Короткое замыкание

Новости заставляли сердце Рональда Баркли сбиваться с привычного ритма. Он впивался взглядом в большой экран в уютной гостиной, неосознанно сжимая майку на груди, не обращая внимания на ехидные комментарии сестер по поводу его горящих глаз и красных щек. Они сами выглядели не лучше, когда смотрели, как крепкие парни и девушки в очередной раз спасали день, работая в команде то с полицейскими, то с пожарными. Настоящие супергерои. В костюмах и масках, скрывающих лица наполовину, позволяя им остаться инкогнито. Никто не знал, кто они. Бесчисленное количество людей старались раскрыть настоящую личность любимых героев, но практически ни у кого не получалось. Кроме Рональда Баркли. И если его две сестры под смех родителей выбирали, за кого они выйдут замуж и обсуждали, чем Молот - темнокожий, суперсильный парень, лучше Шифтера - изящного блондина, способного обращаться в разнообразных животных, то Рон высматривал одного конкретного. Стоило ему заметить иссиня-черную ткань, облегающую поджарое, натренированное тело, как в груди приятно немело, кончики пальцев и шею кололо маленькими иголочками, а дыхание перехватывало. Молния появился на экране под аккомпанемент сестер, награждавших супергероя восторженными визгами. Он темной стрелой разрезал серое небо, летел настолько быстро, что даже камера операторов СМИ, с вертолета снимавших террористическую атаку на департамент полиции Лос-Анджелеса, не успевала за его движениями. Напряженный, вытянутый в ровную линию, он пикировал вниз, в самую гущу событий. Его черный плащ развивался по ветру, губы искривились в самодовольном оскале, и вот он уже растворился в бурых сгустках пыли и дыма от взрывов. — Шейн, — одними губами прошептал Рональд, прикусывая щеку изнутри. Он бы с удовольствием разделил гордость родных за героев нации, если бы не испытывал иррациональный ужас каждый раз, когда Молния пропадал из виду. *** Рон сидел за своим столом, на котором практически не оставалось места из-за нагромождавших его книг, старых газет и исписанных листков бумаги. Он склонился к ноутбуку, вчитываясь в сообщения на фанфоруме, где сидел уже добрые пять лет, в кругу таких же фанатов супергероев, как и он сам. Но если раньше он собирал крупицы информации о каждом герое и проводил собственные исследования по классификации и персонализации суперов, как называли супергероев в среднестатистическом обществе, то последние полгода он искал исключительно информацию от очевидцев, проверяя, не пострадал ли его любимый Молния.  Но о нем писали только восторженные отзывы, где хвалили, как отчаянно он спасал людей, надирал задницы злодеям, и как хорошо он выглядел, когда флиртовал с Карин Марсон — красавицей корреспонденткой из Лос-Анджелеса. Рон прикусил губу и закрыл форум, посвященный Молнии. Он пробежался глазами по другим новостям, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, вызванных ничем иным, как ревностью. Хотя права ревновать у Рона не было, и он прекрасно это понимал. Поэтому усиленно читал публикацию администрации сайта о том, что Вопль отправилась в штаб на носилках, попав под град осколков от взрыва. Наверняка Кит, единственный друг Рональда, сейчас читал всю релевантную информацию о своей любимой героине и завтра в школе говорить будет только о ней. Супергерои тоже смертны. Рон переключился на главную страницу и лицо его мгновенно скривилось. В ленте новостей добавили фотографию достаточно высокого качества, где Молния с обворожительной полуулыбкой слушал Карин Марсон. Она смотрела на него с соблазнительным прищуром, пухлые губы блестели от бальзама, одна рука держала микрофон, а вторая была опущена на рельефное плечо супера. И у них тоже есть чувства. Рональд хотел было закрыть страницу, но чуть внимательней пригляделся к герою. Темно-синяя маска аккуратно прикрывала пространство вокруг глаз. Многие люди считали, что с такими простыми масками героев можно было бы отыскать на раз-два, но сам Шейн рассказывал, что весь секрет в нанотехнологиях: в материал вшиты чипы, которые при ношении маски активируются и создают невидимый слой на коже, преломляющий свет, заставляя черты лица героя меняться определенным образом, сильно искажая настоящую внешность. В итоге за кажущимся обликом скрывался абсолютно другой человек. Сейчас щеки Молнии были гладко выбриты, но Рон знал, что на нем трехдневная щетина, нос не с горбинкой, а прямой, ложбинка на губе не такая глубокая, и сам рот уже и шире. И не смотря на преломление света, он различал едва заметное покраснение на щеке, которое без маски явно превратится в серьезный кровоподтек. Значит, его все же задело. И сегодня не среда, когда Молния наведывался в гости к Рону, а значит, его вполне могли подлатать чьи-нибудь заботливые женские руки. Например, Карин Марсон. Рон тяжело вздохнул и уронил голову на клавиатуру. — Так и знал, что ты волновался. Практически незаметный шелест ветра, мягкое касание подошв о паркет, и приятное, ни с чем несравнимое ощущение присутствия, буквально затопили сознание вздрогнувшего от неожиданности Рональда. Он выпрямился и обернулся, ощущая, как приятно колет конечности. — Шейн! — Рон широко улыбнулся появившемуся у окна высокому мужчине, что смотрел на него с мягкой полуулыбкой, скрестив на груди руки, и никак не мог заставить свое скачущее галопом сердце успокоиться. Молния так и не снял маску и выглядел немного помятым, хотя не менее впечатляющим. Неужели он прилетел сюда сразу после того, как разобрался с терактом?.. — Но сегодня ведь не среда?.. — язык заплетался, Рон был сбит с толку, и в то же время не мог поверить своему счастью. — Я подумал, что мы уже прошли ту стадию общения, где четко соблюдаются границы визитов, — голос Молнии, чуть хрипловатый, вельветом окутывал комнату, где практически на каждой стене, кроме плакатов с командами суперов, висели одиночные изображения Молнии, — да и к тому же, — он бросил быстрый взгляд на экран за плечом Рона, где все еще отображалась фотография с Марсон, — не хотелось бы, чтобы ты себя дезинформировал.  Рональд хотел было спросить, к чему он клонил, но только сейчас вспомнил, что каких-то пару минут назад разглядел ушиб на его лице. Тоже мне, влюбленный человек: стоит объявиться объекту влюбленности, как начинаешь заботиться только о своих чувствах. Мысленно обругав себя эгоистом, Рон поднялся со стула и указал пальцем на свои очки, обозначая, таким образом, маску Молнии. — Снимешь? — Все же заметил, — супер усмехнулся, оттолкнулся от подоконника и сделал несколько шагов к Рональду, который едва пересилил себя, чтобы не отступить, настолько непозволительно близко Молния подошел к нему. Настолько близко, что Рону казалось, Шейн услышит беспокойное биение сердца. — Ты можешь снять ее сам, — мягко добавил герой, — как показывает опыт, у тебя это отлично получается. Легкая ирония в глубоком голосе заставила Рональда смутиться и все же немного попятиться назад. Ему бы точно помогла дистанция, сохраняющая личное пространство, но Молния, как ни странно, снова уверенно шагнул к парню, вновь сокращая расстояние между ними. — Я ведь извинился, — пролепетал Рон, отводя глаза. У Рональда мурашки бежали по коже от пристального взгляда. Что супергероя так тянуло к Рональду — сам Баркли понять не мог. Обстоятельства, при которых они познакомились, были необычными и действительно располагали к дружбе, но Рон не мог перестать думать о том, что повел себя как полный придурок. Все произошло на заброшенной фабрике, на окраине Карсон-Сити.  То приключение началось с очередного спора с Китом, который утверждал, что за полтора года на химическом заводе, что закрыли из-за загрязнения окружающей среды, завелись призраки животных, над которыми ставили эксперименты. Мало того, тогда вся школа рассасывала эти сплетни, все утверждали, что с фабрики раздаются странные звуки. Дошло даже до того, что местный шериф лично отправился проверять, верны ли слухи. В итоге, он ничего не нашел, но Кит все равно не успокаивался. Как так получилось, что в их спор вмешались их заклятые враги из футбольной команды, а вынужденный ночной променад перерос в пожар и побег от бандитской группировки, хранившей на фабрике динамит, Рон до сих пор затруднялся ответить. Единственное, что он помнил с той ночи, не считая разъедавшей душу паники, это то, как на место прибыли супергерои. Их было всего трое: Чума, Шифтер и Молния. И именно Молния расправился с преследователем Рона, а потом подхватил его на руки и вылетел из горящего здания за секунду до того, как пламя добралось до взрывчатки. Но Рональд Баркли не был бы Рональдом Баркли, если бы успокаивающие нашептывания на ухо и крепкая хватка могли его утихомирить. Адреналин, смешанный со страхом, затмил подростковое сознание и все, что он делал — старался вырваться из сильных рук и брыкался что было сил, пока случайно не сорвал с Молнии маску. Только тогда он затих и весь оставшийся полет в шоке смотрел на преобразившееся мужское лицо. Молния только потребовал, чтобы Рон назвал свой адрес. А после приземления в его комнате, Рональд еще добрые полчаса извинялся и клятвенно заверял, что ни одна живая душа не услышит от него ни слова о внешности супера, что он скорее откусит себе язык, и вообще на самом деле он вообще ничего не видел. Тогда Молния практически ничего не говорил. Зато, когда Рональд немного успокоился, он назвал свое имя и сказал, что еще навестит его. И с тех пор каждую среду, когда семья уже ложилась спать, он появлялся в комнате Рона. Только сегодняшняя суббота стала исключением. Шейн не упоминал того, что произошло на фабрике, он просто проводил с Роном пару часов, задавал вопросы, находил общие темы для разговора, что удивляло и одновременно смущало Баркли. С каждой встречей он чувствовал, как постепенно сближался с Молнией, который спокойно снимал при нем маску, и незнакомые до сих пор, волнительные чувства завладевали сердцем Рона. Он спрашивал совета у сестер, родителей, даже у Кита. Гипотетически ставил их в примерную ситуацию, только без упоминания супергероев, и получал один ответ, словно они все сговорились: если ты видел человека таким, каким его больше никто не видит, и он продолжает искать встречи с тобой, значит, у него никогда не было того, кому он мог доверять. Иными словами, Молнии не хватало друга. Данное мнение настолько засело в голове Рональда, что других вариантов он больше не искал, и самообманом не занимался. — Я помню, как ты извинялся, — Шейн тихо рассмеялся, — но теперь ты можешь снять эту маску с моим разрешением.   Молния осторожно накрыл рукой основание шеи парня, и совершенно не дружественным жестом провел ладонью вдоль спины Рона, отчего тот вздрогнул. Было какое-то напряжение в их отношениях в последние недели. Странное, неуловимое, для самого Рональда необъяснимое. Он все старался понять его, щекочущее, немного душное настроение между ними, верно истолковать темный, пристальный взгляд, но он никогда не успевал.  Потому что ровно за секунду до момента, когда Рональд чувствовал, что вот уже близок к ответу, Молния всегда прятался за широкой улыбкой и умело направлял атмосферу в привычное для них обоих русло. Но сегодня он вел себя по-другому. Рон ощутил давление на пояснице от теплой ладони, от которой исходили горячие волны по всему телу, и ему пришлось немного податься вперед. Словно Молния пытался привлечь его к себе, хотя между их телами оставалось относительно вежливое расстояние. — Ты сегодня… странный, — пробормотал Рон. Он абсолютно не знал, куда себя деть. Жгучий стыд опалял щеки огнем, ему в собственной коже было неудобно, тесно. Близость тела Шейна кружила голову, и Рон очень боялся, что супер заметит его состояние. — А ты непослушный, — мягко парировал Молния, — я жду первой помощи, а ты боишься снять какую-то маску, которую уже снимал. Что конкретно подхлестнуло в конец смутившегося Рональда, он не знал. То, что Молния назвал его непослушным, что никак не хотелось классифицироваться как «дружеский разговор», или то, что Молния действительно ранен, а Рон медлил, потому что абсолютно потерялся в неизвестных, горячих и совершенно чуждых ему эмоциях. Коротко вздохнув и поправив очки, Баркли потянулся к кончикам маски, что плотно прилегали к высокому лбу. Когда Шейн снимал при нем маску, он всегда делал это сверху вниз, и на этот раз Рон собирался в точности повторить его движения, а не содрать ее наискось, не совладав с паникой. Но если его сердце продолжит свои попытки пробить тоннель в ребрах, то ситуация в воздухе после приключений на фабрике вполне могла повториться. Рон старался осторожно отцепить края плотного материала от теплой кожи, но руки его дрожали, мешая процессу. В какой-то момент Рону показалось, что он снова выставляет себя абсолютным кретином, заставляя Молнию ждать, пока он возится с простым заданием. Даже если именно близость Шейна служила причиной нервозности. — Не бойся, — давление с поясницы исчезло, и в следующую секунду теплые ладони супера накрыли мелко подрагивающие руки Рональда. Парень охнул, его первым порывом стало отдернуть руки, но Шейн держал крепко. — Нащупай кончики, подцепи их подушечками пальцев, — вельветовый голос спокойно курировал Рональда, у которого закружилась голова от действий Молнии. Он старался делать все так, как говорил супер, но скорее на автомате, чем осознанно. Рон был словно загипнотизирован моментом, непозволительной близостью, странным поведением героя и непередаваемым ощущением интима, словно снятие маски неожиданно стало бесстыдством. Будто он снимал не кусок ткани с лица, а весь супергеройский костюм с тела. Угольно-синяя ткань, плотная, сверху покрытая слоем пластика, отлипала от кожи медленно, как если бы не желала расставаться с супергероем. Рональду же казалось, что он ничего не делал, только сжимал края маски, пока Молния, не спуская с него взгляда, тянул его руки вниз, до тех пор, пока кусок материи полностью не сошел с лица. Рональд не мог оторвать взгляда от темно-карих глаз, отдающих краснотой у самой кромки радужек. От мужественного лица, что мгновенно приняло свой настоящий облик, стоило чипам дезактивироваться, превращая усмешку Молнии в мягкую полуулыбку Шейна. И только расплывшийся лиловый синяк под привычной щетиной на левой щеке, заставил Рона нахмуриться. — Очень больно? — уточнил он осторожно, на что герой тихо ответил: — Да. Рональд не переносил боль, и чувствовал себя виноватым и беспомощным каждый раз, когда ее приходилось переносить другим. Поэтому ответ Шейна, наблюдавшего за ним таким серьезным взглядом, мгновенно вразумил Рона. Будто его ледяной водой окатили. — У меня есть мазь, — сказал он взволнованно, и развернулся было к столу, но Молния не позволил: руки Рональда все еще грелись в его ладонях. — Шейн?.. — Ты ведь знаешь, что близкие нам люди находятся в постоянной опасности? — в мягком, глубоком голосе раздавались режущие нотки. Рональд никак не мог понять этот оттенок голоса, Шейн словно говорил с сожалением, но в то же время с четкой решимостью. Он никогда не слышал такого переплетения эмоций в чужих словах. Но больше всего его волновал смысл этих самых слов. Молнии нужен друг. До появления Рональда он наверняка был одинок. И, несмотря на то, каким неудачником видел себя сам Рон, Шейну нужен совет. Все же есть причина, по которой Молния прилетел сюда, не дождавшись среды, да еще сразу после интервью с Карин Марсон. Неприятное ощущение щелкнуло по сердцу, как хозяин щелкает по носу разыгравшегося щенка. Понимающая улыбка начала растягиваться на лице Рональда, который осознал, что в очередной раз ответ ускользнул из его пальцев. — Поэтому вместо того, чтобы назначить свидание с Карин Марсон, ты прилетел сюда? Спросить… совет? — темные брови Шейна дернулись к переносице, но Рон уже не смотрел на него. Его взгляд переместился за предплечье Молнии, на стену, и буквально прилип к одной точке. Чтобы ни произошло, Рон знал, что не сможет посмотреть ни на что другое. — Близкие всегда в опасности, — голос Рона больше походил на деревянный, — мои и твои. Даже супергерои в опасности. И если ты будешь отталкивать людей только по этой причине… Просто помни, что они никогда на самом деле не были в безопасности. И на твоем месте, я бы… рискнул. Рональд говорил от чистого сердца. Несмотря на собственные чувства, благополучие Шейна стояло для него на первом месте. Не важно, что в мире везет только таким, как Карин Марсон. Главное, чтобы Молния не чувствовал себя настолько одиноким, что первый человек, кому он смог открыться, стал ботаник из старшей школы Карсон-Сити. Поэтому, когда теплые, сухие губы коснулись уголка губ Рона невинным поцелуем, все его жизненные процессы словно остановились. Сердце замерло, как и время, веки сомкнулись сами собой, будто не признавая действительности. — Я бы хотел, чтобы ты подумал над этим более тщательно, — прошептал Шейн, отпуская влажные руки парня, и одним бесшумным движением, как сова, вылетел в окно, оставляя позади остолбеневшего Рональда Баркли.