Lepidoptery of Stephen Day

Как бы Стивену ни нравилось делать все, что ему говорил Люсьен, для мужчины было полезно иногда разочаровываться, просто чтобы держать свои более вопиющие аристократические наклонности в узде. Когда он отступил назад, Люсьен посмотрел на него так, словно он вспомнил, что Стивен мог бы сравнять его с землей с помощью своих способностей, и Люсьен вбивался в Дея с таким отчаянием, когда фантазировал о крайней взрывоопасности Стивена, когда тот выполнял свою работу. Стивену нравилось жаловаться, когда Люсьен хотел взять его у стены. "Я не считаю достойным стоять на каком-то ящике", — сказал Стивен. Люсьен не мог дать волю своей фантазии и возможностям, как им обоим бы очень хотелось, без дополнительных приспособлений, которые помогали хоть немного скрасить их разницу в росте и телосложении. Стивен терялся на фоне возвышается фигуры лорда Крейна и это было известно всем. Видно невооружённым глазом. Однако Стивену нравилось, когда Люсьен подхватывал его на руки и прижимал между неудобной стеной и собственным горячим телом. Люсьен в такие моменты казался магу невероятным мерзавцем, что вполне соответствовало его характеру.  Люсьену нравилось вбиваться в маленькое и поддатливое тело Стивена, удерживая его большими руками на заднице, припечатывая его к стене. Ноги мага болтались, двигаясь вместе с движением Люсьена, поэтому, чтобы хоть немного удержаться на весу (хотя в этом не было необходимости) он обхватывал поясницу Люсьена своими ногами. Но прижатый к стене грифом, широко растянутый и открытый, он не мог найти опоры, чтобы хоть немного отклониться или вообще двинуться. Стивен попытался пошевелиться, обхватив руками шею или плечи Люсьена, но попытка оказалась безуспешной. Крейн наклонил голову набок, как сорока, попавшая на пир, и замедлился. Люсьен терпелив, когда хочет. Он может держать Стивена на своем члене полночи, зажатым между татуированной грудью и стеной, задыхающимся и краснеющим от смущения. Люсьен не торопится. Он трется своими яйцами о задницу Стивена, пока гравитация делает всю работу, чтобы удержать Люсьена внутри.  Сегодня руки Дея были закованы в железные наручники за спиной, так что он даже не мог попытаться дотянуться до Люсьена. Железо сделало свое дело, и осознание того, что он не сможет использовать свою силу, чтобы сбежать, сделало его твердым как гранит еще до того, как Люсьен коснулся его.  К тому времени, как Стивен находился в обездвиженом положении, сидящим на члене Люсьена, он мог чувствовать каждый дюйм, и если он сжимался, то он казался ещё более большим и подавляющим. Он хотел, чтобы эта томительная заминка поскорее закончилась, и он хотел, чтобы Люсьен начал двигаться. Стивен хотел освободиться и слезть, и, может быть, встать на колени и вместо этого отсосать Крейну. Но Люсьен не двигался, не толкался, не трахал и не делал ничего, что могло бы привести к оргазму их обоих. Он даже едва прикасался к Стивену. Он был доволен тем, что просто держал его , вместо того, чтобы трахать его.  Член Люсьена был очень глубоко. Крей все ещё не двигался, просто оставляя Дея беспомощности висеть на своем члене. Магу казалось, что он похож на жука, приколотого булавкой к бумаге в чьей-то коллекции. За исключением того, что сейчас он сам казался бабочкой, загнанной между двух стёкол. Стивен трепетал, извивался и был полностью беспомощен.  Он заскулил, но совершенно не мог контролировать ситуацию. Он не мог отодвинуться или приблизиться. Дей попытался покачать на члене Люсьена, но ублюдок просто остался неподвижен, самодовольно глядя сверху вниз на Стивена, и Стивен так же хорошо осознавал, что его истекающий смазкой член зажат между ними, не имеет значения, потому что сам он чувствовал каждый дюйм мужчины внутри себя. Не зря Крейн ещё в Пайпере грозился научить его заниматься любовью по-шанхайски. И тогда он не придал значения слову "медленно", но, кажется, именно сейчас смысл сказанного начал вырисовываеться в его помутневшем сознании. Люсьен сжал задницу Стивена, слегка приподнимая его, и снова усаживая обратно. Стивен чувствовал себя заполненным. Он наверняка мог бы достичь пика вот так. Он хотел этого. Ему нужно было. Если он кончит, то, возможно, Люсьен трахнет его , и он наконец-то освободит от железа на запястьях.  — Пожалуйста, милорд, я... — Нет, — сказал Люсьен, приподняв Стивена всего на полдюйма и опустив его обратно, надежно зафиксировав на своем члене. Стивену хотелось плакать.