Любовница

Январь 2018 года. Москва, Россия. Черный седан проехал через ворота и припарковался в просторном гараже. Дверца машины открылась, и из неё расслабленно вышла молодая девушка двадцати четырёх лет. Краем глаза она заметила красный кабриолет и слегка свела брови вместе, откинув чёрную прядь волос назад, закрыла машину и прошла в дом. Романтичная мелодия нежно обволакивала всё пространство, уступая в громкости женскому смеху, который доносился из уютной гостиной. — Ха-ха-ха, Фёдор, прекрати, — беловолосая девушка в красном, прилегающем к фигуре, платье слабо толкнула его в грудь и хихикнула. — Схожу за вином, я быстро, не скучай, — игриво улыбнувшись, он скрылся во мраке коридора. Черноволосая девушка с важным видом прошла в глубь комнаты и горящий камин добавил тепла её бледной коже. — А вы стали появляться здесь намного чаще, Николь, — она непринуждённо опустилась в кресло, закинув ногу на ногу. — Ох, мы тебя не ждали, отец сказал, что дома никого, — искренне удивившись, она постаралась проявить дружелюбие. — Не ждали в собственном доме? Надеюсь я вам не помешала? — девушка с пугающим холодом посмотрела ей в глаза. — Ну что ты, конечно же нет, я очень рада тебя видеть. Вот, угощайся, — она протянула ей коробку с клубникой в шоколаде. Габриэлла откусила небольшой кусочек и положила остаток на стол, вновь посмотрев на любовницу, сказала: — Слишком приторно, — имея в виду вовсе не шоколад. — Ещё увидимся, — она встала и, поднявшись на третий этаж, направилась в свою комнату. Рафаэлла стянула с себя одежду и надела ночную рубашку, расчесала густую длину тёмных слегка вьющихся волос, умылась и легла в постель, вспоминая день, когда их семья пережила значительные изменения: «Прошло уже шесть месяцев со дня как папа привёл домой эту женщину. Это было поздним вечером, мама тогда была на какой-то встрече, я услышала стук каблуков по мраморному полу и приняла его за мамин, поэтому решила спуститься и встретить её, но вместо этого я увидела кое-что неожиданное. Молодая девушка интересной наружности шла под руку с отцом. Я скрылась в своей комнате до того, как они посмотрели в мою сторону, поэтому не успела её хорошо рассмотреть. Я очень долго думала об этом, пока сон не взял надо мной вверх. Утром, одевшись и причесавшись, я спустилась на завтрак, мама уже сидела за столом и явно была не в настроении, я решила не начинать разговор, так как она могла вывалить свой гнев на меня. Уже к концу завтрака в обеденный зал вошли эта женщина и папа, он галантно отодвинул стул и помог ей сесть, в этот короткий момент я поняла, что сейчас начнётся скандал. Мама резко положила вилку на стол и, посмотрев на них, высказалась: — Ты пересёк все границы дозволенного. Как ты смеешь приглашать в наш дом la tua puttana и так нагло заявляться с ней на завтрак? Я помню каждую деталь того утра и особенно их диалог, ведь оказывается не только папа ходил на лево. — Не вижу в этом ничего такого. Сама вчера ходила очевидно к кому. — Не смей даже сравнивать, это абсолютно разные ситуации. Я не привожу сюда своих эскортов, в отличии от тебя. Прямо сейчас ты бессовестно унижаешь меня и институт семьи. Sei una vera spazzatura, Fedor! Мама стала повышать голос с каждым словом, у неё взрывной характер, я перестала есть и просто наблюдала за этим, пару раз наши взгляды с Николь встретились и тогда я хорошо разглядела её непривычную внешность. Чёрное платье и алые губы сильно контрастировали на фоне её белых волос, ресниц, очень светлой кожи. Кажется, Николь и сама чувствовала себя неловко в этой ситуации. — Какая же ты гордая, я всего лишь раз появился с другой девушкой в твоём присутствии и это уже стало целой трагедией. Я не намерен выслушивать это с самого утра тем более в присутствии дочери и Николь. — Если ещё раз приведешь домой свою шлюху, я вышвырну её за порог и глазом не успеешь моргнуть. — Это мой дом и я буду приводить сюда кого захочу. — Тогда с этого дня ты меня здесь не увидишь. Милая, пойдём со мной, я твоя мать и очевидно заинтересована в сохранении этой семьи намного больше, чем твой отец, очевидно ему всё равно на нас. — Боже, какая же ты невыносимая. Она достаточно взрослая, чтобы самой решить где жить. Рафаэлла, что ты выберешь. Никогда не забуду эти взгляды, направленные на меня. Презирающая ярость в глазах матери и выжидающий холод отца. Я привыкла к их ссорам, они не считали себя супругами, скорее партнёрами. Я не знала, как реагировать на это, поэтому решила сохранить нейтралитет, оставшись в родном доме, мама восприняла это как предательство, хоть я и сказала, что буду часто навещать её. Она молча ушла на вверх собирать вещи, в это время отец обратился ко мне: — Ты тоже считаешь, что присутствие Николь унижает тебя? — Ваши отношения с мамой меня не касаются. — Тогда надеюсь ты не будешь против, если она иногда будет здесь ночевать и завтракать вместе с нами? — Думаю, мне всё равно. С тех пор отец сам не свой, он стал более активным, чаще смеялся. В последний раз он был таким со мной, когда мне было лет двенадцать, а потом совсем забыл обо мне и закрылся от нас с мамой.» С этими мыслями она провалилась в сон. Не смотря на соблюдение режима сна, вставать утром было тяжело. Домработница принесла ей стакан теплой воды и заправила постель. Рафаэлла умылась, сделала легкий макияж без тона, надела тёмно-синий костюм с черным бадлоном, собрала волосы в высокий хвост и спустилась на завтрак. Как и ожидалось отец был не один. — Доброе утро, Рафи, — радостно обратилась к ней Николь. Фёдор же молча поприветствовал дочь взглядом и легонько кивнул. — И вам того же, — не обращая внимания на любовницу, она села на своё место и принялась есть. — Давай уже перейдём на «ты», я ведь всего на пару лет старше и видимся мы не в первый раз. Как дела, снилось что-нибудь? — продолжила она, одарив присутствующих лёгкой улыбкой. — Хорошо, Николь, тогда перестань вести себя со мной словно я твоя падчерица, это не так, то, что ты моя ровесница еще не значит, что мы можем подружиться. —Raffaella, non mi piace il tuo tono. Николь пытается быть дружелюбной, ведь с этого дня она будет жить со мной всегда, ты была не против, когда я спрашивал об этом несколько месяцев назад, — слова Фёдора звучали мягко и снисходительно, но глаза его выражали недовольство. — Прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо, я плохо спала и не в настроении развивать диалог. — Постарайтесь поладить друг с другом. — Да, папа, — сделав паузу, она продолжила. — Ты очень занят сегодня? Может сходим пострелять? — Мне жаль, не думаю, что смогу найти подходящее время. — Новый заказ? Если всё по классике, я могу помочь, возможно подойдут мои наработки, на этот раз я учла твои советы и уверена, что обойти систему безопасности будет не так-то просто, — она с надеждой посмотрела на равнодушного отца, который не торопясь допил чашку чая. — Хорошо, отправь мне, посмотрю в свободное время, если всё будет хорошо, то следующий заказ выполним вместе и я выплачу тебе сорок процентов от суммы. — Спасибо, я уверенна, что это достойно твоего внимания, — её настроение мгновенно стало лучше и она немного улыбнулась. — Раз уж у тебя сегодня не было никаких планов, составь компанию Николь, она собирается за покупками. — О, это будет чудесно, Рафи, соглашайся. — Меня зовут Рафаэлла. È così stupida che non può chiamarmi con il nome completo, che cos'e? , — раздраженно проворчала себе под нос. — Oh, cosa c'è che non va in te oggi? Smetti di comportarti come un adolescente, — Достоевский посмотрел на дочь, удивившись её непривычной дерзости. — У вас двоих такой хороший итальянский, хотела бы и я знать его, — со светской дипломатичностью она отметила невежливость переговоров без неё. — Она сказала, что будет рада составить тебе компанию и получше тебя узнать, — улыбнувшись, Фёдор достал из своего кошелька кредитку и передал ей, а после ушёл по своим делам. Закончив со сборами, Николь со своей спутницей вышли к её машине. Её нельзя назвать спокойным водителем, бывало она превышала скорость или громко включала музыку, но после нескольких просьб Рафаэллы она всё же уменьшила громкость. Достоевская не скрывала своего настроения, она была зла на то, что отец всегда защищал Николь и при этом запрещал возмущаться. Она посмотрела на девушку-альбиноса, которая светилась от радости, от чего ей стало только хуже: «Ей-то отец всегда рад, а на меня никогда времени нет. Что я делаю не так? Может сказав тогда, что я против её нахождения дома, он бы послушал меня? Почему наша семья не может быть нормальной?» Заметив раздражение на её лице, Николь выключила музыку и заговорила: — Понимаю, тебе сложно из-за того, что у отца появилась новая женщина, но я вовсе не хочу быть тебе врагом, ты его единственный ребёнок и мне очень хочется с тобой подружиться. — Ты не первая и явно не последняя, поэтому можешь не делать вид, что тебе есть до меня дело, ты с ним только из-за денег. — Да, я люблю деньги, но разве можно винить меня в этом? Этот мир вынуждает нас стремиться заработать любыми способами. Я правда люблю твоего отца, он заботиться обо мне и я очень благодарна за это, у меня никогда не было такого любящего мужчины. Порой он бывает холодным, но это мне в нём и нравиться, такой загадочный и спокойный, образованный, мне не бывает скучно. — Как ты уже сказала, мой отец не самый открытый человек, но до твоего появления, у него хотя бы было время, чтобы заниматься со мной программированием, из-за тебя он едва обращает внимание на мои достижения. Тебя стало слишком много, — она состроила гримасу презрения и стала смотреть в окно. — Так вот в чём дело. Ты ревнуешь, — она довольно улыбнулась, словно выиграла конкурс, но понимала, что вместо этого должна чувствовать вину. Рафаэлла, не придумав достойного ответа, решила промолчать, ведь отрицание будет выглядеть как оправдание. — Мне жаль, что Фёдор плохой родитель. Мои родители не лучше твоих: отца я не знаю, а матери было всё равно на меня, поэтому я воспитывала себя сама. — Чем ты так сильно зацепила его? — Не знаю, он говорил, что со мной весело и можно расслабиться, понимаешь, я для него как лучик света. Мне кажется, он устал быть правильным, помню, он как-то говорил, что всю жизнь делал то, что от него требовали и ему просто надоело. — Хм, понятно. «Похоже я была для него всего лишь обузой, мешающей быть счастливым, мне и правда пора оставить его в покое и перестать позориться», — сжав челюсти, она сглотнула неприятную тяжесть обиды в горле и вернула лицу невозмутимость. — Давай хорошо проведём время, а вечером я поговорю с твоим отцом о его поведении и возможно уговорю сходить с тобой в стрельбище, а если нет, то мы можем сходить вместе, научишь меня стрелять. — Не стоит, давай забудем этот разговор. Они остановились возле крупного торгового центра и стали осматриваться по сторонам в поисках подходящего бутика. Николь закупилась множеством вещей для комфортного проживания в новом доме, Рафаэлла подумала, что трат любовницы достаточно для поддержания внутренней экономики страны, и решила просто быть сопровождающей. Через несколько часов они всё же решили передохнуть и пойти пообедать, оставив покупки в машине. Они зашли в небольшой ресторан по близости, Достоевская первая сняла чёрное пальто и узнала у хостес наличие свободных мест. Их проводили к столику и через пять минут они сделали заказ. Достоевская быстро определилась с выбором, заказав ростбиф и стакан хорошо выдержанного Hennessy, поскольку терпеть такое количество безосновательного оптимизма Николь стоило ей немалых усилий. Другая же ограничилась безалкогольным коктейлем и пастой с морепродуктами. — Ты сейчас так похожа на своего отца, когда мы были с ним в ресторане, — внезапно нарушила молчание Николь. — Да? И чем же? — не поднимая взгляда на спутницу, показав тем самым своё безразличие, продолжила есть. — Манеры, поведение на людях, выбор блюд, да и общая схожесть характеров. — Что в прочем неудивительно, ведь яблоко от яблони недалеко падает. Оставшееся время, они провели молча, наслаждаясь вкусом выбранных блюд и мелодией, которая подавляла шум голосов. Расплатившись, они не спеша вышли из ресторана. Крупные хлопья снега медленно оседали на Рафаэллу, которая отказалось ехать домой и ждала такси. Она позвонила, чтобы сообщить о своем визите: — Привет, мам, ты дома?