Тактильный голод

Рео тактильный, и для Наги это непривычно. Родители почти не обнимали его, а друзей или возлюбленного, которые дарили бы прикосновения, у Наги никогда не было. Поэтому, когда Рео впервые обнимает его и ерошит ему волосы, по телу бегут мурашки. Наги замирает, чувствуя тепло, разливающееся по телу. Рео ничего не замечает, продолжая прикасаться к нему, а сердце внезапно начинает биться быстрее, чем перед сражением с финальным боссом в видеоигре. Реакция странная, но Наги предпочитает не задумываться об этом всерьёз. Рео — первый человек, с которым он так тесно общается за последние годы. Неудивительно, что его тело так реагирует. Чем дружнее они становятся, тем больше прикосновений: Рео то закинет руку ему на плечо, то похлопает по спине в знак одобрения, то зароется пальцами в волосы, то, после очередной победы в матче, запрыгнет ему на плечи. Рео постоянно в личном пространстве Наги: они обедают вместе, соприкасаясь плечами, играют в видеоигры, сидя на одном диване вплотную, засыпают в машине после тренировки, положив головы на плечи друг друга. Для Наги, у которого такого количества прикосновений не было никогда, это непривычно, но, на удивление, не вызывает негатива. Напротив, ему мало. Наги становится жадным. Ему нужно ещё больше Рео рядом с собой, поэтому он после очередной тренировки просит понести его на спине, впрочем, не ожидая, что тот согласится. Наги не понимает, что Рео в нём нашёл и почему возится с таким проблемным и ленивым человеком, поэтому удивляется, когда тот опускается на корточки и говорит залезать. Мгновение — и Рео ловко подхватывает его под колени, а нос Наги упирается в короткостриженый затылок. Рео несёт Наги так, словно он ничего не весит. Это входит в привычку. Конечно, Рео не носит Наги на себе каждый день, но стоит Наги немного поныть — и нос привычно упирается в короткостриженый фиолетовый затылок. Наги сам не знает, почему Рео никогда не показывает раздражения, не устаёт от него. Рео всегда улыбается ему, с интересом слушает всё, что говорит Наги, и стремится проводить с ним всё свободное время, которого у наследника корпорации Микагэ крайне мало. Наги слышал, как недовольно шептались одноклассницы, видя их вместе, недоумевая, почему такой классный парень, как Рео, общается с таким неудачником, как Наги. Ответа на этот вопрос не было и у самого Наги, но так или иначе, Рео был рядом, ярко улыбался ему, обнимал и во всём потакал. Наги не заметил, как и сам стал постоянно инициировать тактильный контакт. Он не мог так же беспечно закинуть руки на чужие плечи, как Рео, но, когда они сидели на тёплой траве рядом после тренировки, прислонялся своим плечом к чужому, в лимузине по дороге домой прижимался коленом, прикасался к запястью, привлекая внимание. Со временем захотелось большего: чтобы Рео обнимал его дольше; хотелось вжать его тело в себя, кожа к коже, одно дыхание на двоих. Это странно. И совершенно точно не платонически. Наги не знает, что делать. Конечно, он прекрасно осознаёт, как меняются его чувства, но это слишком проблематично. Рео — его первый и единственный друг, Наги действительно не хочет его потерять. Да и вряд ли Рео нравятся парни, а если и да, то уж точно не такие, как Наги. Скорее, Рео обратит внимание на парней под стать ему самому: богатых, талантливых, амбициозных. В общем — противоположностей Наги. Но процесс запущен, и Наги просто не может отказаться от прикосновений и общества Рео. Вот и сейчас они сидят в комнате Наги, смотрят какой-то фильм на ноутбуке и пьют газировку. Сегодня суббота, занятий в школе нет, но Рео, несмотря на это, всё равно пришёл к нему. Наги сидит на полу, облокотившись спиной о кровать и вытянув ноги, Рео позади, на матрасе. Он лениво перебирает волосы Наги, подсушив их феном после душа, вызывая мурашки по всему телу. Это приятно. Наги даже не осознавал, насколько сильно жаждал чужих прикосновений. Или же прикосновений хотелось только от Рео? Будь на его месте любой другой парень, была бы реакция такой же? Наги почти уверен, что нет. Он ведь замечал Рео ещё до их знакомства. Видел в коридоре на переменах, отмечал в списке почёта, цеплялся взглядом на общих занятиях. Рео всегда сиял и был в центре внимания. — Твои волосы такие мягкие, — прерывает затянувшуюся тишину Рео. — Они тонкие как паутинка, но гладкие и приятные наощупь. — М-м, — довольно мычит Наги и слегка бодает руку Рео, намекая, чтобы тот не прекращал массировать голову. — Такой покорный, — усмехается Рео. Его пальцы продолжают перебирать волосы, короткие ногти слегка царапают кожу на затылке, вызывая дрожь. Руки Рео опускаются на шею, слегка разминают мышцы плеч, возвращаются к затылку, чуть тянут за волосы, перебирают пряди, гладят кожу за ушами, и Наги сжимает зубы. Ему стыдно за то, какую реакцию вызывают совершенно невинные прикосновения Рео. Они ведь ничего такого не подразумевают, но у Наги так сильно тянет внизу живота, что он невольно подгибает ноги в коленях, чтобы скрыть это, если станет заметно. — Твои плечи так напряжены, — беззаботно говорит Рео, не подозревая о трудностях, с которыми сталкивается Наги. — Давай я их разомну. Наги хватает лишь на то, чтобы быстро кивнуть. Руки Рео возвращаются на плечи, мягко поглаживают мышцы, затем сжимают их, и изо рта Наги вырывается судорожный вздох, который всё-таки не удаётся сдержать. Он едва слышен, но на мгновение пальцы Рео замирают, и Наги боится, что тот обо всём догадался и сейчас с отвращением отдёрнет руки, встанет и уйдёт. Но нет, Рео, помедлив, возвращается к разминанию плечевых мышц с удвоенным усердием. Следующие несколько минут Наги приходится сдерживаться, чтобы не издать ни звука, потому что в порыве Рео спускается ниже, гладит лопатки и пальцами пробирается под широкий ворот домашней футболки, а Наги приходится опустить голову, чтобы скрыть покрасневшие щёки. В прикосновениях Рео нет ничего особенного, но Наги всего лишь семнадцатилетний подросток, которому нравится его лучший друг, поэтому, конечно, спустя короткое время у него полностью встаёт. Возбуждение разливается по всему телу, и даже самое лёгкое прикосновение начинает ощущаться гораздо ярче. Хочется, чтобы Рео прикоснулся к его шее губами, провёл языком, сжал зубы, оставил засос, пометил его, сделал своим. И вау. Это уже слишком. Наги даже сам не понимает, откуда в нём взялись эти чувства: никогда до этого он не ощущал такой острой жажды подчиниться Рео. — Ты чего затих? — спрашивает Рео, наклонившись к уху. — Не затих, — выдавливает из себя Наги, и от собственного севшего голоса становится неловко. — Не останавливайся. — О, вот как, — шёпот Рео звучит прям возле уха, и Наги едва ли не подбрасывает на месте. У Рео красивый голос, и Наги всегда это замечал, но слышать его так близко в момент возбуждения — это слишком. Он кусает губы и жмурится. Ему нужно под каким-то предлогом прогнать Рео, нужно прекратить это всё, отстраниться от его рук, дистанцироваться, но Наги лишь наклоняет голову, открывая доступ к шее, и тихо просит: — Ещё… Ох, он себя закапывает. — Настолько всё болит? — с сочувствием спрашивает Рео, но в его голосе слышится что-то ещё, какие-то весёлые нотки, а может, Наги просто кажется. Из-за стука крови в ушах он едва ли способен разобрать хоть что-то, поэтому снова лишь кивает головой. — Давай-ка ты ляжешь в кровать, и я сделаю тебе полноценный массаж, — говорит Рео. — А то у нас скоро матч, нельзя, чтобы у моего Наги что-то болело. — А ты умеешь? — задаёт вопрос Наги, резво поднимаясь на ноги. — Ну, ещё бы, — самодовольно отвечает Рео. — Я сделаю тебе лучший массаж. Снимай футболку и ложись на кровать. Наги, сняв верх, плюхается на постель лицом вниз и чувствует, как горят щёки. На что он себя подписал? Его развезло от одних прикосновений к шее, что же будет, когда руки Рео будут трогать его обнажённую спину полностью? — Я знаю, что вряд ли в твоей квартире найдется массажное масло, поэтому обойдемся увлажняющим кремом, — оповещает Рео, демонстрируя небольшой бело-синий тюбик в руках. — Ты таскаешь его с собой? — чуть невнятно из-за подушки спрашивает Наги. — Конечно. Он для лица, но у него хорошее скольжение, и это лучше, чем ничего. Наги отворачивается к стене, не уверенный, что сможет контролировать выражение лица. — Подвинься чуть-чуть, чтобы я сел поудобнее, — просит Рео. — Вот так, да. Наги закрывает глаза в ожидании. Рео возится, что-то непринуждённо рассказывает, смеётся, не подозревая, в каком смятении находится Наги. Кровать прогибается под чужим весом, и Рео устраивается боком поудобнее. Наги задерживает дыхание. Первые прикосновения к спине аккуратные и едва уловимые, но это всё равно приятно. Рео плавно ведёт по спине ладонью, разминает мышцы. Как только мышцы начинают расслабляться, Рео переходит к более глубоким техникам: он разминает и разминает, будто выжимая из мышц всё напряжение. Он сосредотачивается на плечах и спине: каждое движение плавное и уверенное, с лёгким нажимом, который постепенно углубляется, позволяя мышцам расслабиться и отпустить накопленное напряжение. И если наверху напряжение с мышц снималось, то внизу от всех прикосновений становилось лишь хуже. — Нет, так неудобно, — говорит Рео, перекидывая ногу через Наги, и полностью садится ниже бёдер. Наги издаёт удивлённый вдох, но ничего не говорит. Вес Рео ощущается так хорошо, так правильно. Его руки круговыми движениями разминают плечевые мышцы, спускаются ниже, давят на талию. Прикосновения крепкие, как у профессионального массажиста, ничего лишнего, но у Наги стоит так, что приходится сжимать зубы, чтобы не издать ни звука. Рео, как назло, продолжает ёрзать на его бёдрах задницей, что-то приглушённо щебетать, а у Наги в ушах стучит кровь. Он и не подозревал, насколько чувствительная у него спина. Рео трогает его, разминает мышцы, гладит руками, и Наги, едва осознавая себя, толкается в матрас. Долгожданное трение заставляет против воли приглушённо застонать, и руки Рео замирают в воздухе. — Что такое? Я сделал тебе больно, Наги? — Нет, — мычит он, — всё хорошо. Наги всегда думал, что его либидо намного ниже, чем у среднестатистического парня его возраста. Наги никогда не интересовали сексуальные темы, он не смотрел порно, не пытался заглянуть девушкам под юбки, не рассматривал пресс парней в раздевалках, не возбуждался, даже когда пару раз играл в эротические игры на телефоне. Конечно, и у него случались утренние эрекции в силу возраста, но часто это решалось душем, а если не помогало — ленивой, механической дрочкой. Никогда до этого Наги не испытывал такого острого желания. Вес Рео на бёдрах, его умелые руки, его мягкий голос прямо над ухом — всё это сводит с ума. Наги хочет, чтобы Рео перевернул его на спину, чтобы сжал зубы на его шее, чтобы вылизал его рот своим языком, а затем проник пальцами под резинку домашних штанов и отдрочил. Хочет, чтобы Рео трогал его везде — руками, языком, хочет почувствовать, что Рео хочет его так же, как Наги хочет его. Хочет слиться с ним, стать одним целым. Ему нужны прикосновения Рео, чтобы почувствовать себя живым. Но ему страшно — впервые в жизни до дрожи страшно. Наги чувствует себя так, словно собирается прыгнуть с обрыва без страховки. Сердце бешено колотится, в горле стоит ком, и он боится даже пошевелиться. Потерять Рео — значит потерять смысл жизни, которая сейчас кажется серой и унылой для Наги. Он хочет схватить Рео за запястья, направить ладонь вниз, впиться в красивые губы поцелуем, но понимает, что это рискованно. Это может навсегда отвернуть Рео от него, поэтому Наги лишь жмурится и сжимает челюсть, пытаясь скрыть состояние. Ему нужно просто перетерпеть это, а потом, когда Рео уйдёт, разобраться с проблемой. И в следующий раз сто раз подумать, прежде чем подпускать Рео так близко. Тот тем временем замедляется и переходит к более лёгким прикосновениям; каждое движение — плавное, едва ощутимое. Рео слезает с бёдер Наги, завершая массаж лёгкими похлопываниями. — Ну, вот и всё, — едва слышно говорит он. Его голос звучит странно. — Тебе стало легче? «Нет, только хуже», — думает Наги, но в ответ просто кивает головой. — Ага. Ты лучший, Рео. Рео почему-то не смотрит на него, суетится, и в любой другой момент Наги обратил бы на это внимание, но всё его существо сейчас сосредоточено на том, чтобы не выдать возбуждения. — Что ж, я поеду, наверное, Байя уже ждёт, да и послезавтра тест. В общем, много дел, — тараторит Рео, мечась по комнате, собирая свои вещи и не глядя на Наги. Это, возможно, даже к лучшему, лишь бы не попросил проводить его до двери. — Закроешь за собой, ладно? — Наги натягивает одеяло до подбородка, надеясь, что Рео подумает, что он просто ленив, и не обидится, что не вышел его провожать. — Конечно, — отвечает Рео, его голос звучит нервно. — После массажа всегда хочется спать, я понимаю. До завтра, Наги! Наги приоткрывает глаза и наблюдает, как Рео торопится к двери. Он не видит его лица, но замечает ярко-бордовый кончик уха. — До завтра, Рео, — невнятно бормочет Наги. Его тело всё ещё напряжено, сердце колотится от всплеска эмоций. — До завтра, — повторяет Рео, и входная дверь захлопывается. Наги приглушённо стонет в подушку. Чрезмерное количество эмоций и ощущений истощили его. Раньше он признавал свою симпатию к Рео, полагая, что это всего лишь дружба с лёгким оттенком влюблённости. Но теперь, когда к этим чувствам добавилось и сексуальное влечение, он не знает, как быть. Это может всё усложнить, испортить. Наги хочет подавить чувства, избавиться от них, вырвать с корнем. Рео слишком важен, чтобы всё разрушить своим влечением. Ему нужно заточить свои чувства на сто замков, перестать быть странным, стать для Рео другом, только другом. Почему это происходит именно сегодня? Как теперь общаться с Рео, вспоминая его руки на своей коже, все те мысли, что возникали от его прикосновений? Наги запускает ладонь под резинку домашних брюк и морщится от волны стыда. Ему когда-нибудь придётся поговорить с Рео, но об этом он подумает позже. Всё-таки чувства — такая морока.