мог опустить веки, будто и забыл, как это. Глазные яблоки, казалось, полностью высохли, подобно солнцу они полыхали, горели, ему показалось, что перед ним стала пелена дыма, исходящая от него самого. 21:47. Спустя время веки опустили под собственным весом. Этот момент был сродни виду оазиса, который увидел табун в пустыни, что от жары потерял уже нескольких верблюдов. Но тогда для Эндера это было не важно. Шум тишины заглушал всё, заставляя сменить фокус на путающиеся мысли. "А что, если я бы не проснулся завтра? Она плакал бы из-за меня? Кто-то бы плакал? Я достаточно для этого...?" 22:05 Язык подавал признаки смерти, высохнув до изнеможения. Шум не переставал преследовать его. Голова раскалывалась, каждая попытка подумать о чем-то отзывалась болью, которая разбивала окружение темноты. Каждый осколок этой черной субстанции разбивался на миллионы частиц, которые летели в глубину. В такие моменты твое сердце останавливается, теряя цвет и вкус, кровь пылает и светиться. Твое тело тяжелеет, падая вниз на неимоверной скорости. Твое тело пытается тебя спасти, но веки всё никак не поддаются. Твое дыхание и биение частят быстрее поршней спорткара, пока паника сменяет шум в голове. Быстрое дыхание вырывается из тебя, исходя изнутри твоего сердца. Каждая частичка твоего тела чувствует панику. Сердце уходит в пятки, пока легкие пытаются захватить побольше воздуха. Ты слышишь гул в ушах, который идет откуда-то, но непонятно откуда. Прислушавшись, ты понимаешь, что сердце и легкие вторят этому гулу. Они и есть этот гул. Неизвестное место перед тобой. Оно словно в тумане. Кажется, сон продолжается. Паника возвращается, заставляя посмотреть на дверь в комнату. Её узоры кажутся опасными. Рука так и тянется к твоему сердцу, хватая его и сжимая. Сердце бьется сильнее и быстрее от его хватки. Мгновение длится слишком долго, слишком неестественно. Зрение обостряется, а рука исчезает, словно её и не было. Ты чувствуешь холодный пот, который медленно стекает по спине. Одна капля стремиться к другой, собираясь в единую. Они всё быстрее и быстрее, обходя неровности спины, двигаются в сторону позвоночника, чтобы ты прочувствовал весь тот страх, который испытывал, еще раз. Вокруг тебя неизвестный дорогой шкаф с резьбой, неизвестный тебе стол, дверь. Все звучало гармонично, но так незнакомо. Потолок и стены были столь пугающими, что в неровностях и трещинах, который подчеркивались тенями, вырисовывалось лицо. Каждый видел разное, каждого пугала эта картина по-своему. Ком в горле всё ближе и ближе подходил к горлу, не давая вздохнуть. "Где я?" – эта мысль пришла в голову мальчика, развеяв туман. А может она сказала это вслух? Всё было через чур запутанным, постепенно распутываясь, словно клубок ниток от старой пряжи. "Это моя комната?" – всё становилось для нее знакомым. Все воспоминания об этом месте возвращались, будто они происходили снова. Одно за другим, он вспоминал своё имя, кто он, что с ним когда-либо происходило. Жизнь пробежала мимо него, вильнув хвостом. Но только она была чужой. Энду казалось, будто бы эта жизнь была его, но не этого его. Словно он знал эту историю всегда, но не проживал ее наяву. Гулкий звон и треск обуви, наступившей на стекло, вернули гул. Сердце билось как бешённое. Каждый вдох отдавался болью в груди. Воздуха не хватало, а голова кружилась до дрожи в руках. По комнате разнесся звук скрежета когтей по дереву. 23:53 Тепло, покрывающее Эндера, разрасталось. Успокаивающая прохлада заставила пропасть все пугающие мысли. Чувство нежности и уюта, которое он никогда не испытывал. Эмоции наполнили его грудь, дыхание успокоилось, а звон сердца перестал отдаваться гулом в ушах. Такое умиротворение было подобно объятьям любящей матери, спасшей его от всех невзгод окружающего мира. Слезы покатились по щекам. Глаз замылился от прильнувших чувств. Не способный сдержать всё в себе, Эндер впервые за всю свою сознательную жизнь заплакал, как маленький ребенок, ищущий приюта. Эти слезы были не похожи на то, что он когда-либо испытывал. Они были невинны, как будто Энд стал на мгновение младенцем. Обернувшись назад, он увидел воду. Клубы морской пены выбивались из нахлынувших волн. Игнорируя логику и смысл, вода висела в воздухе, словно окруженная пузырём, который вот-вот уже готов был лопнуть, но никак не мог решиться, лишь колыхаясь от ветра. Воды окутывала спину Эндера, обнимая его целиком. Он стоял или лежал. Энд был в состоянии прямого существования. — Что за нах? – в панике мальчик соскочил с кровати, бухнувшись на пол. Упав на спину, он смог рассмотреть чудо. Вода, которая совсем недавно обнимала его, теперь висела в воздухе, словно это было обычным делом. В комнате было кромешный мрак, но на воду падали лучи лунного солнца, переливающиеся и отражающиеся внутри. Это был летающий сгусток воды, который медленно двигался, принимая витиеватые образы. Словно роза, что только раскрыла свой бутон, разбивалась о воздух, роняя лепестки. Стебель становился лозой, что лезла к потолку, пока листья уменьшались и множились. Действо завораживало и удивляло, пока лозы не оплели нечто, словно давая этому принять форму. Свет явился в темноту, ознаменовав цветение. Все озарилось преломлённым светом. Прекрасная дама, от которой исходил целительный свет, что ласкал душу, стояла на кровати, возвышаясь над Эндером. Её образ совмещал в себе красоту и заботу. Сами понятия слились воедино, чтобы создать это, нет, не человека, произведение искусства. Утонченный черты лица, о которые можно было порезать руки, в то время были столь мягкими на вид, что ни одна подушка из гусиного пуха не могла даже явиться рядом с этой нежностью. Грозные веки хранили глаза, в которые можно было провалиться, забыв обо всем в этом мире. Все ее тело было будто из зефира столь воздушного, что кусочек облака был лишь куском металла на фоне легкости ее. Пышная грудь и бедра так и манили глаз. Столь прекрасное тело медленно текло, словно водопад, впадая в море, стекшееся по кровати и уже покрывшее весь пол комнаты. Легкий звук волнующейся воды был столь убаюкивающим, что Энд почти уже закрыл глаза. Его окутали теплые волны, катящиеся по полу, словно из самой утробы моря. Запах разнесся перед мальчиком. Он был не сравним не с чем, что было когда-либо рождено на свет. Как будто сама эссенция сладости, удовольствия, комфорта и счастья невинного ребенка были воссозданы в едином флаконе. — Следуй, дитя! – тихий голос потревожил шум волн, словно продолжаясь из них. Звук был необъяснимо притягательным и завораживающим. Уши Энда никогда не слышали чего-либо настолько мелодичного и звонкого, что его тело совсем не слушалось его. Встав с мокрого пола, он застыл в ожидании. Потоки воды вновь и вновь ударялись о стены комнаты. Звуки становились яростнее, словно неспокойные волны Тихого океана, что разгневался от сильного ветра, снова хлынули на берег, смывая всё, что имело горесть попасться пучине на съеденье. Охолодевшая вода, что родилась от прекрасного и теплого образа женщины, попадала на пол, становясь ледяной. Энд дрожал, но не мог пошевелить и пальцем, он был очарован видением красоты особы, что так бесцеремонно явилась перед ним, словно продолжив сон, но разрушая в щепки. Вокруг плясали капли, подобно бесам, издевающимися на самим небом, пока волны не поглотят их, чтобы родить их снова в бесконечной петле Сурка. Воды становилось все больше и больше, будто и края у нее не было. Ее стало столь много, что изобилие подняло кровать от пола. Неизвестная гостья последовала потоку, и словно тень мелькнула в след течению в окно. Как единой целое, вода последовала ей, затягивая все, что было в комнате на улицу. Энд расслабил своё тело, как будто понимая на интуитивном уровне, что так и должно быть. Всплыв над водой, его потянуло вниз в потоке. Небывалая свежеть ударила в нос: приятный цветочный запах и призвук травы, только что скошенной. Яркий свет луны столь отличался от солнечного, что все вокруг покрылось серебром, излучая чудесное сияние ночи. Невообразимая картина аутентичной красоты явилась из прозрачной воды перед лицом Эндера. Прелестный сад из сотен тонов и форм, что объединил воедино отзвук солнечного света. Столь прекрасных бутонов и стебельков не видел никогда он за свою недолгую жизнь. Но все прекрасное кончается сколько скоро, что и разглядеть нельзя ни на глазок, ни даже клок души. Воздуха стало не хватать. Вода забилась в горло. Мысль пронеслась в голове Эндера: "Неужели я умру вот там? И где мать, отец? Неужели их любовь ко мне всегда была ложью? Они дадут мне умереть? Я останусь один в последний свой момент? Предатели..." Глаза Эндера закрылись от его бессилия. Тело почувствовало непреодолимую силу, потеряв опору. Он висел в воздухе, готовый в миг унестись вниз. — А-а-а-а-а-а!!! – под собственный крик Энд оказался в свободном падении, без опоры его руки и ноги болтались безвольно ему, пытаясь ухватиться за воздух вокруг. Он падал. Падал так, как никогда не упадет впредь.