Четырнадцатая с Холма

У Каркарова был талант. Талант бесполезный в масштабах магического сообщества, но ценный для него самого; талант, который он лелеял и довел в Дурмстранге до автоматизма: он мог чувствовать силу других волшебников, что и стало лестницей для его карьеры после падения Лорда и основой выбора правильных знакомых. Сила других опьянела его, он и сам чувствовал себя сильнее, значимее, находясь рядом с такими магами. Когда Долохов привел его к Лорду, магия Господина ощущалась как сладкий нектар, как вода в жаркой пустыне. Выбирая в качестве друзей и покровителей только правильных людей, Игорь смог выплыть из заварушки, покинуть Азкабан и вполне стать уважаемой личностью магического сообщества Восточной Европы. Так уж совпало, что магическое сообщество ценило Силу выше старания, усердия и добра, чем Игорь и поспешил воспользоваться. В Хогвартсе он ощущал исходящую подобную Силу от трех волшебников: Дамблдора, Снейпа и незнакомой девицы. Она привлекла его внимание с первой встречи, сначала как раз потому, что не производила впечатление сильной волшебницы: обычная кукла с милой мордашкой и красивым телом. Женщины в его представлении вообще редко обладали сильным магическим потенциалом. На его памяти такой была только безумная сука Белла, женушка Лестрейнджа и подстилка Господина. Но от Трисс он ощущал магию непохожую ни на чью другую. Когда она рассказала, что не может больше колдовать после смерти мужа, сентиментальная дура, он заинтересовался ею еще больше, хотя и не поверил в ее россказни. Такой потенциал, и не может даже свечку зажечь? Разумеется, он хотел ей помочь, ведь считал, что не стоит отказываться от того, чтобы магичка с такой Силой была у него в долгу. К тому же он увидел в ней шанс, счастливый билет. В Дурмстранге считали, что пробудить спящую Силу волшебника можно либо до смерти напугав его, либо столкнув его с объектами древней магии, либо переспав с ним. Последний пункт Игорь понимал в корне неверно. Пугать ее он не хотел, да и не знал, как именно напугать ее достаточно, чтобы магия пробудилась. К сексу он склонял ее регулярно, но она всегда отказывалась. Брать женщину силой человеку его круга было как-то не к лицу, да и сработать должно было только если согласие обоюдно (иные глупцы даже поговаривали, что для этого нужна любовь). Трюк с объектами древней магии он провернуть пытался: отвел ее к драконам в надежде, что что-нибудь пробудится. Хотя позднее и понял, что затея была обречена на провал, ведь объектом самой что ни на есть древней магии был Хогвартс, и Силу это в ней не пробуждало. Как же он был разочарован, когда после встречи с драконами она не смогла зажечь и свечи. Его, однако, заинтересовало заклинание, которое она произнесла. Оно походило на древний язык, на котором общались эльфы до того, как стали рабами волшебников. О, Каркаров был человеком образованным. На вопросы о том, что это за заклинание, она лишь отмахивалась и говорила, что так их обучили в Польше. Конечно, и в это он не поверил. И злился, что она считала его за идиота и явно что-то недоговаривала. Лаэльтиен или лаэльтьен — что-то такое она произносила, Каркаров, разумеется, не запомнил. Женщин Каркаров вообще считал самыми примитивными созданиями на свете, поэтому был уверен, что ничто с Трисс еще не кончено. Снейп может сколько угодно плести интриги и даже трахать ее по средам и пятницам, но он от своего плана не отступит. Купит красивую цацку, и она снова будет есть у него с рук. Тем более, Снейп вряд ли сможет дать ей тот же уровень видимости того, что она ему нужна. Тем не менее сейчас он был обижен. Эта маленькая идиотка отвернулась от него, бросила его первой, смотря на него своими невозможными глазами, в которых еще вчера плескалась тоска, преданность и глупая надежда, а теперь — холод, резкий, как пощечина. Каркаров не был к такому привыкшим и знал, что это не ее самостоятельное решение. Это Снейп ей что-то наплел. Или Дамблдор. Старик наверняка заметил, что они часто бывают вместе, и решил вмешаться, ведь и сам все понял о ее Силе. Каркаров вернулся в свои покои, не раздеваясь прошелся по комнате, шумно выдохнул и ударил кулаком по деревянному шкафчику. Дверца открылась, и вещи с полки рухнули на пол. Он даже не посмотрел, что именно. — Сука, — процедил он сквозь зубы. — Неблагодарная, надменная дрянь. Да кому ты нужна, кроме меня? Он медленно сел в кресло, налил себе огневиски, сделал глоток и посмотрел в окно: шел снег. Как всегда в этой чертовой Британии зимой: унылый, сырой, липкий снег. Она была такой слабой, надломленной. Именно такой он ее и хотел. Именно такую мог бы подчинить. На ладони у него был шанс: согреть, приручить ее, а потом использовать. Он ведь сразу почувствовал в ней что-то иное: возможность, что-то незнакомое, но, несомненно, мощное. Интуиция, натренированная годами служения Тому-Кого-Нельзя-Называть, не подводила Каркарова никогда. Не подвела она его и летом, когда он услыхал о темной метке на Чемпионате по квиддичу. Он сразу все понял; сразу догадался, что ставки высоки, и о спокойной жизни уважаемого человека, директора магического учебного заведения можно забыть. Она могла быть его билетом. Его прощением, его защитой. А теперь Снейп ворошит грязное белье. Снейп, эта мелкая, презренная крыса и подстилка Дамблдора. И ведь Трисс верит ему. Тому, кто не способен выжить без хозяина; тому, кто уже однажды подвел под монастырь женщину, которую, как уверял, любил. Но то была грязнокровка, так что не жалко. Каркаров злился, ведь он-то точно видел Снейпа насквозь: жалкий слуга, который играет в честность, делает вид, что он такой смелый. Предатель! Интересно, как ему теперь ежедневно видеть отпрыска той рыжей шлюхи, по которой он так убивался и ползал на коленях перед Господином? Кажется, история повторяется. Верно, Северус. Каркаров зло усмехнулся своим мыслям и крепко, до треска сжал стакан в руке. Он скинул осколки на пол, вытер кровь о брюки и откинулся на спинку кресла. — Ты еще вернешься, милая, — сказал он вслух, чуть хрипло. — Я знаю таких, как ты. Тебя пугает одиночество. Глупая слабая женщина, которая боится остаться одна. А я буду рядом в самый подходящий момент. Он прикрыл глаза, и перед его внутренним взором возник танец: Святочный бал, шелест мантий, свечи, музыка. Она в серебре, волосы красиво забраны. Он ведет ее в зал, сжимает пальцы на талии, чувствует, как она напряжена, но не сопротивляется, потому что поняла, что Снейпу она нужна еще меньше. И когда все снова поверят, что она — его, он сделает шаг второй. Сломает ее окончательно. — Осталось меньше месяца, — прошептал он. — Увижу тебя на балу, Трисс Меригольд. Обязательно. А пока думай, что все кончилось. Он починил бокал магией, вновь плеснул огневиски и отсалютовал своему отражению в зеркальце шкафа, зло и криво усмехнувшись своему плану, который не мог провалиться.

***

Барти вошел в раж. Такого он и ожидать не мог: старые друзья снова вместе, правда в урезанном составе. К роже предателя Снейпа он за три месяца привык, а вот Каркарова готов был убить на месте как только увидел его шакалью физиономию. Это он упек его в Азкабан. Он пустил его жизнь под откос: отец отказался от него, мать умерла от горя, а Господин лишился сил. Барти видел в этом связь и винил Каркарова. И Снейпа. Были и другие, кто решил отречься от старого и предать Господина, но этих двоих он ненавидел больше остальных. Благо, под личиной Грюма у Барти был карт-бланш на многое: он третировал Снейпа, устроив тому пару обысков его лаборатории и хранилища вне очереди и без предупреждения. Снейп злился и что-то подозревал, но доказать ничего не мог. Рыжая пигалица только мешалась под ногами, но в целом после случая в Запретном Лесу не отсвечивала; он пару раз чуть не нарвался на нее, когда в очередной раз залез к Снейпу за ингредиентами для Оборотного, но Дамблдор уверял, что девчонка сквиб, так что можно было не переживать. Жаль, такая красивая. Но, видимо, идиотка, раз трахается с Каркаровым. Барти был уверен, что она спит со Снейпом, поэтому очень удивился, когда заметил, что Каркаров зажимает ее в библиотеке.

Ноябрь

Каркаров нависает над Трисс, прижимая ее к себе и тихо нашептывая: — Ты слишком красива, чтобы прятаться в подземельях, моя милая. Меня беспокоит, что Снейп видит тебя чаще, чем я. Он мягко касается ее запястья, а пальцы уже сжимают ее тонкую кожу ощутимо, даже неприятно. Трисс делает шаг назад, упираясь попой в край стола. Каркаров, не смущаясь, наклоняется ближе, слишком близко, целует ее в шею, а руками сжимает ягодицы и грудь девушки. Барти хотел уже было вмешаться, чтобы защитить честь дамы, но девица, похоже, была вовсе не против происходящего. И все же исключительно из соображений мелкой мести Каркарову Барти решил вмешаться: — Каркаров! Девица вскрикнула, а тот нехотя убрал руки с ее попы и медленно повернулся к лже-Грюму: — Аврор Грюм, — холодно поприветствовал его Каркаров. — Не думал, что вы любите читать. Барти ухмыльнулся. — Не люблю. Зашел поздороваться со старым другом, — саркастично сказал он. — Не думал, что в твоем возрасте еще зажимают девок по углам, Каркаров. Бес в ребро? — Сейчас же извинитесь перед мисс Меригольд, Грюм, — равнодушно бросил болгарин, так же холодно смотря на аврора. Трисс застыла, не понимая, что происходит. Грюм шагнул вперед и повернулся к ней. — Я мисс Меригольд не оскорблял. Кстати, вас ваш начальник ищет. Так называемый профессор Снейп, — прокаркал он, глядя на нее в упор и отмечая комплект ее белья под одеждой: Каркарова можно было понять. Трисс, все еще зажатая между телом Каркарова и столом в библиотеке, не говоря ни слова прошмыгнула мимо них. Грюм лишь надеялся, что она поняла, что Снейп ее не искал — ему просто нужно было поболтать со старым товарищем наедине. Она ушла, и как только ее шаги затихли в коридоре, улыбка Грюма исчезла. Он прищурился. — Ты с ней слишком мягок. Не в твоем стиле. Каркаров скривился, глядя на Грюма с опаской. — Мисс Меригольд не против, я не делал ничего против ее воли. — Она знает, что ты Пожиратель? Может, мне пригласить ее на чай и рассказать, на что вы, твари паскудные, способны? Каркаров молчал. — Ты мне не судья, Аластор. — О, как раз наоборот. — Грюм сделал еще шаг вперед. Его посох с лязгом ударился об пол. — Я был и остаюсь охотником на таких, как ты. И я помню все. В том числе то, как ты пел на суде, как канарейка. Сдал всех, кого мог. Даже тех, кто тебе доверял. Барти Крауч младший, к примеру… Каркаров отвел взгляд. — Я сделал то, что было нужно! Тебе-то какое дело до моих дружков, таких же паскудных тварей, кем ты считаешь и меня? — А он сгнил в Азкабане, бедный паренек, — продолжал Грюм, будто не замечая. — Потерял все. Отца. Мать. Да жизнь! А ты разгуливаешь здесь, щупаешь девочек и надеешься, что тебя не схватит прошлое? Я найду причину отправить тебя обратно, Игорь. Поверь, у меня талант к составлению хороших рапортов, дружок. Ты и не заметишь, как очнешься в камере, где уже пахнет дементорами и смертью. Оба молчали. — А теперь, директор, я советую тебе изучить школьный устав этой школы, в которой ты — гость. И научиться держать руки при себе! —Ты больше не имеешь надо мной власти, — процедил Каркаров. — Я больше не служу Лорду. Никто не служит. Грюм молчал. Его магический глаз вращался бешено, обычный смотрел прямо в лицо Каркарову. — А вдруг кто-то еще служит? — тихо сказал он. — И помнит, кто кого предал. Он развернулся и ушел, не оборачиваясь. Каркаров остался стоять, тяжело дыша. Что-то в словах Грюма было не так. Что-то слишком личное, словно он знал больше, и явно на это намекал. И все же, он не мог заподозрить правду. Барти знал это, и потому улыбался, идя по коридору, где никто его не видел.

***

Расставшись с чертовым Каркаровым, Трисс пришла в себя, будто пробудилась ото сна, после которого вся подушка в липком поту. Или, возможно, этому способствовала царящая в замке атмосфера праздника? Студенты чаще шутили и веселились, несмотря на большие объемы домашнего задания, преподаватели тоже стали как будто чуточку расслабленнее и добрее. Каркаров к ней больше не подходил и даже не смотрел на нее. По крайней мере, не тогда, когда она могла это увидеть. От раздумий о нем ее отвлекла Синистра, которая тоже жила в башне воронов и периодически заходила к Трисс на чай. — Хорошо, что порвала с ним, Трисс, — облегченно произнесла Аврора. — Меня он лично всегда пугал, аж мурашки от его взгляда. Не знаю, что ты нашла в нем. Трисс знала точно, что в нем нашла. Она была так сломлена все это время, что любой, кто проявил к ней внимание и сочувствие стал бы для нее всем. Каркаров стал. На время. — Мне было одиноко, Аврора. Сама не знаю… Он ухаживал за мной. Говорил такие вещи… Она не хотела посвящать Синистру в эти игры, не хотела говорить то, что сказал ей о Каркарове Снейп, и не собиралась посвящать ее в то, что тот якобы хотел ей помочь вернуть Силу. Из-за последнего ей было попросту стыдно: она ненавидела себя за глупость, которую совершает из-за некоторых мужчин. — Что ж, я тебя понимаю. Но хватит киснуть! Ты посмотри на нас, Трисс! Мы молоды, красивы, мы можем привлечь любого, кого захотим. А если нет, всегда есть Амортенция. Трисс не поняла последнего слова, но из контекста стало ясно, что это какие-то любовные чары. Такие и на Континенте были: люди все-таки одинаковы везде. — Кстати, ты уже купила платье на бал? Черт. Трисс совсем забыла про бал. Она слышала как девушки-студентки щебетали об этом, но сама даже не задумалась о каком-то платье. — Еще нет, а ты? — Тоже! Нам нужно к Малкин, ты уже у нее была? Меригольд уже отошла от того, что с ней едва не произошло в прошлый раз, когда она посещала Косую Аллею и магазин мадам Малкин, но сейчас вновь ощутила тот липкий страх. — Н-нет, точнее да, я ходила туда, когда приехала. Северус водил меня. Аврора любила подшучивать над подругой в контексте ее отношений с Северусом, хотя Трисс каждый раз отвечала, что никаких отношений, кроме ассистент — начальник у них нет. Этот раз не стал исключением, и Аврора по обыкновению глуповато захихикала. — Ах Северус… теперь понятно, что ты рассталась с этим жутким Каркаровым — Снейп небось ревновал. И что, он помогал тебе у Малкин трусики выбирать? Трисс рассмеялась, но тут же осеклась, вспомнив, что последовало за тем, когда она вышла от модистки. — Эй, Трисс, ты чего? Я же просто пошутила. — Ты тут не причем, Аврора. Дело в том, что… — тихо начала Трисс. Она решила рассказать подруге о том случае. — В общем, Снейп спас меня тогда. Я заблудилась и зашла в Лютный. Меня чуть не изнасиловали… Аврора ахнула и прикрыла рот рукой. — Трисс, милая… — Нет, все нормально, прошу, не жалей меня… Ничего не случилось, они не успели, Северус подоспел и одолел их. — Они?! Не один насильник? — Их было трое. — О Мерлин великий, Трисс! — Аврора обняла подругу. — Если не хочешь, мы можем не ходить, ты наверняка боишься. Или давай Снейпа заставим! Побудет нашим телохранителем, — Аврора рассмеялась собственной шутке, неловко пытаясь разрядить обстановку. Трисс показался забавным этот вариант. — А что, звучит неплохо! У меня сейчас у него как обычно каторга, — так она назвала свои обязанности его ассистентки, — так что я спрошу у него, и потом скажу тебе, хорошо? Аврора что-то пискнула и вновь обняла подругу, встревоженно посмотрев ей вслед, когда та уходила.

***

Северус Снейп сидел за столом в кабинете зельеварения и проверял последние в этом году домашние работы студентов. Как обычно никого не щадя, профессор щедро ставил тролли, «удовлетворительно» и изредка «выше ожидаемого» в сочинениях учеников. Трисс пропархала мимо него, налету бросив что-то вроде «добрый день, профессор» и проследовала прямиком в лабораторию. Он заметил ее приподнятое настроение и удивился: в последнее время она хандрила и была чернее тучи. Видимо, атмосфера предрождественского волшебства была не чужда даже чародейкам из других миров и временных отрезков. Снейп устало потер глаза и отложил перо, затем встал, чтобы размять длинные ноги после долгого сидения, и зашел в лабораторию, где Трисс ловко нарезала какие-то коренья. Снейп остановился в дверях и облокотился о косяк, наблюдая за ней с приподнятой бровью. — У вас все нормально, мисс Меригольд? Трисс удивленно подняла на него взгляд и моргнула. — Да, почему вы спрашиваете? — Вы сегодня подозрительно бодры. Что-то выпили с утра с Авророй? Трисс прыснула. — Нет, профессор. Просто последовала вашему совету. Снейп заинтересованно поднял и вторую бровь. — Это какому из? — Я бросила Каркарова. Снейп хмыкнул. — Он нормально отреагировал? — Вообще-то он угрожал мне. Сказал, что никто меня не защитит и что он единственный, кто может мне помочь. — Трисс помолчала. — И рассказал кое-что о вас. Снейп нахмурился и резко спросил: — Что же он рассказал обо мне? — Что вы позволили вашему лорду убить женщину, которую любили. Глаза Снейпа опасно сверкнули, и он, оттолкнувшись от дверного косяка, стремительно подошел к ней. — Вас это не касается, Меригольд! — Вы правы, — спокойно ответила Трисс, не глядя на него и продолжая методично нарезать коренья. — И я не лезу с расспросами, если вы не заметили. Северус сверлил ее взглядом и ничего не говорил. Она же продолжала стучать ножом по столу. — Северус, а можно вопрос? — Зависит от вопроса. — Что такое Амортенция? Снейп снова удивленно поднял брови. — Откуда вы о ней услышали? — Аврора упомянула в разговоре, а я постеснялась у нее спросить. Снейп усмехнулся и ответил: — Амортенция, мисс Меригольд, — это очень опасное зелье. Хотя и чрезвычайно красивое и… ароматное. Оно вызывает у выпившего чувство нездоровой привязанности к тому, кто является заказчиком зелья. Любовь оно не вызывает, только обсессию. И пахнет для всех по-разному в зависимости от объекта любви или сексуального влечения. Обычно это все плохо кончается для того, кто его выпьет. Трисс пораженно слушала его. Ей вдруг стало интересно, чем бы для нее пахла Амортенция. — А чем для вас пахнет это зелье, Северус? Он мрачно посмотрел на нее. — Не знаю, давно не варил. Снейп лукавил, ведь ему приходилось варить его каждый сентябрь для шестикурсников продвинутых зелий. В этом году запах зелья был другим, но он был слишком занят, чтобы копаться в этом. — Вы никогда не варили зелий при мне. Можно мне посмотреть как-нибудь? — с надеждой спросила она. — Я неплохо варила эликсиры на Континенте и подумала, может, моя магия вернется, если я как бы… ну… снова займусь чем-то практическим. Это едва ли имело смысл, но Северус согласился. — Сварите Амортенцию? — Меригольд, это детский сад… — Ну пожалуйста! Снейп вздохнул. — Черт с вами, сварю я вашу Амортенцию. Они вновь помолчали. Снейп уже направился к двери, как Трисс спросила: — Северус, нам с Авророй нужно к Малкин за платьями на бал. Вы можете… сопроводить нас туда? Я просто… — Трисс запнулась. — Я бы не хотела соваться туда после того, что случилось. Снейп был раздражен этим вопросом, хотя и понимал, почему она спрашивает. — Мисс Меригольд, я вам не нянька и не охранник. — Но Северус… Вдруг что-то опять случится… — Не случится, если на будете с Синистрой по Лютному шастать! Трисс опустила голову, продолжая нарезать ингредиенты. — Ладно, Меригольд. Так уж и быть. Только быстро, купите ваши платья и назад, ясно? Трисс радостно улыбнулась и захлопала в ладоши. Снейп закатил глаза: детский сад.