Бьет значит любит

Кадзуха стоял у окна, глядя на грязные дворы спального района. Серое небо нависало над облупившимися панельками, пропитывая воздух сыростью. В старенькой квартире запах сигарет смешивался с затхлым духом ковров и затертой мебели. Сегодня вечером Скарамучча должен был вернуться. Каждая минута ожидания тянулась бесконечно. Сердце стучало в тревоге, а ладони вспотели. Кадзуха знал, что любое слово или взгляд могли стать спусковым крючком. Но несмотря на страх, он ждал. Ждал его, как всегда. Когда Скарамучча приходил с друзьями, Кадзуха знал своё место. Он улыбался вежливо, приносил пиво, сидел в углу и не привлекал внимания. Его голос никто не слышал. Но стоило ему сделать хоть что-то не так — ошибка тут же становилась темой для насмешек. — Ты кто такой вообще? — смеялся Скарамучча, обняв незнакомую девушку. — Мы даже не вместе, он просто тусуется тут. Кадзуха кивал, сжимая зубы. Ему хотелось верить, что это просто шутка. Что Скарамучча любит его. Ведь бывают же моменты, когда он гладит его по волосам или целует в шею. Разве это не любовь? Друзья Кадзухи видели синяки. Бей Доу звонила ему вечерами, уговаривала прийти к ней. Сказала бы что угодно, лишь бы он ушёл от Скарамуччи. Но Кадзуха только усмехался. — Вы просто не понимаете, — твердил он. — У нас всё сложно, но это любовь. Каждый раз он повторял эту ложь, будто убеждая себя. Любовь ведь требует жертв, правда? Синяки болели под одеждой. Руки Скарамуччи — то нежные, то жестокие. Кадзуха помнил их прикосновения: как они скользили по его коже, сжимались на горле, оставляя следы. Иногда он ловил себя на мысли, что даже это — проявление любви. Ведь если Скарамучча так ревнует, значит, он заботится. Если кричит — значит, переживает. Так Кадзуха говорил себе снова и снова, ночами рассматривая своё отражение в зеркале. Но однажды что-то сломалось. Скарамучча вернулся поздно, с запахом алкоголя и чужих духов. Он бросил сумку на пол и усмехнулся. — Ты снова ноешь? — произнёс он холодно. — Хочешь, чтобы я остался? Так веди себя нормально. Кадзуха не ответил. Впервые он не опустил взгляд. Впервые он не дрогнул под тяжестью слов. В груди поднималось что-то новое — слабое, но упрямое. Желание выбраться. «Бьёт — значит любит, а вам не повезло...» — эти слова крутились в голове. Но теперь они звучали иначе. Не как оправдание, а как приговор. Кадзуха сделал шаг к двери. На этот раз навсегда. Больше он не вернется сюда. Ведь бьет - не значит любит.