Любовница

— «Что?» - пронеслось в мыслях Рафаэллы с нарастающей тревогой. Она стала снова звонить, но гудки из раза в раз прерывались, всё больше наводя панику. Она немедленно встала с кресла и побежала в комнату. — Мама! Звонила Николь с телефона отца, он… кажется, с ним что-то случилось, возможно, мёртв, - она глубоко вздохнула и оперлась на дверной проём, взволнованно уставившись на одевающуюся мать. — Это ещё что за новости?! Перезвони сейчас же! – удивлённая этой внезапностью Элеонор, на секунду застыла, забыв застегнуть пуговицу на манжете рубашки. — Они не отвечают. Я звонила три раза. Думаю, нам надо слетать домой и проверить всё. — Подожди. Дай подумать… Надо позвонить ему в офис, возможно там что-то знают. — Я всё равно куплю билеты прямо сейчас. Пока Элеонор пыталась дозвониться хоть к кому-нибудь, её дочь старательно искала рейсы на ближайшее время. О, как же повезло найти места в экономе на ночной рейс. Так и не дозвонившись никуда, они спустились на завтрак, обсуждая дальнейший план действий. Было решено, дождаться вечера в отеле, а после поехать в аэропорт на такси. Время шло мучительно медленно. Дождавшись вечера Рафаэлла позвонила еще раз, подумав, что телефон возможно выключен, она решила связаться с прислугой по-домашнему телефону. После долгих гудков ответила экономка, её голос звучал беспокойно. Она рассказала о том, как прибежала на крик любовницы снаружи и увидела посиневшее тело Фёдора у ворот, истекающего кровью от выстрела в боку. Она не знала, что делать и просто вызвала полицию, тело забрали в морг, но не смогли провести вскрытие без согласия семьи. Дозвониться так и не получилось, поскольку у неё не было номеров телефонов других членов семьи Достоевского. Николь упала в обморок во время допроса от бесконечной истерики и скорая поставила ей капельницу. Рафаэлла переживала, что полиция могла обыскать кабинет и найти нежелательные материалы. На что экономка ответила, что ноутбук Фёдор вчера брал с собой на работу, а обыск прошел быстро. Достоевская успокоилась насколько это было возможно в данной ситуации, по крайней мере можно было не переживать за раскрытие нелегальной деятельности, ведь отец никогда не оставлял на бумаге такую информацию, по крайней мере дома, он был осторожен. Сказав, что они приедут завтра и пусть начнут готовиться к похоронам, она завершила звонок. Рафаэлла и Элеонор взяли свои чемоданы и выселились из отеля. Перелёт был тяжёлым, Рафи несколько раз пришлось просить успокоительное, а её мать предпочла выпить, но ничего кроме воды, чая и растворимого кофе в эконом классе предложить не могли. Добравшись домой, если это место ещё можно было так называть, их сразу же встретила экономка, которая уже несколько часов караулила у двери. Николь спустилась через пару минут, облачённая в скромное чёрное платье, она коротко поздоровалась и пошла в гостиную. Бледные губы и, опухшие от слез, красные глаза придавали лицу болезненный вид, что не могло не потешить самолюбие Элеонор. — Кто бы мог подумать, что ты вылетишь из этого дома так быстро после обручения? – уже абсолютно безразлично высказалось она. — Мама, прекрати, это бестактно, Николь, расскажи в подробностях о событиях за день до его смерти, - пытаясь держать свою отвратительную фрустрацию под контролем, она сжимала подлокотник кресла. — Позавчера вечером мы хотели сходить в ресторан, но всё отменилось, - безжизненно начала она, — он сказал, что у него внезапный деловой ужин с клиентом, поэтому после салона я сразу же отправилась домой, поела одна, смотрела кино, было поздно, около одиннадцати, он все ещё не приходил, телефон был недоступен, я решила лечь спать. Утром я быстро оделась и позавтракала, у меня была примерка свадебного платья в десять утра, поэтому сильно торопилась, но открыв дверь, увидела его. Весь в крови и такой синий и холодный, - пальцы теребили кольцо на безымянном пальце, она опустила голову ещё ниже и слеза капнула на пол. — Понятно… а он не говорил, что за клиент? Это тот японец? — Возможно, он почти не говорит о своей работе, но сказал эта встреча важна. Вот, - она достала из кармана телефон, — он сжимал его в руке. Похоже из-за холода зарядка села. — Только этот? Другого телефона и сумки не было? — Нет, но утром он точно уходил с портфелем, видела, как складывал какие-то документы. — Какая разница была ли сумка? – находясь в недоумении, спросила Элеонор. — Большая. Вот, что мы имеем. Отец всегда носит два телефона – рабочий и личный. Рабочий пропал, как и сумка с документами. Его машины нет в гараже и выстрел никто не слышал, значит использовали пистолет с глушителем и (или) место преступления было другим, а тело принесли позже и выставили на показ, обычно это означает предупреждение. Всё было спланированно. Заклятых врагов у отца не было, а враги дедушки уже слишком стары для этого. Этот клиент казался мне ненадёжным, отец запретил мне участвовать в этом заказе, поэтому никаких деталей я не знаю, лишь то, что это сложная программа для какого-то очень состоятельного человека, который отправил на встречу своего преемника. И раз уж пропал портфель с важными бумагами и рабочий телефон, возможно убийца и есть этот клиент, - Рафаэлла сама же удивилась своим выводам и не до конца верила в происходящее, возможно шок вызвал такую отреченную реакцию, чтобы мозг смог справиться с этой внезапной новостью. — Ты сказала, что это может быть предупреждением. Возможно оно могло предназначаться тебе. Ты ведь работала на отца, думаю клиент знал это и хотел таким образом донести до тебя, что будет лучше забыть о заказе и о алгоритмах программы, на случай если ты всё же что-то знаешь, - теперь Элеонор и правда заволновалась, ей бы не хотелось, чтобы дочь повторила судьбу отца и деда, ввязываясь в опасные дела. — В таком случае нам нельзя здесь долго оставаться, после похорон сразу вернёмся в Италию. Там мы всегда будем в безопасности, - эти слова уже стали успокаивающей мантрой. Там, в каменном особняке, за спиной старшего брата, она точно будет в порядке, её точно будут защищать и любить. Рафаэлла заметила параноидальную задумчивость матери и хотела что-нибудь сказать, но поняла, что сама с трудом сдерживает паническую атаку, поэтому поспешила уйти в свою комнату. Она легла на кровать и стала смотреть в потолок, давая мыслям своевольничать: «Как он мог умереть? Он не может так внезапно взять и скончаться, так не бывает. Мы ведь не договорили в прошлый раз. Я не успела спросить о многих вещах. Похоже я полная идиотка раз ушла из дома из-за ссоры с отцом, он прав, я продолжаю истерить, как ребёнок, надо повзрослеть. Сам тоже хорош, никогда не воспринимал меня в серьёз, упёртый баран, а ведь я говорила, что не надо связываться с этими японцами, его жадности нет предела…, наверное, неправильно так говорить, он всё же мой отец. О, чёрт, еще же надо разбираться с завещанием, с домом, прислугой. Какого хера его секретарь недоступен, залёг на дно скорее всего, чёртова крыса. Я не могу сидеть без дела, надо решать насущные вопросы, но сначала немного посплю». Она поставила будильник и, устроившись поудобнее, закрыла глаза. Тем временем Николь сидела на кровати, поджав ноги, тоска по Фёдору убивала её, но он мёртв и ей надо думать о своём будущем. Теперь у неё нет никого, кто бы смог позаботиться и обеспечить всем необходимым. В эскорт она идти больше не хотела, денег у неё немного, но хватало на первое время, есть дорогие аксессуары, машина, и старая однокомнатная квартира в хрущёвке, которую она сдавала в аренду. Надо встать на учёт по безработице, получить пособие и найти работу, чтобы элементарно прокормить себя. Через несколько дней её отсюда выселят, поэтому стоило собрать вещи. Спустя пару часов большинство одежды было собрано и она пошла отдохнуть за чашкой чая. Рафаэлла нехотя встала и позвонила своему знакомому адвокату, чтобы тот занялся вопросом наследства вместо неё, электронной подписью она подписала присланные адвокатом документы, дав право, действовать от её лица. Далее она решила разобраться с домом, продавать место где она выросла было трудно, особенно, зная, что цены на недвижимость растут в алгебраической прогрессии, она подумала, что это будет неплохой финансовой подушкой безопасности в стране, где национальная валюта обесценивалась каждый год все больше и больше. Найдя экономку, они стали обсуждать как лучше поступить с прислугой, поскольку обратный рейс в Италию был уже завтра и жить в доме больше никто не планирует. Их обсуждение сошлось на том, что завтра с утра они все уйдут и она выплатит денежную компенсацию за срочное сокращение. Расходов оказалось больше, чем она ожидала, ей пришлось временно перевести деньги со своего накопительного счёта на основной, пока все активы отца не перейдут к ней. Далее она связалась с похоронным бюро, чтобы уточнить все детали. Элеонор справлялась со смертью бывшего мужа как могла, а именно – пила вторую кружку кофе и работала. Её тревожил не сам факт его ухода, а возможное наличие угрозы, которое немного задевало гордость. Ноутбук сел. Она отлепила глаза от экрана и пыталась вспомнить в какой сумке лежал зарядник. Оставив нагревшуюся технику отдыхать, она решила посмотреть, чем занята её дочь. Постучав, она осталась стоять в дверном проёме. — Чем занята? — Только закончила звонок с похоронным агентством, они даже договорились со священником, похороны завтра в десять в Введенском кладбище. Нам надо будет успеть съездить домой за чемоданами, потому что рейс уже в пол второго, - Рафаэлла сухо ответила, апатично смотря в окно. — Он не выделялся набожностью, как и ты, - снисходительно отметила она. О мёртвых говорят либо хорошо, либо ничего. — Да, но я всё равно хочу, чтобы его похоронили как следует. — Да, наверное, он этого достоин…Не хочешь выпить со мной? — Да, сейчас приду, - закусив губу ещё сильней, несколько капель скатилась по её лицу. Дождавшись ухода матери, она вытерла лицо и пошла следом, пройдя мимо комнаты отца, она услышала тихие всхлипы Николь, немного постояв, она решила смилостивиться и сообщить ей время и место похорон, а потом спустилась в гостиную. Элеонор открыла бутылку кьянти и приготовила небольшие закуски в виде ломтиков пармезана, чёрных оливок и фруктов. Рафаэлла подумала, что это вполне себе заменит нежеланный ужин. Пили они почти молча, смотря телевизор. Спать легли довольно рано, похоже день всё-таки был сложным. Николь не стала медлить и вызвала такси поздно ночью, ей было очень тяжело прощаться с этим местом и мечтами о семейной жизни, но медлить было нельзя. Ей казалось, что будет лучше уйти под покровом ночи с высоко поднятой головой, чем под насмешки наследников дома. К утру от её присутствия не осталось ни следа. Просыпаться было довольно тяжело, особенно после смены климата и пейзажа за окном, Достоевской совсем не хотелось выползать из-под одеяла, тем не менее она пересилила слабость и направилась в ванную, приведя себя в порядок ровно столько, сколько требуют приличия. Открыв шкаф, она выбрала простой костюм тройку и классическую рубашку траурного цвета, но поняла, что, торопясь, прилетела в тонком пальто. Вспомнив о шикарной шубе отца из натурального меха, она успокоилась и спустилась на завтрак. На кухне довольно громко вела бурную деятельность мама, которая даже не сразу заметила появление дочери обратила на неё внимание, только после того, как она поздоровалась. Готовила она вполне себе сносно, но рука отвыкла за многолетнее присутствие повара. Немного прибравшись, они сели завтракать. Это было молчаливое утро. Быстро одевшись и проверив, все ли вещи были собраны, они поехали на кладбище. Поведение Рафаэллы можно было назвать заторможенным, её мысли словно были в другом месте. Смотря как начинают закапывать её отца, она чувствовала, что вместе с ним закапывают и часть неё. Из ступора её вывела мать, говоря, что им пора возвращаться домой за чемоданами. Она сделала глубокий вдох и кивнула, краем глаза заметив в стороне длинные белые локоны, печально выглядывающие из-под капюшона. Николь ещё долго стояла, поджидая, когда возле свежей могилы никого не останется и лишь потом, на окоченевших ногах, подошла попрощаться. Она долго добиралась домой на маршрутке, по пути зашла в магазин за продуктами, купила: несколько дешёвых круп, упаковку яиц и сосисок, хлеб, молоко, сыр российский, совсем немного овощей, чай в пакетиках и растворимый кофе. Потом сразу направилась в сторону страшных панелек, зашла в обшарпанный подъезд, поднялась на четвёртый этаж и наконец-то зашла в квартиру. Ключи с громким звяканьем упали на тумбочку. Она сняла верхнюю одежду и поставила греться чайник, сделала несколько бутербродов. Сегодня на ужин будет гречка с сосиской.