Сахарная пудра

      Нёвиллет стоял на пороге её дверей, держа в руках пакет с какими-то продуктами. Было непонятно, когда он пришёл и сколько уже здесь стоит, ожидая её с работы.       — Привет. Давно ждёшь? — спросила она, потянувшись в маленькую вечернюю сумочку за ключами.       — Привет. Не особо. Я пришёл из расчёта на то, что ты закрываешься в восемь. — Нёвиллет сразу заметил, что Фурина находится в приподнятом настроении.       — Да, сегодня у меня была причина немного задержаться.       — Я вижу. — коротко ответил мужчина, мельком окинув взглядом её внешний вид. На девушке было тёмно-синее коктейльное приталенное платье на тонких бретельках со свободной юбкой, длиной до середины бедра. — Ты была в этом на работе?       — Нет, конечно, переоделась в магазине. Я сегодня закрылась пораньше, у меня были кое-какие дела после работы. — держа в одной руке цветы, другой она открыла входную дверь.       — Не знал, что у тебя есть ухажёры помимо меня. — он оценивающе оглянул цветы.       — Это не то, о чём ты подумал. — мило ответила Фурина, пропуская его вперёд.       — Они от мужчины? — Нёвиллет продолжал стоять на месте, не торопясь проходить в дом.       — Да, но он не ухаживает за мной. Я пока не могу сказать больше, просто не придавай этому значения, хорошо? — Понимая, что он так и будет докучать ей вопросами на крыльце, она рукой затолкнула его в дверной проём и закрыла дверь изнутри.       Нёвиллет ничего не ответил. Эта ситуация ему не понравилась, но он старался не показывать виду. Пройдя в квартиру, он дошёл до кухни, после чего начал доставать продукты из пакета и выкладывать на стол.       В это время Фурина, с трудом отыскав вторую вазу, расположила букет на том же журнальном столике, на котором уже стояли подаренные Нёвиллетом в начале недели розы.       Заметив это, он на мгновение остановился и сомнительно посмотрел сначала на два соседствующих букета, а затем на Фурину. На его лице застыл немой вопрос, который легко читался со стороны.       — А что? Ты видишь тут много места? Мне больше некуда их поставить! — оправдываясь сказала девушка.       Промолчав, Нёвиллет вернул свой взгляд к пакету и продолжил доставать продукты.       — Ты будешь готовить? — удивлённо спросила Фурина.       — Да. Ты говорила тогда в театре, что хочешь попробовать то, что я приготовлю сам. — спокойно ответил мужчина, отправляя продукты в мойку.       — И что у нас сегодня будет на ужин? — заинтриговано поинтересовалась девушка.       — Салат с руколой и креветками.       — Тебе помочь? — Фурина уже засобиралась отправиться мыть руки, но он остановил её.       — Нет, я сам всё сделаю, просто подожди немного.       Нёвиллет уже очистил креветки и принялся резать овощи, пока Фурина уселась в кресле, периодически поглядывала на него и подмечая в голове неопытность движений рук в обращении с ножом.       Пока она наблюдала за юдексом, в голову начали лезть мысли об их встрече через неделю. Ей же придётся отстаивать интересы всех предпринимателей в Фонтейне перед ним. Как-то не хочется уйти с этой встречи ни с чем. Хоть сейчас он и идёт во многом ей на уступки, но в работе Нёвиллет достаточно придирчив и скрупулёзен. Вдруг он будет против предлагаемых изменений? Ведь не просто так сейчас порядок вещей таков, каким он сформировался на текущий момент времени. Ей стало интересно, что именно за вопросы будут на предстоящей встрече.       Встав и подойдя к букету, она вытащила листок, который в сложенном виде больше напоминал записку и села обратно в кресло. Фурина принялась читать каждый пункт и следом окидывать Невиллета задумчивым взглядом, размышляя, получится ли у неё продавить интересы профсоюза перед государственными.       От взгляда Нёвиллета это не ускользнуло. Как и то, что развернув листок, Фурина начала с улыбкой читать написанное и периодически посматривать на него.       — Что там? — интонация, с которой он задал этот вопрос, по его мнению с потрохами выдавала его волнение. Ей же показалось, что он спросил это как-то слишком безэмоционально.       — Любовные стихи. — пытаясь вывести Нёвиллета хоть на какую-то реакцию ответила Фурина и с интересом остановила на глазах мужчины свой взгляд.       Нёвиллет тут же отставил всё из рук и замер, внимательно изучая поведение девушки. Эта ситуация уже заметно его напрягала и сдерживать свои эмоции было всё сложнее.       — Я пошутила. На самом деле, ничего интересного. — не затягивая заверила Фурина, заметив его реакцию.       И действительно, на её взгляд там не было ничего, на что она не смогла бы его уговорить. По крайней мере, ей так показалось.       Листок нужно было куда-то деть. Если положить его обратно в букет – есть какой-никакой риск, что Нёвиллет увидит его и возможно догадается, что Фурину избрали председателем профсоюза. Тогда о возможном сюрпризе можно забыть. После недолгих раздумий было принято решение выкинуть его в мусорное ведро. Уж там он копаться точно не будет.       Встав с места, она направилась к кухне. Проходя мимо Нёвиллета, резавшего овощи, она уже собиралась открыть дверцу шкафа, как он выхватил у неё из рук свёрнутый лист бумаги. Фурина сразу попыталась перехватить его, но он поднял листок вверх, не оставив ей никаких шансов.       — Верни. — в голосе прозвучала строгость, которую мужчине прежде не доводилось слышать от девушки.       Изначально Нёвиллету не хотелось читать это без её разрешения, но реакция Фурины вызывала данное желание, хоть и была нацелена на обратное. Он молча смотрел на неё, изучая каждый сантиметр её лица, будто бы её мимика могла дать ему ответ на вопрос, стоит ли написанное там его переживаний.       — Нёвиллет, тебе нельзя это видеть, отдай немедленно! — ещё серьёзнее проговорила она.       Фурина уже начинала злиться и это нисколько не добавляло Нёвиллету уверенности в безобидности написанного на листочке.       — Зря ты это сказала.       На этом моменте Нёвиллет на своей шкуре почувствовал, что кроется за фразой "запретный плод сладок". Держа листок высоко над собой, он уже собирался развернуть его одной рукой. И он бы сделал это, если бы его не остановил её голос, сорвавшийся на крик.       — Нёвиллет!       Он опустил на неё взгляд и увидел, что она уже в ярости смотрит на него. Она была так напряжена от злости, что её руки сжимались в кулаках, а сама она, рвано дыша, не сводила с мужчины испепеляющих глаз.       — Живо отдай мне листок!       Он всё ещё молчал, пока в его голове боролись "за" и "против" разворачивания записки. И каждая из сторон подкидывала весьма весомые аргументы в свою пользу. Будучи в сомнениях, как поступить, Нёвиллет не опускал руки, но и не продолжал разворачивать лист. Он смотрел ей в глаза и не понимал, как ему лучше поступить.       Ей же уже были не столько важны эти вопросы к деловой встрече, сколько её личные границы, через которые он на почве ревности собирался переступить. Прежде он так никогда не делал и вообще с его образом правильного и порядочного мужчины это никак не вязалось. Конечно, в какой-то степени его можно было понять, но ведь она действительно не была перед ним в чём-либо виновата.       — Ты мне не доверяешь? — в её словах претензия уже начинала немного граничить с обидой.       Постепенно Нёвиллету приходило осознание, что пойдя на поводу у своих эмоций,, ему потом явно придётся просить прощения. А разбираться с последствиями заведомо неправильного поступка не особо хотелось, тем более, сегодня это не входило в его планы.       Опустив руку, он вернул ей листочек, который она тут же демонстративно и медленно разорвала посередине, после чего сложила кусочки в одну стопку и сделала аналогичное движение. Повторив данное действие несколько раз глядя ему в глаза, она превратила лист бумаги в мелкие, уже ни на что не годные частички бумаги.       — Теперь успокоился? — выкидывая всё в мусорное ведро спросила Фурина.       — Нет. — сухо ответил Нёвиллет, наблюдая за действиями девушки.       — Чего ещё ты хочешь от меня? — она возмущённо посмотрела ему в глаза. Ей казалось, что она уже достаточно продемонстрировала своё безразличие к предназначавшемуся ей тексту.       — Сделай тоже самое с тем букетом. — с серьёзным выражением лица ответил он.       — С ума сошёл? Это очень важный для меня подарок! Я и не подумаю его выкидывать!       Чувствуя нарастающее напряжение в воздухе, Фурина уже собиралась покинуть поле брани, но Нёвиллет преградил ей путь рукой, оперевшись ею на столешницу и следом сделал тоже самое по другую сторону, обрубив тем самым пути отступления.       И только сейчас она заметила, как сбивчиво он дышит и как вздымается его грудь. Казалось, будто каждая мышца его тела напряжена. Даже под одеждой более отчётливо проступали рельефы, чего говорить об оголённой коже шеи, на которой её взгляд немного задержался, прежде чем подняться вверх. По острому подбородку, который хотелось аккуратно огладить пальцами, по сжатым в тонкую ниточку губам, по напряжённым скулам... Её взгляд постепенно дошёл до его глаз, продолговатые узкие зрачки в которых и раньше выдавали его драконью сущность. Однако блеск, который она увидела в них теперь, когда он поддался свойственному людям примитивному чувству ревности, сигнализировал о том, что он на пределе. Оказывается, тот факт, что букет от какого-то мужчины кроме Нёвиллета может быть для Фурины важным подарком, действительно способен был вывести его из равновесия.       — Ты права, я схожу с ума. И твоё поведение нисколько не вменяет мне спокойствия. — почти прорычал он возле её уха, склонившись и слегка касаясь её щеки своей.       — Моё поведение? — усмехнувшись переспросила Фурина.       Ещё никогда она не видела его таким эмоциональным. Ей казалось, что он в силу своего происхождения просто не способен испытывать человеческие эмоции. Теперь же она видела, что некоторые из них ему вполне доступны. Его глаза пристально изучали Фурину, лицо было сильно напряжено, а губы поджаты. Эти же губы прежде уже не раз целовали её, причём достаточно нежно и ласково, отчего на контрасте казались ещё более притягательными. На секунду в голове возник вопрос: на что они способны сейчас, в текущем состоянии Нёвиллета?       Обхватив его шею рукой, она резко притянула мужчину к себе и врезалась в него настойчивым поцелуем. Сперва напряжённые, но уже вскоре размягчившиеся и нерешительно отвечающие губы Нёвиллета разомкнулись. По мере углубления поцелуя, Фурина то и дело задевала губы Нёвиллета зубами, провоцируя его на ответные действия. Её руки незаметно скользнули под его футболку и подушечками пальцев ласково прошлись вдоль торса вверх, оглаживая ощутимые рельефы, после чего ногтями опустились вниз до самого ремня брюк. Крепко вцепившись в него, Фурина притянула Нёвиллета к себе и ещё больше углубила поцелуй, в порыве страсти чуть не прикусив его язык.       Мужчина ели держал себя в руках. Что-то останавливало его от того, чтобы сорваться. То ли внезапность её порыва, то ли мысли об этом дебильном букете с запиской. А может не хватало одного решительного действия, спускового крючка, после которого он бы точно послал всё в бездну и сделал то, к чему она его очевидно подталкивает.       И им очень быстро стала её рука, скользнувшая под брюки и через трусы огладившая уже возбуждённый член. Тут же прижав Фурину вплотную к столешнице своим телом, Нёвиллет полностью перехватил инициативу в поцелуе. Его правая рука обхватила её талию, после чего стремительно двинулась вверх, касаясь каждого сантиметра её тела, скрывавшегося под тканью платья. Дойдя до груди, он со свойственной ему нежностью слегка сжал её, но всё же более напористо, чем прежде. Левая же рука легла чуть выше задней стороны шеи, и аккуратно обхватила голову, прижимая её к себе в страстном поцелуе.       Уже немного возбуждённая Фурина перевела руку с его затылка к уху и начала играться с острым кончиком. То сильно сжимая его, то легонько проходясь коготками, после чего нежно сглаживала пальцами места, по которым оставляла скорее щекотливые ощущения, нежели чем болезненные. Очень скоро она услышала его рычание прямо у своих губ, в ответ на что не придумала ничего лучше, чем плотно сжать в своей руке через трусы его член у самого основания и провести вверх.       Он тут же немного отступил, но только чтобы резко развернуть её и снова прижать к столешнице своими бёдрами. Рука с её головы переместилась на верх спины, пальцами очерчивая контуры кожи, по которой вслед ощущалось его тяжёлое и хриплое дыхание. Другая же рука опустилась на оголённую часть ноги вдоль внутренней стороны бедра и, скользнув под юбку, дошла до нижнего белья. Тут же стянув его одной рукой он начал настойчиво и ритмично поглаживать её, ощущая скопившуюся под пальцами влагу.       Нёвиллет слегка подцепил бретельку платья и оголил её правое плечо. На шее всё ещё висел шарфик, не позволяющий подобраться к одному из её самых чувствительных мест. Он, конечно, мог бы с лёгкостью сдёрнуть его, но сегодня им уже была предпринята попытка переступить через проведённую ею черту и делать этого снова не хотелось. Правда, оно было и не нужно. Приспустив платье он открыл своему взору область плеча и ключицы, запретов на которые ещё не было.       Едва коснувшись тонкой светлой кожи губами, он начал осыпать её нежными поцелуями, которые очень быстро переросли в более страстные и глубокие. Даже его малейшие прикосновения приводили её тело в движение. Когда кожи коснулся горячий язык и щекотливо прошёлся по очертанию предплечья, она уже пыталась ухватиться за столешницу под собой, вовсю извиваясь в его руках. Поцелуи становились всё более решительными, а вслед за языком в ход пошли зубы, которыми Нёвиллет периодически аккуратно цеплял фарфоровую кожу. Её руки уже бесконтрольно ходили по столешнице, а с губ сходили несдерживаемые слышные на всю квартиру стоны.       У Нёвиллета вообще с самообладанием было получше, чем у Фурины. Он немного удивился, когда она в какой-то момент сама потянула руку к шарфу и спустила его, чуть наклоняя голову и приглашающе открывая шею, на которой почти зажили оставленные им прежде следы. Он тут же переместился на оголённый участок и грубыми поцелуями принялся безжалостно осыпать кожу, так, что шея потом однозначно снова будет нуждаться в собственном предмете гардероба.       Фурина уже почти скулила. Одной рукой оперевшись на стол, чтобы держаться хотя бы за что-то, другой она не глядя стянула с него бельё. Его рука тут же перехватила её ладонь и припечатала к столешнице, ложась поверх неё и крепко сжимая.       Оголённый член тут же коснулся половых губ. Прижавшись вплотную, Нёвиллет начал тереться о Фурину, имитируя поступательные движения. Девушку уже начинало немного трясти от перевозбуждения. Из-за того, в какой позиции они находились, взять контроль над ситуацией в свои руки ей не представлялось возможным. Она уже начинала немного злиться, понимая, что он нарочно оттягивает момент проникновения.       — Наказываешь меня? — сбивчиво дыша, спросила она.       — А есть за что? — хрипло вполголоса ответил он.       — Прекрати, ты тоже на грани. — в её голосе уже звучали нотки заметного раздражения, которые очень быстро сменились на ласковый тон, сопровождающийся движением её бёдер, прижавшихся к нему. — Ты можешь не сдерживаться...       То ли по привычке пытаясь быть максимально чутким, то ли из-за желания подольше оттянуть время, чтобы поиздеваться, он решил кинуть последнюю реплику:       — Останови меня, если я буду слиш...       — Сделай уже это! — огрызнулась Фурина, обессиленно опустив голову и звучно пройдясь коготками по столешнице, пытаясь ухватиться за её край.       Вошёл Нёвиллет аккуратно. Но, вскоре ощутив предельную влажность значительно способствующую скольжению, он заметно ускорился. Сперва до более быстрого темпа, а затем и вовсе до рьяного. Прислушиваясь к её крикам и стараясь следить за реакцией, он совершал всё более глубокие толчки. Пальцы его руки плотно обхватили её бедро, не позволяя сбавить набранный темп, пока другая рука придерживала её тело под грудью, не позволяя ему обессиленно рухнуть.       Ощущая приближающийся финал, Нёвиллет почти потерял контроль. Сдвинув всё со стола в сторону он уложил её животом на стол и оперевшись на столешницу принялся двигаться в бешеном темпе, выбивая из её лёгких последние остатки воздуха. Спустя некоторое время, совершая уже последние прерывистые движения, он обильно излился, после чего вышел и склонился над телом девушки в попытке отдышаться.       С трудом чуть приподнявшись, Фурина развернулась и поймала на себе его взгляд. Уже не такой, как некоторое время назад, а спокойный и удовлетворённый. Она поднесла руку к его лицу и, откровенно любуясь, начала нежно очерчивать пальцами контуры скул, медленно спускаясь до подбородка. Обхватив его пальцами, она чуть отодвинула его лицо на бок и, приблизившись к уху, ласково проговорила:       — Если ты будешь таким каждый раз, когда я буду возвращаться домой с цветами, то я начну покупать их себе сама.       На что он тяжело вздохнул, опустил голову и уткнувшись лбом в её плечо, ответил:       — Ты же понимаешь, что тебе не обязательно покупать цветы ради этого?       — Без них будет совсем не то. — игриво ответила Фурина, поглаживая его по спине. Через некоторое время она опустила ладонь ему на плечо и, чуть отстранившись, сказала. — Я всё ещё голодная.       — Хочешь продолжить? — удивлённо спросил он.       — Нет же, — усмехнулась девушка — я про ужин. Успеешь закончить с ним, пока я буду в душе?       — Иди. — после недолгой паузы ответил Нёвиллет, нехотя выпуская её из рук и провожая взглядом до двери в ванную комнату.       Спустя пятнадцать минут Фурина вернулась в одной длинной футболке с полотенцем в руках, которым вытирала оставшуюся влагу с волос. Взглянув на стол, помимо приборов и двух тарелок с салатом, она обнаружила бутылку вина, которую не заметила ранее. Подняв взгляд на Нёвиллета, она заметила, что его выражение лица стало чуть более серьёзным, чем прежде.       Не дожидаясь вопроса, возникшего на её озадаченном лице, он жестом пригласил её за стол.       — Нам нужно поговорить.