Дыхание света

— Мама? Феликс еле стоял на ногах. На лбу выступила испарина, обветренные губы задрожали. Парень чуть было не упал, увидев знакомые черты. — Мама... Папа... Оливия... — произнёс он почти беззвучно. Понять, что он говорит, можно было лишь по быстрому судорожному движению губ. Женщина, стоящая ближе всех к парню, которую Ли так ласково назвал мамой, протянула руки вперед, и Ликс сделал тоже самое. Феликс быстро и громко хватал воздух ртом, словно вот-вот задохнется. Всё тело зажгло, а колени тряслись настолько сильно, что стоять на ногах представлялось уже невозможным. Парень ощутил давно забытые, но все же знакомые, взятые из недр подсознания, нотки цитрусовых духов. Его мама любила такие. Сквозь боль, пронзающую всё тело, парень сделал два шага и протянул трясущиеся руки навстречу женщине. Та мягко и безмятежно улыбалась, не говоря ни слова и совершенно не двигаясь. — Мама... Мам, скажи что-нибудь! — с трудом дрожащим голосом произнёс Ли, пытаясь подавить слёзы, которые уже скатывались по щекам и падали на холодный пол. Ответа не было. Женщина лишь сделала шаг назад. К двум другим людям, стоящим позади. — Мама, прошу, не уходи, — умолял Феликс, дав волю слезам. Не выдержав, он упал на пол и тщетно пытался дотянуться заледеневшей ладонью до подола платья матери. — Папа, Оливия, — парень слезно умолял, сам не зная о чём. В один момент тело его пронзило таким холодом, что оставаться в сознании превратилось в непосильную задачу. Он отчаянно пытался коснуться родных, но что-то удерживало, не давало. Отталкивало, несмотря на все старания. Ответа не было. Трое людей становились всё дальше, словно их относило ветром в сторону, в неизвестность, скрывающуюся за густым непроглядным туманом. Силуэты сгущались в один, становясь темнее. Становясь единым целым с мраком и постепенно исчезая из поля зрения, растворяясь в пространстве. А эти безмятежные улыбки, как назло, крутились в памяти Ликса, заставляя ещё больше слёз скатиться с его раскрасневшихся щёк. Феликс попытался сделать вдох. Не смог. Лицо его было мокрым и опухшим. Раздался громкий вопль. Если бы кто-то услышал его, определенно тоже пустился бы в плачь. Но рядом не было никого. Ни одного человека, чтобы помочь. — Не уходите, — тихо-тихо прошептал Феликс, уже лежавший на полу, прижав колени как можно ближе к груди, когда рядом никого не осталось, даже мягкие прозрачные силуэты покинули его. — Пожалуйста. А дальше.... Дальше всё поплыло перед глазами, окружившись тьмой. Свет погас. Он так и не сказал им ничего. Так и не обнял свою семью на прощание. А единственное, что оставалось с парнем — мысли — прожигали всю душу насквозь.

***

Феликс резко открыл глаза. Это всего лишь сон. Кошмар. Его стоит забыть. Но несмотря на то, что всё это причиняло непосильную боль, отпускать парень не хотел. Без конца цеплялся за этот сон, искал в нём что-то. Но каждый раз, просыпаясь в холодном поту, ощущал безысходность. Пустоту. Над головой нависла тень. Сзади раздался скрип кровати. Парень поднял голову и увидел, как на него сверху вниз глядит зеленоглазая блондинка. — Доброе утро! — воскликнула она. — Кажется, тебе снилось что-то плохое. — Так ты была не сном? А жаль, — потягиваясь и зевая, произнёс Ликс с нотками разочарования. А ведь он уже почти поверил в то, что произошло с ним накануне — всего лишь глупый сон. Воспоминания захлестнули с головой: его прямо сейчас разыскивают по всему городу. — Уже шесть утра. Думаю, пора вставать. — Да, автобус выезжает через полтора часа, — кивнул Феликс, пытаясь проснуться. Предстоял тяжёлый день. И даже не один. Стоя в ванной, направив на себя струю ледяной воды из под крана, парень все думал, как его угораздило оказаться в подобном положении. "Может, это даже к лучшему" — думал он. Феликс слишком уж долго собирался навестить загородный семейный дом. Однако постоянно откладывал данное событие, испытывая страх вновь увидеть знакомые места, с которыми связано столько воспоминаний. Сейчас же пути назад нет, ведь он неуверенно, но быстро шёл в сторону автобусной остановки, шаркая подошвой кроссовок и имея за плечами лишь рюкзак с самым необходимым, а следом за ним тащился робот-гуманоид. Если бы Ликс рассказал кому-то, его бы однозначно приняли за чудика. Перед выходом из дома парень протянул блондинке чёрную кепку, дабы та смогла прикрыть лицо. Двое уже сидели на своих местах, транспорт тащился так, будто спешить некуда и людей вокруг вовсе не существует. Пассажирам предстояло провести в автобусе по меньшей мере часа четыре. Ли, удобно расположившись в мягком сером кресле, закутался в любимое худи и попытался уснуть, предварительно надев потрёпанные наушники. Небо заволокло сердитыми тучами, за окном тихонько завывал ветер, нашептывая что-то, отчего клонило в сон ещё больше. Для позднего апреля такая погода считалась редкой. В воздухе отчего-то пахло корицей. Мимо проносились дома, в окнах которых играло еле пробивающееся из-за туч солнце. Эви глядела на данную картину, словно ребенок. Мотая головой из стороны в сторону, она старалась разглядеть как можно больше, запечатлеть в памяти навсегда. Для неё всё здесь было в новинку. Она отчётливо видела вживую луга и поля, о которых ранее ей доводилось лишь читать в книгах. Вскоре их сменил лес. В этот момент за окном послышались глухие удары капель по стеклу. — Феликс, смотри! Дождь идёт ! — воскликнула она, поймав на себе подозрительные взгляды остальных пассажиров, когда крупные капли дождя стремительно скатывались вниз. От такого шума Ликс мигом проснулся, вскочив с места. — Тихо ты! — шёпотом ругнулся он на девушку. — Внимание не привлекай, на тебя все смотрят. — А разве они все не настолько же рады видеть подобное? — уже тише произнесла блондинка, оглядевшись по сторонам. Окружающие были слишком увлечены своими делами, а на их хмурых лицах так и виднелось безразличие к таким вещам, как самые обыденные явления в природе. — Лучше сиди и помалкивай. Нас вроде как ищут из-за тебя, — вновь раздался твёрдый тембр, выражающий обиду. Наступила долгожданная для парня тишина. Хотя Эви очень уж хотела рассказать что-нибудь о себе, о своих впечатлениях. Спросить у Феликса что-нибудь о его жизни. Однако увидев его, хмурого и сонного, осознала, что это будет бесполезно. А поговорить с кем-нибудь ей очень хотелось. — Феликс, — шёпотом позвала она его, подозревая, что тот не спит, а лишь прикрыл глаза, — то есть тебе правда неинтересно узнать что-нибудь обо мне? — А должно? — не открывая глаз, произнёс он. — Полагаю, что да. Не каждый же день ты видишь таких, как я. — Все, что мне сейчас интересно, это поскорее избавиться от тебя, — не скрывая подобный факт, отвечал Ли. — Может тогда ты расскажешь о себе? — не унималась Эви. — Не хочу, — сердито буркнул парень. От злости у него уже вены кипятком наливались. Хотелось тишины. — И что, мы так и будем всё время молчать? — выдав нескончаемое удивление, девушка внимательно посмотрела на Феликса. — Мы не обязаны узнавать друг друга. Мы лишь попутчики, не более. Больше они не говорили. Хотя девушка неоднократно порывалась произнести что-то, но так и не находила тем для разговора. От одиночества стало не по себе. Вскоре автобус прибыл в место назначения. Небо к тому времени разгладилось, из-за туч выглянуло солнышко. Девушка вдохнула свежий воздух, пропитанный влагой. Блондинка восторженно улыбнулась, видя и чувствуя перед собой много нового и неизведанного. Она повернулась к Ликсу, который, закрыв глаза, поднял голову к небу и слушал, как что-то нашёптывал ему на ухо играющий с каштановыми волосами весенний ветер. Вспомнив о шоколадном батончике в кармане джинс, парень развернул сладость и зажевал, ощущая на языке привкус орехов. Немного отдохнув на скамейке, он обратился к Эви, что все это время наблюдала за тем, как тот поедает батончик: — Я схожу за билетами, подожди меня здесь, — произнес он, все еще прожевывая пищу и ушёл, оставив девушку размышлять о случившемся с ней за последние пару дней. А о чём подумать ей однозначно было. Девушка, натянув кепку, ухватилась руками за края лавочки и, болтая ногами, устремила взгляд к небу. "Как же все-таки хорошо" — подумала она. Несмотря на то, что Феликс ей попался какой-то хмурый и молчаливый. Это ничего, она ещё успеет его разговорить. Теперь она свободна! Осознание этого забирало всю душу и вдыхало в неё жизнь обратно, вызывая широченную улыбку на лице, дрожь в коленках, бабочек в животе. Теперь Эви действительно свободна. Свободна! Это слово она никогда не устанет повторять. Она свободна от того, чем никогда не хотела являться. Она действительно питает надежду стать полноправным человеком. У неё есть мысли и чувства. Теперь у неё есть даже собственное имя.