Сахарная пудра

      После свершения пророчества жизнь в Фонтейне начала постепенно налаживаться. Фурина ушла с поста Гидро Архонта, угроза растворения людей в первозданных водах осталась в прошлом и для жителей Кур-де-Фонтейна наступили вполне себе спокойные дни. Нёвиллет, продолжая исполнять обязанности Верховного судьи, так же был вынужден занять пост главы региона, из-за чего свободного времени у него совсем не оставалось. Дни напролёт все мысли юдекса были заняты работой и государственными делами, что задавало его жизни абсолютно новый темп.       Они с Фуриной прожили бок о бок половину тысячелетия, и чаще всего она была легкомысленная, иррациональная, взбалмошная и до головокружения экспрессивная. Не заметить резкое исчезновение такой яркой фигуры было очень сложно, но Нёвиллет поначалу всё же не заметил из-за большой загруженности в работе. Однако спустя несколько месяцев, когда рабочие моменты устаканились и в недельном рабочем графике юдекса появились полноценные выходные дни, в голову всё же начали закрадываться некоторые звоночки о том, что что-то кардинально изменилось. И в первую очередь эта перемена юдексом ощущалась так, словно в новой жизни ему не хватало яркости и эмоций, которые он точно когда-то прежде черпал. Размышляя об этом, Нёвиллет пришёл к выводу, что он испытывает банальную скуку. И именно это побудило его задуматься над тем, что было бы неплохо каким-либо образом разнообразить свои нерабочие дни.       В итоге в свои выходные юдекс взял за привычку прогуливаться по главным улицам Кур-де-Фонтейна и наблюдать за жителями региона. В силу собственного драконьего происхождения, Нёвиллет был не силён в понимании человеческих эмоций. Так что он полагал, что систематическое наблюдение за другими людьми должно помочь ему выявить те жизненные аспекты, которые у него проседают.       Однако подобное наблюдение не дало никаких результатов даже спустя продолжительное время. Улыбки и радость на лицах жителей несомненно навевали хорошее настроение, но всё же аналогичных собственных чувств у судьи не вызывали. В очередной раз смотря на счастливые лица и ощущая пустоту в собственной душе, Нёвиллет пришёл к выводу, что вернуть душевный покой просто наблюдая за другими людьми не получится. Так или иначе, ему придётся неизбежно что-то менять в своей жизни, а именно – возвращать утерянное на свои места.

* * *

      У Фурины же дела шли неоднозначно. С одной стороны, она после сложения полномочий лишилась возможности жить во дворце и, соответственно, всех привилегий Архонта. Вместо роскошных покоев теперь она снимала скромную студию. Помимо этого, на все средства, что были выплачены при "увольнении", ей удалось открыть небольшую кондитерскую. Из-за ограниченности в бюджете, она сама была и владелицей, и кондитером, и кассиром, и даже уборщицей.       Хотя нельзя сказать, что экономия бюджета была главным мотивом данного кадрового решения. По правде говоря, репутация де-Фонтейн после свершения пророчества сильно отличалась от былой и совсем не в лучшую сторону. По этой же причине и проходимость в кондитерской продолжала оставаться очень низкой. Если уж говорить как есть, все свои рабочие дни в магазине Фурина по большому счёту коротала в гордом одиночестве.       Однако бизнес кое-как держался. Первое время экс-Архонт работала в убыток. Большинство тортов и пирожных (всех, кроме тех, что она съедала сама), приходилось выкидывать по истечении срока годности, так как покупателей совсем не было. Не впадать в уныние от этой ситуации Фурине помогал оптмистичный взгляд на вещи: она полагала, что всё это время ей дано для того, чтобы научиться готовить ещё лучше. Фурина часто грезила о том, что однажды именно в её кондитерской будут продаваться самые вкусные торты если не во всём Тейвате, то хотя бы в Фонтейне. И хоть по ночам перед сном в голову всё-таки лезли мысли об утерянной любви широкой публики, всё же она считала, что у неё ещё есть шанс, пусть теперь и по-другому, но завоевать сердца людей.       Когда спустя некоторое время разошлись новости о том, что Фурина открыла кондитерскую, у неё появилось несколько постоянных клиентов. На удачу Фурины, это случилось именно тогда, когда имеющиеся сбережения совсем закончились. С появлением первых покупателей теперь она могла хотя бы "выходить в ноль", что не могло не радовать.       Одной из постоянных клиенток была Навия. Она заходила несколько раз в неделю, покупала самый дорогой торт и оставляла щедрые чаевые. Не было похоже, чтобы она была ярой любительницей сладкого. Фурина хорошо понимала, почему она приходила и была ей очень за это признательна. Так же, периодически, в разное время суток, забегала Шарлотта и перехватывала несколько пирожных. Каждый раз она торопилась сделать какой-то репортаж и поэтому не задерживалась ни на минуту.       А вот Клоринда заходила каждый будний день и помимо стандартного заказа: "Два любых одинаковых пирожных с собой" всегда оставалась минут на десять, чтобы поболтать о чём-нибудь с Фуриной за чашкой чая. Они говорили обо всём подряд: о судебных процессах, о безумцах, решившихся на дуэли с Клориндой, и о прочих рабочих мелочах. Фурина хорошо знала характер Клоринды и понимала, что она, как и Навия, по большому счёту хотела просто поддержать её в новом деле. Единственное, что де-Фонтейн никак не могла взять в голову – для кого именно Клоринда берёт эти пироженные с собой. Подробностями подруга делиться не спешила, однако навряд ли она смогла бы сохранить свою фигуру, если бы съедала их самолично.       А однажды дуэлянтка и вовсе попросила сделать очень странный десерт на заказ – торт в глазури серого цвета с надписью: "С днём рождения.". Так же серого цвета, но более тёмного оттенка, где буква "С" должна была быть стилизована под раскрытый... наручник. Кому вообще может понравиться такой мрачный торт? У Фурины не было догадок, но она не спрашивала. Она просто ценила, что есть те, кто по прежнему тепло к ней относятся и мечтала, что однажды у её магазина будут выстраиваться очереди. И не только потому, что хотят поддержать, а потому что в её кондитерской будут самые вкусные торты и пирожные.       Со всеми этими мечтами она лишь изредка перед сном возвращалась мыслями в свою прошлую дворцовую жизнь. Вспоминала чаепития, светские беседы, милых мелюзин, свою огромную кровать с балдахином, не шедшую ни в какое сравнение с нынешним маленьким раскладным диваном, который она никогда не складывала. Вспоминала о том, как её любил и почитал народ, о том, как принимала сумасбродные законы, один из которых гласил облагать производителей кондитерских изделий более низким процентом налогов, чем производителей иных продуктов продовольствия (за этот закон она себе прошлой говорила отдельное спасибо). А когда воспоминания доходили до судебных заседаний в Эпиклезе, она невольно вспоминала о Нёвиллете.       Невольно, потому что каждый раз испытывала чувство стыда за то, что пятьсот лет притворялась, что владеет силой, которая по праву всегда должна была принадлежать ему. А ещё ей было стыдно за то, что она так плохо исполняла свои обязанности по части официальных бумаг, законов, деловых встреч и важных государственных решений. Нёвиллет всегда её подстраховывал, давал советы и преданно служил, как Гидро Архонту, хотя по-настоящему за всеми важными и правильными решениями всегда стоял он, а не она. Если бы она сейчас встретила его, наверное, она бы даже не смогла взлянуть ему в глаза, не говоря о том, чтобы что-то сказать или извиниться. Чувство неловкости было таким сильным, что как только она вспоминала Нёвиллета, тут же старалась выкинуть все воспоминия о прошлой жизни из головы. Фурина не понимала, скучает она по нему, или нет. Ей хотелось как можно скорее забыть обо всём этом, чтобы больше не чувствовать сожалений по прошлой жизни.       И новая работа неплохо ей в этом помогала. Фурина просыпалась каждый день в пять утра и готовила по несколько часов, после чего отправлялась на работу и находилась в своём магазине до самого вечера. Под закрытие она проводила лёгкую уборку и возвращалась домой, где допоздна изучала кондитерское искусство и пробовала готовить новые десерты. Выходных же она себе не выделяла, из-за чего очень скоро каждый новый день недели начал становиться копией предыдущего.       Проживая продолжительное время в подобном ритме, Фурина в один момент поймала себя на мысли, что уже очень скоро она не просто потеряет счёт дням недели, но и вообще какое-либо чувство времени. Её опасения были не беспочвенны, потому что наверняка именно это в скором времени и должно было с ней случиться, если бы всё шло тем же чередом.       Однако у судьбы на де-Фонтейн явно были другие планы. Потому что в один самый простой и не примечательный день случилось то, чего она так долго ждала и что явно должно было принести новшество в вереницу её повторяющихся будней.       В магазин зашёл новый покупатель.       Это был молодой юноша, который, судя по внешнему виду, работал в службе доставки. Он неспешно подошёл к прилавку и, не отрывая глаз, начал молча разглядывать торты.       Воодушевленная Фурина выждала мучительные десять секунд, после чего не выдержала и сама подошла к покупателю.       — Добрый день! Вам что-то подсказать?       — Добрый день, пожалуй, да. Мне нужен торт, но не для себя.       Фурина, подойдя к прилавку, с улыбкой заговорила:       — Конечно! Вашему вниманию представлены "Клубничный вальс", "Кофейная увертюра", "Сладкие овации"... А какие вкусовые предпочтения у того, кому предназначен торт?       — Хм, даже не знаю... А какой из этих Вам больше нравится?       — Боюсь, это не лучший способ выбрать торт, у нас с Вашим заказчиком могут быть разные предпочтения.       — Нет, Вы не поняли, это и есть пожелание заказчика. Выбрать торт, который Вам больше всего нравится.       — Мне...? Что ж, может быть просто доверяет моему вкусу?       Фурина не придала никакого значения необычному запросу и упаковала доставщику торт, который по её мнению у неё получался уже лучше остальных.       — Пожалуйста! С Вас 4999 моры.       — Большое спасибо!       Расплатившись, доставщик аккуратно взял красиво упакованный торт и спешно покинул магазин.