Злость к добру не привела.

︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎— Сука, да что ты творишь?! Какого чёрта ты так спокойно на всё это реагируешь?! – приятное начало разговора после успешно завершенной миссии, не правда ли? ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎Санеми, очевидно, считал иначе. Его ярость, казалось, могла испепелить всё вокруг. Гию же, словно не замечая гневной тирады, упорно продолжал свой путь к поместью. Единственная цель, которая сейчас занимала все его мысли, – добраться до безопасного места. Слова Санеми отскакивали от него, как горох от стены. Он был готов выслушать все обвинения, а потом, как обычно, извиниться. За что? Да кто его знает! Честно говоря, ему самому это было непонятно. "Очередной приступ ревности моего дорогого избранника, – с горечью подумал Гию. – Прекрасный повод для очередного конфликта." Эта фраза, словно мрачный рефрен, всё чаще звучала в его мыслях, становясь печальным девизом их сложных отношений. ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎Ярость Санеми кипела, слова обрушивались на Гию градом, обвиняя его в бездействии и равнодушии, пока к нему, безоружному, приставали какие-то проходимцы. ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎— Знаешь, ты поражаешь меня всё больше и больше с каждым днём, Томиока, — процедил он сквозь зубы, с трудом сдерживая себя. ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎В ответ – лишь короткий кивок, который окончательно вывел Шинадзугаву из себя. Костяшки пальцев побелели, сжатые в кулаки, напряжение достигло предела. Резкая подножка – и Гию уже лежит на земле. В следующее мгновение Санеми схватил его за воротник, рывком приподнимая над землей. Когда он успел настолько разозлить его?

***

︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎Всё началось ещё утром. Гию наотрез отказался помочь Санеми, сославшись на усталость и желание поспать. Именно тогда в душе Шинадзугавы зародилось первое зерно раздражения, которое в течение дня разрослось до размеров настоящей ярости.

***

︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎ ︎— Тебя разговаривать учить? Или принцесска настолько устала, что пальцем пошевелить не может? — язвительно бросил он тогда, прекрасно зная, на какие точки давить, чтобы задеть Гию за живое. Он знал его слабости, пусть и не все, но самые болезненные – те, которые вызывали чувство стыда и жгучей обиды. Зачем он это делал? Чтобы увидеть, как старший мучается, как краска стыда заливает его бледное лицо. Возможно, где-то в глубине души Санеми всё ещё таил остатки ненависти к Гию, но в прошлом месяце что-то изменилось. Что-то сломалось в его прежней уверенности, заставив взглянуть на Томиоку по-новому. И это новое чувство, смутное и непонятное, пугало его больше всего на свете.