Падший

Падший — тот, кто грешно влюблён или тот, кто грех совершил? Мысли путались в голове, когда глаза с удивлением видят его. Тёмные огромные крылья едва помещались в балконном проходе, он был полностью обнаженным, слишком прекрасным, чтобы отвести взгляд, слишком соблазнительным, когда ты один уже как два года. Шаги нерешительным ходом ускоряют движение, руки что держали до этого телефон, оставили тот на кровати, обволакивая горячее тело в объятия. — Что же ты сделал, маленький ангел? Это не был вопрос, чтобы слышать ответы, так причина отвлечь незнакомца на мягкие речи и пальцы, что вызывали приятный озноб, перебирая почерневшие длинные перья за сильной спиной. — Я тоже...хотел бы узнать. Его голос дрожит, забавно бьётся в торс парня слегка подрагивающий член, пачкая темную майку, в прозрачную с примесью белого смазку. Глаза виновато опускают взгляд в пол, его голос дрожит, тихо стонет, когда крепкие руки прижимают к себе начиная тереться тканью джинс о возбуждённую плоть. Ему больно, больно настолько, что кажется с головки вот-вот просочиться кровь, но нет, это трение прекращается, когда слышится скуляще-тихая мольба. — Отпусти... Он хнычет, просит остановиться во избежание худшего из зол для них обоих, но уже слишком поздно уходить назад. Ладони сжимают мягкую кожу, пальцы испачканные в природного рода смазку толкаются в сжатого всем нутром парня, вызывая болезненный выдох и громкий шлепок, выходящий в болезненный стон. — Расслабься, я буду нежен. Но в его словах не было и толики правды, когда нежное тело с силой вжали в стеклянные окна балкона, без особого приготовления входя в беззащитное, мягкое тело. Громкий вскрик исчезает в зажатой ладони, на его собственном лице. — Тише милый, терпи, коль явился ко мне в таком виде. Он был будто голодный зверь, толкал быстро, не дав и секунды на отдых, осыпал тело сильными укусами, слизывая соленые слёзы на мягких щеках, что краснели от частых ударов.

***

Это длилось с немалым минут 35, юноша считал всё до секунды, боясь рассудок потерять от нахлынувшей боли. Его крылья горели в огне, отдавая потерянного мальчишку на землю, оставляя его с тем зверем, что отнял его способ вернуться домой навсегда.