Знает и молчит

      Когда плачет небо — ещё всё нормально. Когда у верховного судьи начинают трястись губы — это дурной знак. Когда он пытается сдержать эту дрожь и улыбается через силу — вот это уже катастрофа.       Ризли по опыту знает — научился определять по виду моря за огромным панорамным окном погоду в верхнем мире. Если мимо спокойно проплывают целые косяки рыб, мелькают охотящиеся за блестящими ракушками выдры, редкие, но не удивительные на их глубине гости — небо ясное, ветер тёплый и вода спокойна. Если вдруг поутру за стеклом оказывается поблёскивающий полупрозрачными боками в полумраке рой медуз — ночью в открытом море был шторм, до города, правда, докатившийся лишь редкими волнами, пусть и украшенными пеной на гребнях, но невысокими и ласковыми.       Если его встречает только безграничная пустота — буря пришла к самому Кур-де-Фонтейну и теперь беснуется, зло нападая на закованные в камень набережные, песчаные берега островов и серые скалы, покинутые чайками, снявшимися с места в поисках более надёжных укрытий.       Тогда Ризли устало вздыхает, потому что через полчаса у него точно начнёт ломить виски от изменившегося давления, ставит кипятиться чайник, чтобы заварить специально на этот случай попрошенный у старшей медсестры травяной отвар и отправляет зашифрованную записку вместе с чеком на пару сотен моры во дворец Мермония — для Седэны. Нехорошо, конечно, держать тайны от юдекса, особенно в такой опасной близости от его кабинета, но сам он никогда не признаётся в том, что ему плохо, а многие окружающие склонны его словам безоговорочно доверять.

***

      Вот чего Ризли никогда не понимал, да и до сих пор не сильно понимает, так это бешеной страсти Нёвиллета к желе. А вот поди ж ты: освежающе-мятная, мутноватая в сердцевинке и дрожащая на тарелке при каждом неосторожном движении капля — любимый десерт верхорвного судьи. Может быть, его подкупает то, что эта капля похожа на воду, может быть просто нравится не очень сладкий вкус. Это, думает Ризли, в целом совсем не так важно, как-то, что юдекса очень радует такой десерт.       Ему об этом обмолвился сам Нёвиллет, приходящий в себя после очередного громкого суда, по, разумеется, очень запутанному делу, чрезмерно измотавшего как публику, так и непосредственных участников процесса. — Когда-нибудь я добьюсь от леди Фурины решения сделать некоторые заседания абсолютно закрытыми, — он устало упёрся локтями в стол, переплёл ладони и уложил на них голову. Волосы стекли с чужих плеч белоснежным водопадом и герцогу, полагавшему, что восхищение этим человеком переполнило его сердце до краёв, пришлось срочно признать свою ошибку, — Ризли, будьте добры, позовите Седэну.       Он кивнул, стараясь сделать движение не сильно судорожным, развернулся и уже почти дошёл до выхода из кабинета, как дверь внезапно распахнулась, явив на пороге маленькую мелюзину с перевязанной цветастой ленточкой коробкой в руках. — Десерт для месье Нёвиллета! — прозвенела она, проходя мимо немного растерявшегося Ризли, в конце концов решившего вернуться к чужому столу вслед за ней, — Самое свежее мятное желе. «Желе?! Этот восхитительный мужчина с не менее восхитительным вкусом ест желе?» — Ризли постарался не выказать своего удивления, однако внутренне ощущал то, что люди обычно называют «разрушением парадигмы мира». — Спасибо, Седэна, — слабо улыбнулся, едва заметно оживившись, Нёвиллет, — Но ведь я просил тебя перестать тратить твоё жалование на мою маленькую прихоть. Пожалуйста, приходи за морой ко мне… — О, нет-нет, месье Нёвиллет, — разулыбалась та, чуть не засияв от удовольствия, — Мне приятно сделать вас чуточку счастливее, а деньги тратить всё равно особенно некуда. Приятного аппетита! — и исчезла за дверью.       Нёвиллет вздохнул, не то с облегчением, не то предвкушающе, и потянул за ленточку. — Вы не представляете, Ризли, какая она упрямая в этом вопросе. Она считает это проявлением заботы, и хотя я разделяю её мнение, всё же… Всё же ей стоило бы поберечь деньги. — Мисс Седэна очень искренна, — согласился Ризли и несколько рассеянно продолжил, явно задумавшись, — По мнению мелюзин, насколько я успел изучить их мировоззрение, искренность дороже всего. Я полагаю, вам стоит сойтись на небольшой премии, которую можно отложить специально для покупки десерта. Деньги будут у Седэны, презент будет от неё, но по её личному бюджету трата никак не ударит. — Какое интересное решение… Мне оно кажется вполне правильным.       Нёвиллет наконец закончил воевать с упаковкой и теперь был сосредоточен на явно медитативном процессе: тыкал неизвестно откуда и когда появившейся вилкой в желе и наблюдал за его дрожанием. — Не хотите попробовать? — осведомился юдекс, отправив в рот кусочек. Ризли вспомнил о медузах, чертовски похожих на этот шедевр кулинарной мысли и яростно замотал головой, — Жаль. Мне вот очень нравится.       Нет, ну издевается ведь, по глазам, полным искр плохо сдерживаемого смеха видно! — Благодарю, месье Нёвиллет, откажусь, — пробормотал он, — Что, правда так вкусно?       Недоверие, написанное на его лице заставило верховного судью, оторвавшись от десерта, искренне рассмеяться. — Вы же не думаете, герцог, что я солгал бы вам? Я действительно люблю желе. Помогает восстановить… — он сделал неопределённый жест свободной от вилки рукой, — Как это любят говорить люди… Душевное равновесие? После сложных процессов немного сладкого — это то, что нужно. — Но ведь оно даже не сладкое! — Я бы поспорил. Хотите попробовать? «Нет!» — захотелось закричать Ризли, откланяться и уйти восвояси, хотя некоторые важные вопросы, ради которых он и пришёл сюда, сопровождая из театра верховного судью они так и не обсудили, — «Ну что же ты со мной делаешь, неискушённая твоя наивная душа…» — следующая мысль.       Ни одну из них он не озвучил и юдекс принял его молчание за согласие. Просиял, опять став будто бы ещё более красивым, чем есть на самом деле, наколол ещё один кусочек мятной медузы на вилку и протянул ему.       Огромнейшая ошибка Ризли была в том, что в рассеянном осознании чужой улыбки он не подумал, что вилку с угощением предполагалось взять в руку. Нёвиллет, показалось, даже дыхание на миг задержал, когда герцог склонился над его столом, будто в почтительном неглубоком поклоне и осторожно стащил желе с блестящих зубчиков, даже не коснувшись их губами. — Ну, как? — М-м… — отозвался Ризли, прожевав, — Ну, оно определённо слаще воды.

***

      Юдекс был очень любопытен ко всему, что находилось вне его должностных полномочий и обязанностей и живо этим интересовался. Он удивлялся вкусу хорошего кофе со сливками и тому, как нежно и в то же время ярко пахли дикие радужные розы, по сравнению с теми цветами, что росли в личном саду леди Фурины, окружённые её заботой. Следил за дорожкой следов потревоженного семейства бронекрабов, гадая, куда то могло отправиться и приходил в неописуемый восторг, когда ему удавалось поиграть с вылезшими из воды на солнце пухленями. — Порой я совсем не понимаю, как вы, с вашим-то интересом к жизни, согласились на такую скучную работу, как перебирать бумажки да выносить приговоры. — Помилуйте, герцог, неужели, по-вашему, представления в Эпиклёз скучны? — несколько натянуто улыбнулся Нёвиллет, как если бы Ризли задел какую-то неудобную тему.       Солнце, до того ярко отражавшееся в ряби слабых волн у самого берега и путавшееся в белоснежных волосах судьи, будто поблекло и спряталось за внезапно появившееся облако. — Пожалуй, нет, но наблюдать за бронекрабами, согласитесь, гораздо интереснее.       Юдекс несколько рассеянно кивнул. Они пошли вдоль пляжа, неуклюже проваливаясь в сырой песок из-за тяжёлой обуви. Заметили пару резвящихся невдалеке выдр и нечаянно спугнули только опустившуюся на воду гусиную стаю, а та взлетела с оглушительным шумом, хлопая крыльями и гогоча. — Вы умеете плести венки, Ризли? — вдруг совершенно невпопад спросил Нёвиллет. Герцог отрицательно покачал головой. — А вы? — И я не умею. Мелюзины… Вот они овладели этим искусством в совершенстве.       Разговор сам собою затих, сменившись умиротворением и шелестом волнующейся воды.

***

— Вас что-то беспокоит? — осторожно спросил Ризли, стряхивая осевшую туманную морось с мехового воротника. Нёвиллет оторвал уставший взгляд от документов. — Почему вы так решили? — осведомился он. — Интуиция, господин судья. «Сказки старого Фонтейна.» — про себя добавил Ризли, — «Но вслух этот аргумент звучит даже ещё бредовее, чем в мыслях.»       От внезапного порыва ветра неплотно притворённые оконные створки распахнулись. В кабинете разом стало холодно и неуютно и Нёвиллет поспешил отложить документы, чтобы захлопнуть окно. В лицо ему ударили мелкие дождевые капли, пелена непогоды укрыла Фонтейн мягкой завесой, смывая с улиц осевшую за последнюю неделю на каменной брусчатке пыль. — По правде говоря, я очень устал, — камин затрещал, огонь, прибитый сыростью к самым углям, почти потух, — Герцог, будьте добры, подкиньте дров… Не хочется, чтобы вы… Не хочется озябнуть. — Я могу заварить чай, если хотите. Некоторые сборы позволяют хорошо расслабиться. Насколько я помню, у вас были чайник и пара коробок. Вроде бы ещё Сиджвин недавно посылала вам немного сушёной мяты. — Если вас не затруднит, — юдекс стянул с шеи удушающе тугой платок и помассировал виски. В бледном свете, льющемся из окна, он выглядел мраморной статуей, истончившейся и посеревшей от времени. — Ни на что не намекаю, — бросил Ризли через плечо, снимая куртку и закатывая рукава рубашки, хотя сердце у него болезненно сжалось от этой картины, — Но вам нужен выходной, месье Нёвиллет. По хорошему — отпуск. — И это говорит мне человек, который отдыхает только во сне. Если повезёт — пятичасовом. В сутки, — бледно усмехнулся верховный судья. Дождь зарядил по стёклам с новой силой, пока по кабинету не поплыл ароматный запах чая с мятой, — Бросьте, герцог, мы с вами оба знаем, что понятие «ответственность» для нас куда ближе слова «отдых». — Фонтейн не развалится, если вы пару дней не выйдете на работу. — Точно так же, как и крепость Меропид. — Туше, — пробормотал Ризли, осторожно разливая чай по маленьким кружечкам из сервиза, украшенного стилизованными изображениями водяных дракончиков, — Моя проблема в том, что я буквально живу на работе… Поэтому очень сложно удержаться от просмотра накопившейся за ночь документации.       Нёвиллет рассмеялся, выглядя уже куда более спокойным и живым, чем до прихода Ризли. Пригубил чаю, прикрыв на мгновение глаза. — Пожалуй… Я бы не отказался повторить нашу прогулку. Как насчёт леса Эриний?       Ризли едва сдержал торжествующую улыбку: — За вами — куда угодно, месье Нёвиллет. Выходные у вас свободны? — Пожалуй, да.

***

— Вы плохо спали вчерашней ночью? — не смог удержаться от вопроса Ризли, едва взглянув в чужое лицо. Нёвиллет отрицательно покачал головой. — Скорее, я не спал вовсе. Произошла небольшая внештатная ситуация и леди Фурина поставила на уши всё управление… О… Это мне? — он пару раз непонимающе моргнул, обнаружив у себя в руках небольшую коробочку с десертом, — И вы туда же, герцог, — пробормотал он с укоризненным смешком, но отказываться от угощения не стал, с удовольствием принявшись ковырять приложенной вилкой желе. — Я решил взять на вооружение метод заботы Седэны. Не волнуйтесь, по моему бюджету этот небольшой подарок не ударит.       Юдекс позволил себе короткую улыбку, устроившись на цветастом пледе поудобнее.       Они расположились под одной из сияющих голубоватым оттенком плакучих ив, задевающей ветвями спокойную озёрную воду. Ризли тронул слетевший к нему на колено одинокий листок, зазвеневший при прикосновении, повертел в пальцах и осторожно спрятал в нагрудный карман. Чтобы не помялся. — Всё же поражаюсь тому, какие удивительные места вы выбираете для наших прогулок, месье Нёвиллет… Нёвиллет?       Верховный судья не ответил, даже не подал знака, что слушает. Ризли осторожно обернулся и замер на середине движения.       Он спал, даже не успев доесть желе. Его ровное и спокойное дыхание было почти неслышным. Нёвиллет прислонился спиной к стволу ивы и откинул на него голову, случайно устроив её как раз в развилке. Вероятно, подумалось Ризли, ему хватило пары секунд на то, чтобы усталость взяла своё.       Чужое лицо выглядело совсем юным, расслабленным и изящно-нездешним в сиянии ивовых ветвей. Юдекс казался наконец умиротворённым, будто здесь, в лесу Эриний он нашёл тот самый недостающий элемент, отсутствие которого не позволяло ему отпустить свои ежедневные тревоги и переживания.       Ризли любовался этой картиной, такой редкой, и никак не мог заставить себя оторвать от Нёвиллета взгляд. Наконец он вздохнул, закрыл глаза и отвернулся, как можно тише, стараясь не потревожить чужой сон. — Из меня плохой художник, но многое бы я отдал, чтобы сейчас передать на холсте ваши черты… — прошептал он.       Тихо зазвенели приострённые листья плакучей ивы, будто бы соглашаясь с его словами.

***

      На закате, разбуженный отблеском рыжего закатного солнца, дерзко пробежавшимся по его ресницам, юдекс встрепенулся, распахнул глаза и едва не вскочил на ноги, но вовремя остановился, оглядевшись по сторонам. Пару раз осоловело моргнул, выглядя очаровательно-сонным и растерянным. — Я, кажется, уснул… — наконец сделал он вывод, — Простите за испорченную прогулку, Ризли. Вы… Сидели рядом со мной всё это время? — Нет-нет, не нужно извинений! — тут же отозвался герцог, — Я хорошо провёл эти несколько часов… Наблюдая за природой, — почти не покривил душой: юдекс, как живое существо — элементальное живое существо — близкое к энергии леса Эриний, казался гармонично вписанной в окружающий пейзаж важной деталью. Порой в старые сказки нужно было верить всем сердцем, чтобы не упустить такие чудеса из-под самого носа, — Ох, и ваш десерт, месье Нёвиллет.       Герцог легонько постучал пальцем по тонкой оболочке крио вокруг коробочки с желе и лёд осыпался на траву сияющими осколками. — Я побоялся, что оно растает. А сейчас как раз можете подкрепиться.       Нёвиллет кивнул, чувствуя, как в груди у него вспыхнуло с новой силой чувство благодарности и восхищения, направленное на этого человека, открытого и честного, сидящего рядом с ним. — Спасибо, Ризли. Но всё же… Вы, наверняка, ожидали от этой встречи чего-то другого. Мне жаль, если я разочаровал вас. — Нисколько, месье Нёвиллет, — улыбнулся герцог. И верховному судье показалось, что эта улыбка затмила даже сияние захода солнца, прощавшегося на ещё одну ночь с обласканной им землёй.

***

      Клоринде, что подчинённые, что начальство, что друзья, всегда, как она помнила, задавали единственный вопрос: — Как вы умудряетесь так мастерски красться по-кошачьи, мисс Клоринда, имея такие внушительные каблуки? Так тихо ходите, что иногда пугаете!       Она сначала пыталась неловко отшутиться, но потом привыкла и перестала придумывать отговорки: — Научилась.       И иногда ходила громче. Это никого не удивляло, но в конце концов половина вопрошающих привыкла, несмотря на то, что верила в существование какой-то страшной тайны, тщательно скрытой от них, а вторая просто была благодарна.       Иногда умение не вызывать лишнего шума помогало избежать лишних проблем, чему Клоринду научила ещё её наставница. Например — выговора за переработки, какими её часто баловали в равной степени леди Фурина и месье Нёвиллет, если замечали её поздний уход. Выглядело это всегда немного забавно, если учесть, что госпожа Гидро Архонт и юдекс сами не прочь были засидеться за делами более чем допоздна.       Клоринда тихо спустилась с лестницы, заставив малейший шум шагов утонуть в мягком ворсе ковра и остановилась. Теперь оставалось только пересечь длинную приёмную, распахнуть тяжёлые мраморные створки, проскользить по второму залу и — свобода…       Вот только двери в кабинет верховного судьи были распахнуты настежь и свет, льющийся из них, делал видимым всё в этой короткой полосе. Какой бы незаметной ни умела быть Клоринда, через неё она не успела бы прошмыгнуть, не привлекая внимания юдекса.       Дуэлянтка подавила разочарованный вздох и приготовилась получить очередной выговор, шагнув в освещённую часть зала, но усилием воли заставила себя замереть. А потом — прислушаться.       Говорили, любопытство сгубило кошку. Этой ночью во дворце Мермония не было кошки любопытнее, чем Клоринда, а из кабинета месье Нёвиллета доносился тихий разговор госпожи Архонта со своим верховным судьёй. Клоринда посчитала риск оправданным и замерла, скрывшись в самой близкой к дверям декоративной арке.       Леди Фурина, очевидно, по своей привычке, присела на краешек чужого стола и теперь позволяла себе размышлять вслух. В её мягком тоне можно было услышать упрёк, но не разочарование: — …и я, несомненно, рада тому, что из-за сегодняшнего дождя мои цветы чувствуют себя великолепно, но, дорогой юдекс, что тебя гнетёт? Ведь вчера, позавчера, да и всю неделю, твоё настроение твёрдо держалось на отметке «всё хорошо». — Вы создали шкалу моего настроения? — Мы уходим от темы.       Послышался тяжёлый вздох. Госпожа Архонт терпеливо ждала, не торопя своего визави и Клоринда уже было подумала, что на этом разговор и закончится, как Нёвиллет заговорил. Медленно и осторожно подбирая слова, иногда делая большие паузы между ними. — Он… купил мне желе.       Леди Фурина хмыкнула. — И? — Это… Как бы это выразить… Проявление заботы. По их же словам. — Чьим словам, Нёвиллет? — она снова хмыкнула, — Не стесняйся, мы одни во всём дворце, можешь говорить без опаски за свою честь.       Клоринде показалось, или госпожа Архонт улыбалась с хитрейшим выражением лица, говоря это? — Седэны, — ответил через некоторое время юдекс, — И его.       Он помолчал некоторое время и заговорил снова: — Понимаете ли, в чём соль этой ситуации, леди Фурина? Он даже не поднимался на поверхность, но всегда точно знал, в какой день идёт ливень или шторм, или… Любая неестественная непогода, не вписывающаяся в климатический прогноз от учёных. И посылал Седэне собственные деньги, чтобы она тратила их на покупки в Дебор Отеле, а не своё жалование. И всё это при том, что он не разделяет моей любви к этому десерту. — Я думаю, Нёвиллет, дело не в десерте. — …мне не хотелось бы это признавать, но вы, с большой долей вероятности, правы. — Ну так в чём же проблема? — теперь Фурина, должно быть, нахмурилась. — Вы помните последний раз, когда я освободил полностью выходной? — ему в ответ послышалось тихое «угу», — По первоначальному плану я планировал потратить его на прогулку по лесу Эриний. Показать некоторые секреты этого места.       Нёвиллет сделал паузу. — Вместо этого я уснул рядом с ним, едва закрыв глаза.       Вот теперь леди Фурина удивилась по-настоящему: — О. Ты… Настолько доверяешь этому человеку, — задумчиво проговорила она, — Воистину, неисповедимы пути… Кхм, неважно.       Послышался стук изящных каблучков — Фурина спрыгнула на пол и неторопливо прошествовала к выходу из кабинета. Клоринда удивлённо моргнула, когда госпожа Архонт, остановившись у дверей, не стала даже оглядываться, а просто захлопнула их, и только в этот момент осознала, что всё время задерживала дыхание.       Посчитав, что подслушивать дальше не стоит, дуэлянтка быстрым тихим шагом направилась к выходу из дворца, уже не услышав заключительной части разговора. — Ваш вердикт, леди Фурина? — юдекс смотрел на неё глазами дракона, отрывающего от сердца своё прекраснейшее сокровище. Впрочем, зная его любовь к тайнам… Чудом было уже то, что он согласился на разговор.       Фурина тяжело вздохнула. Бесстрашно сократила расстояние и привлекла Нёвиллета в объятие, уложив его голову на своё плечо, и материнским жестом, запомненным из пятисотлетнего прошлого, провела тонкой ладонью по чужой спине. — Ты влюблён в него, Нёвиллет, — тихо ответила она, — Мой вердикт: ты окончательно и бесповоротно влюблён.

***

— Л-леди Фурина! — воскликнула Клоринда, повернув в очередной переулок, чтобы сократить путь домой. Та появилась перед ней совершенно бесшумно, испугав до недостойного визга, только усилием воли сдержанного в грудной клетке. — Ты опять задержалась на работе допоздна, — укоризненно улыбнулась госпожа Архонт, — Людям следует уделять более тщательное внимание своему отдыху. Возьми на несколько дней отгул, дорогая, судебных процессов в ближайшую неделю всё равно не запланировано.       Клоринда молча поклонилась. — И ещё, — Фурина приложила палец к губам, — Любопытство сгубило кошку, помнишь?       Какой бы любопытной кошкой ни была этой ночью Клоринда, она понятливо кивнула и уточнила: — Никаких вопросов, разговоров, вида, что эта встреча была не полностью конфидециальна? — Всё так.       И Фурина тихо удалилась, выйдя на освещённую луной улицу. «Даже каблук не стукнул!» — восхитилась, переводя дыхание, Клоринда, — «Так вот, значит, что испытывали ребята. Интересный опыт…»       А госпожа Гидро Архонт всё же не так проста, как старается казаться на первый взгляд.

***

— Ваша светлость?       Обладателей тона, которым к нему могли обратиться по титулу, высказав одним махом все свои соображения, в Фонтейне было немного: Сиджвин да судебная дуэлянтка, но старшая медсестра на данный момент в крепости отсутствовала, это Ризли помнил даже спросонья. — М-м-м? Ох, прошу прощения, — он с трудом оторвал голову от стола, за которым вчера полночи разбирал документы, вместо того, чтобы спать, как все нормальные люди. Вчера в верхнем мире снова был шторм, — Клоринда? Ты так рано на работе или так поздно её прогуливаешь? — У меня отгул, — хмыкнула та, пропустив очевидную колкость мимо ушей, — Поэтому святым своим долгом, как настоящая подруга, я почитаю обязанность устроить его и тебе. Ложись-ка по-человечески спать, хотя бы на диван, сам же жаловался, что за такой сон тебе спина «спасибо» не говорит. — Твоя правда… — с хрустом потянулся Ризли, — Клоринда, будь другом, просмотри оставшиеся отчёты, там некоторые по новой форме заполнить надо… И разбуди через часик. — Через часик ты мне в ухо дашь, — ухмыльнулась девушка, услышав ровное дыхание мгновенно провалившегося в сон человека, доносящееся с дивана, — Поэтому будешь спать, пока не выспишься. А отчёты… Ладно уж, просмотрю.

***

      Неприятно было осознать, что, при желании, месье Нёвиллет мог быть бесшумнее, чем она сама. Меропид иногда пыталась выдать её шаги хозяину, медно звеня ступенями под весом тела, но юдекс их будто даже не касался.       Клоринда подняла голову от романа, найденного на краю стола, два часа назад погребённого под кипой документов, сейчас аккуратно рассортированных, и встретилась глазами с удивлённым сиреневым взглядом. Кивнула на диван в ответ на вопросительное выражение, и снова погрузилась в чтение.       Юдекс с готовностью обернулся в указанном направлении и негромко кашлянул. Клоринда оторвалась от книги снова и посмотрела на немую сцену перед ней повнимательнее. Ризли, как оказалось, уже не спал. — Доброе утро, всем, кого не видел, — зевнул он, — Кого видел — тем тоже доброе утро.       Клоринда, памятуя о ночном предупреждении леди Фурины, сочла за лучшее попрощаться и исчезнуть. Эта сцена — хоть и дико интересная — точно должна остаться без свидетелей.

***

— Я напугал её? — задумчиво спросил юдекс, проводя фигуру дуэлянтки взглядом. — Ни капли, — Ризли взлохматил растопыренной пятернёй волосы, — Просто Клоринда обладает почти нечеловеческим чутьём на сплетни, тайны и время, когда следует уйти. Врождённый талант, не всем так везёт в жизни.       Нёвиллет позволил себе смешок. — А что насчёт вас, герцог? — А что насчёт меня? — Вы обладаете нечеловеческим чутьём? — Разве что на ваше дурное настроение, — улыбнулся тот, разводя руками, и пояснил, — Сиджвин рассказывала мне старые сказки, когда я попадал в лазарет. Вне зависимости от возраста. В какой-то момент я понял, что начал в них верить. Сопоставить время шторма на море и дни судебных заседаний легче, чем вы думаете, месье Нёвиллет. — Не могу не восхититься вашей прозорливостью. Так значит… Вы знали и молчали всё это время? — Я не думаю, что вправе открывать эту вашу тайну кому бы то ни было. Даже вам — вдруг вас это бы расстроило?       Герцог вдруг рассмеялся. — Так что случилось, месье Нёвиллет? Мир наверху сошёл с ума? — Нет, Ризли, — улыбнулись ему в ответ, — Мир не сошёл с ума. Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться в предгорьях? — Пожалуй… Положительно. И, Нёвиллет? — Да? — Я правильно понимаю, что это свидание? — Если пожелаешь, — кивнул он, — То да.