Бессонница

1

      В какао прилетает новая смс-ка. Бэкхен лениво переводит взгляд от текста песни к тексту на экране. Пак Чанель.       «Не хочешь прогуляться сегодня вечером?»       Бэк ведет бровью. У этого придурка времени свободного полно? Но, прикинув в голове, не выбьется ли из расписания из-за одной безобидной прогулки, он все же открывает диалог и набирает:       «Во сколько?»       «В девять или вроде того»       Как раз должна закончиться съемка для рекламы. Одногруппники все равно завалятся спать, скорее всего, рано, а у Бена прогрессирующая бессонница. Настолько прогрессирующая, что сегодня он не спал ночью совсем.       «Куда подъехать?»       Чанель ушел из группы давно, ему с компанией не повезло совсем, а после он и не стал пытаться, отдав предпочтение актерству. У Бэкхена дела шли лучше, гораздо лучше, его карьера медленно, но верно шла вверх по ступенькам и иногда друг по-доброму ему завидовал, но его все устраивало. Расписание у обоих было в меру забито, а это, как у знаменитостей считается, признак успешности и востребованности.       Бэкхен взглянул в окно. Снег шел уже который день подряд, под Рождество это – особенно атмосферно. Пару дней назад они записывали челлендж под песню «Сноу» и это было так романтично. Душа певца требовала написать что-то еще, чтобы на следующий год в такую же погоду иметь другой классный хит.       Чанель смотрел на тот же снег из другого окна. Думал о том, что гулять в такую погоду чревато вернуться вымокшими до нитки, ведь снег имеет свойство таять на теплой поверхности. Но если бы это могло его остановить. Пробелы в расписании, когда можно вырваться на волю, слишком редки, чтобы их игнорировать.

2

      – Ты говорил, что бросил курить, – первое, что замечает Чанель. А второе, – Как всегда хорошо выглядишь.       – Спасибо, стараюсь. Ты тоже ничего, – улыбнувшись, отвечает Бэкхен, затушив сигарету дорогой обувью и никак не поясняя за свои дурные привычки. Ничего необычного. – Куда пойдем?       – Ты голодный?       Они сдвигаются с места и медленно бредут по улице. Из уютных украшенных кофеен и ресторанчиков, маленьких и не очень магазинчиков доносятся обрывки попсовой музыки, люди, машины шныряют мимо, создавая хаос. Их почти никто не замечает.       – Я всегда голодный.       – У-у, отлично! – улыбается Чанель, Бэкхен видит это по глазам, выглядывающим из под маски. – Сегодня поедим за мой счет. У меня хорошее настроение.       – Или удачный проект? – Бен хитро щурится.       – Или удачный проект, – подтверждает его догадки Пак. – Мне нравится моя новая роль.       – Тебе всегда нравятся твои роли? – полувопросительно подмечает старший, вскинув бровь. – В этой есть что-то особенное?       – Ага, – мечтательно соглашается актер. – Там сюжет о двух влюбленных сердцах и их магическом воссоединении во сне. Они ищут друг друга по всему миру, но оказываются рядом, только когда спят.       Бэкхен сначала скептично смотрит на Пака, а после отчего-то тупит взгляд в пол, зашаркав ботинками по снегу.       – Лучше оказываться рядом со своим любимым человеком в реальном мире, а не во сне, и не только когда спишь. Так ты не сказал ни слова про роль?       – А, ну. Третий лишний, который есть в любой дораме. Харизматичный дурачок, – усмехается Чанель, а у Бэкхена на душе легче становится и груз с плеч падает. – Здорово, правда?       – Опупенно, – улыбается по-дурацки Бэк, – Когда съемки?

3

      Снег ожидаемо тает, скатываясь каплями, стоит с улицы нырнуть в миленький малолюдный ресторанчик. Чанель скидывает свою куртку, Бэкхен вешает пальто на вешалку. Когда садятся друг напротив друга, Бен неожиданно смущается.       – Что?       – Честно говоря, я и не брал с собой кошелек, – объясняется он. Никто ничего не имеет против, Пак, наоборот, расплывается в улыбке. Платить должен старший, но Чанель любит угощать. Угощать Бэкхена – особенно.       Ужин проходит в мирной обстановке, молчаливой и приятной для обоих. Являясь медийными личностями, они редко могут помолчать с кем-то наедине. Бэкхен любит и поговорить тоже, а Чанель далеко не серый необщительный персонаж, но работа не щадит никого.       – Как твоя новая песня? Ты же выпускаешь соло?       Сольный трек Бэкхена почти готов к записи и там настолько о любви, что выпускать это слегка волнительно. Почему? Много причин. Хотя бы потому, что фигурой, вокруг которой построена лирика, является одна конкретная. Фанаты могут не так понять, впрочем, должен ли артист всегда делать для фанатов?       – Я надеюсь, не возникнет проблем с записью. Я неважно чувствую себя в последнее время.       – Ты опять перестал спать? – глупо было предполагать, что Чанель не заметит синяков под глазами. – В последний раз ты…       – Не спал, когда был влюблен в Чондэ. Все прошло, стоило ему меня отшить, – подхватывает мысль Бэкхен. – Но это в прошлом. Сейчас я к нему ничего не чувствую, он мой друг. Очень близкий друг.       – Хочешь остаться у меня? – неожиданно предлагает Чанель, что-то долго высматривавший в чужих глазах. И очень удивленному сюжетным поворотом Бэкхену лепечет что-то, что, по его мнению, должно звучать убедительно. – У меня нет соседей, матрас ортопедический, кровать широкая. Ты засыпал у меня даже днем.       – А ты в комплекте идешь? – Бэкхен без стеснения вглядывается в самую глубь карих глаз. «Что же у тебя в голове, Пак Чанель?» – вопрос, который мучает его уже давно, но задать его гораздо сложнее, чем глупенько флиртовать. И глупенько мучить себя надеждами. Чанель отводит глаза и прокашливается в кулак.       – Иду.       – Тогда хочу.

4

      Неловкость, возникшую после, они преодолевают, но не до конца. Бэкхен, очутившись на новой территории, снова становится наглым. Энергии после еды и прогулки у него прибавилось и теперь он был похож на любопытного кота, для которого засунуть везде свой нос – дело всей жизни.       Чанель лишь с улыбкой смотрел, как Бэк зависал у новых картин или фотографий на стенах, разглядывал награды за стеклянной дверцей шкафа, будто никогда здесь не был и ничего этого не видел. Справедливости ради, в этой квартире появилось что-то новое, к чему Чанель уже привык настолько, что забыл о существовании такового.       – О-о, это что, наша с тобой селка? Прелесть, – не удерживается от комментария Бэкхен, а Пак краснеет ушами, отчего-то смущенный тем фактом, что его маленькую слабость заметили и наградили комплиментом.       В кровати правда много места. И спальня большая, с видом на город с высоты и приятной атмосферой, созданной при помощи дорогого ремонта. Дорогого и не безвкусного.       Бэк отправляется в душ почти сразу, первым. Чанель не возражает, дает ему сменную одежду и полотенце, а сам располагается на диване в гостиной. Его мысли беспорядочно летают от «точно ли» до «точно, я не мог неправильно понять» и время проходит незаметно. Так подходит его очередь, а Бэкхен, распаренный, появляется на пороге комнаты, высушивая волосы полотенцем. Вдруг они выглядят очень мягкими.       – Иди, я все. У тебя шампунь закончился.       – Ты опять половину бутылька вылил? – уже без особого удивления поддевает Пак.       – Конечно. Чтобы тебе не осталось, – вредничает Бен, но зубастая улыбка говорит о том, что это он не со зла. – Вставай.       Конечно же Чанель встает и увязывается по коридору за приятным запахом собственного шампуня. От Бэкхена им пахнет гораздо приятнее.       Бэк тем временем залезает в кровать в одном халате. Прячется под одеялом, чтобы не простыть, кутается, жмурится крепко. Думать о постороннем нельзя, не в этой квартире, не рядом с этим человеком. Может, просто переспать с Чондэ? Возможно, тогда отпустит. Запах от постельного будоражит сознание и вводит в состояние, которое обычно приходит после второй рюмки. Бэкхен недолго ворочается и, свернувшись, прикрывает глаза. Долго он там еще?       Выйдя из душа Чанель застает Бэкхена уже спящим. Сначала не верит своим глазам – тот только что говорил о своей бессоннице и щеголял по квартире бодрой походкой, но вот он лежит под его, Чанеля, одеялом с мило растрепанными по подушке волосами и посапывает. Пак, прежде чем лечь рядом, делает на свой личный телефон пару фото этой спящей мордахи.

5

      Мягкое тепло окутывает со всех сторон. Приоткрыв один глаз, Бэк с трудом понимает, где сейчас находится. Ему требуется время, чтобы понять, что он в чужой квартире. В чужом одеяле, в чужих объятиях. Шевелиться, вставать, оповещать как-то о том, что уже проснулся он не торопится, прислушивается к себе, к своим ощущениям. Тело само по себе напрягается от незнания, как ему реагировать. Первым тишину нарушает Чанель, как оказалось, уже не спавший.       – Проснулся? – нежно спрашивает своим низким, хрипловатым со сна голосом. В ответ ему прилетает сонное «угум» и сверток из одеяла заворачивается еще сильнее, как бездонная воронка. Чанель хихикает. – Эй, эй!       – Немного хочу умереть, – ноет Бен. – Но пока не разобрался.       Чанель бессовестно, жестоко стягивает с него одеяло под писк и сопротивление. Бэкхен с утра как только вылупившийся птенец, совсем отличается от той дивы, которой был буквально вчера вечером. Он широко зевает, трет глаза, воистину кошачьи даже без мейка, очаровательно потягивается и, наконец, запахивает халат. Пак, засмотревшийся на открытые участки кожи, резко поднимает глаза, сталкиваясь с теперь вполне осмысленным взглядом старшего.       – Куда смотришь?       – Да так, показалось.       – Чанель, – зовет его Бэкхен по имени, чем моментально привлекает его внимание. – Я спал очень хорошо.       – Я рад, – все еще дезориентированный тем, что его поймали на разглядывании, отвечает Пак, но его перебивают.       – Я должен отблагодарить тебя за эту прекрасную возможность.       Тут Чанель краснеет ушами, понимая по широкой, издевательской улыбке, что попал.       – Да, конечно. Ты можешь заплатить за ужин в следующий раз.       – Могу. Это точно единственное, что тебе от меня нужно?       В какой-то момент этого диалога Бэкхен понимает, что пытка может продолжаться вечно. Они испытывают друг друга изо дня в день и, даже если Чанель не чувствует ничего в ответ, он не может не замечать, что что-то чувствуют к нему. Взаимность – редкое явление и, готовый к отказу, Бэкхен в очередной раз набирается смелости.       Он подползает на коленках ближе, опирается рукой на чанелево бедро и самым невинным жестом в своем арсенале выдает то, что у него на душе, без слов. Поцелуй, точнее просто короткий чмок отпечатывается на щеке Пака, рука Бэкхена мягко ворошит его волосы, время застывает, а затем начинает нестись с бешеной скоростью. Потому что они, как два дурака, смотрят друг на друга, примерно, вечность и никто не говорит ни слова. Пока инициативу не берет в свои руки самый болтливый. Он щелкает пальцами перед носом Чанеля и ухмыляется.       – Расслабься, я пошутил, – отнекивается, но ему не дают договорить, потому как Чанель, заново обретший способность двигаться, пролезает руками под все равно распахнувшийся халат, вцепляется в тонкую талию и заваливает Бэкхена, совсем не сопротивляющегося, обратно на кровать. Он чувствует, как быстро стучит сердце под ладонью, когда плавно ведет рукой от живота вверх к груди, к шее. Его глаза, полные недоумения и толики возбуждения, встречаются с слегка помутненными, полными спокойствия и тогда отказывают все тормоза. Разрешение, можно сказать, получено.       Чанель припадает губами к коже, сохранившей запах его геля для душа, целует коротко и порывисто – в шею, особенно нервно бегающий кадык. Впервые прелюдия так его заводит. Бэк нежный и сладкий, он дает изучить себя и поначалу совсем не дергается, чему Пак успевает обрадоваться, однако, стоит опуститься к его бедрам, как он по-хозяйски укладывает ногу на чужую спину и игриво проводит пяткой по позвоночнику. Взглянув на него снизу вверх, Чан снова ловит себя на смущении.       – Это ты так подбадриваешь?       Осклабившись, Бэк давит пяткой сильнее.       – Отвлекаешься, Пак.       Чанель бы не отвлекался, но не может не смотреть на результат своей работы. Весь зацелованный и разгоряченный Бэкхен выглядит прекрасно. Он щурится, когда доволен, и сводит брови, когда не достает ласки. А еще он совершенно не умеет ждать, потому, не выдержав, меняет их местами, подтолкнув Чанеля к спинке кровати и расположившись на чужих бедрах.       Ни один, ни другой не были одеты скромно, наполовину слезший с Бэкхена халат стянули окончательно жадные до теплой кожи руки, на Чанеле были одни шорты, – привык спать полураздетым, – и они очень быстро оказались на полу. Никакого лишнего стеснения, никаких барьеров. Ладони Бэкхена свободно гуляют по телу Чанеля, собирая все больше чувствительных мест. Он знает, что рядом с ним Пак – сплошное чувствительное место, но продолжает водить пальцами по его поджатому животу, пока его не прижимают к нему вплотную. Бэк громко выдыхает. Он проезжается бедрами на пробу и слышит точно такой же выдох.       Теперь, зацепившись руками за спинку кровати, Бэкхен двигается активнее, но не менее мягко. Чанель совсем невовремя вспоминает одну хореографию, после которой не мог смотреть на Бена без грязных мыслей – теперь его грязные мысли придавливают его к кровати и он не может больше ничего, кроме как беспомощно постанывать, хватаясь за талию и покусывать сладкую шею с выступающими ключицами. Бэкхен идеален, он задает нужный темп, он дразняще тормозит, когда чувствует, что оба уже на пределе. Он ласков и делает так, что хорошо обоим. Наверное, если бы у Чанеля не затекли ноги, он отдался бы целиком и полностью, но им приходится сменить позу. Пак ложится сверху и теперь наслаждается ведущей ролью сполна, пока Бен, измученный, просит быть пошустрее и подмахивает своими невозможными бедрами. Чанелю в один момент кажется, что он ими одержим.       На финише он берет дело в свои руки в прямом смысле слова. Его ладони мягкие и ухоженные, так что Бэк прогибается в спине и низко простанывает, когда чувствует нечто новое.       – Чанель, я не железный, – лепечет он на выдохе, но Пак не слушает и, загнанно дыша, касается его так, как привык делать себе.       – Ничего, ты можешь, – мягко подталкивает он и подводит их к черте. Хватает пары движений, чтобы испачкать постель – гораздо больше уйдет потом, чтобы ее сменить.       От тяжелого дыхания становится душно. Чанель откатывается на спину. Бэкхен медленно раскрывает глаза и вставляется в потолок, полностью удовлетворенный этой маленькой радостью. Ему и не важно, что будет после. Пока. Но вопросы задает не он.       – Что думаешь? – возникает в воздухе.       – Что ты неплох, – честно, в своей манере отвечает Бен. – Но могло быть и лучше.       – Правда? Да ладно, может, покажешь мастер-класс? – недовольно бурчит Пак, но замечает на периферии довольную рожу и перекатывается на бок. – Что?       – Хочешь мастер-класс?       – Хочу.       Бэкхен нависает над расслабленным недавней разрядкой телом, оставляет на губах короткий чмок и, перекинув ногу, перелезает через, пошлепав босыми ногами прочь из комнаты.       – Перехочешь.

6

      Конечно, Чанель сразу же поднялся и пошел следом. Почистили зубы, умылись, переглядываясь в зеркало, долго целовались на кухне, пока ждали доставку. Отзвонившись менеджеру, Бэкхен с облегчением узнал, что ничего важного не пропустил, но выговора не избежать. Потом они вместе собрали постельное.       – Чанель, – вернувшись в спальню, где Пак поправлял шторы, Бэкх подходит к нему и прилипает всем телом, на что его крепко обнимают и вопросительно мычат в самую макушку.       – Ты же давно знал, почему ничего не говорил?       – Ты знал и ничего не говорил тоже, – посмеивается он, сжав чужие предплечья. – А я боялся, что твоя возможная симпатия ко мне – это все дурацкий флирт, которым ты светишь направо и налево.       Раскрытая ладонь ощутимо бьет по груди. Ладно, заслуженно.       – Я думал, ты из вежливости подвозил меня, когда я задерживался в студии допоздна и не хотел дергать менеджера. И так часто разрешал оставаться у себя… Я и подумать не мог.       – Но ты хорошо спал?       – Я спал очень хорошо.       – Тогда спи здесь почаще.