«От ненависти до...»

Резиденция Хокаге погрузилась в тишину, нарушаемую лишь слабым потрескиванием свечей и редким скрипом кисти по свитку. Мадара сидел за массивным столом, сосредоточенно изучая очередной документ, который, по его мнению, был не более чем очередной бессмысленной бюрократической бумажкой. Он устало потёр переносицу, борясь с нарастающим раздражением. — Никогда бы не подумал, что ты способен так усердно работать, — раздался в тишине знакомый, надменно-насмешливый голос. Мадара не стал поднимать взгляд, сразу узнав обладателя этого голоса. — Если ты пришёл сюда просто поиздеваться, можешь развернуться и уйти, Тобирама, — сухо бросил он, ставя подпись на свитке. Тобирама же, проигнорировав его слова, бесшумно подошёл ближе. Белые волосы сверкнули в полумраке, а алые глаза пристально рассматривали фигуру Учихи. Он усмехнулся, наблюдая за тем, как тот делает вид, что его присутствие не раздражает. — Что, так боишься признать, что твоя ненависть ко мне слабеет? — с деланым интересом спросил Сенджу, наклоняясь ближе. Мадара, наконец, поднял на него взгляд, в котором мелькнуло раздражение. — Ты в своём уме? — фыркнул он. — Моё отношение к тебе неизменно. — Правда? — Тобирама ухмыльнулся, опираясь руками на стол так, что их лица оказались ближе друг к другу. Мадара почувствовал лёгкое напряжение. Тобирама никогда не был человеком, который без причины пересекал личные границы. — Что ты творишь? — голос Мадары был более жёстким, но в нём сквозило недоумение. Тобирама не ответил сразу. Вместо этого он лишь продолжил медленно сокращать расстояние между ними, наблюдая за тем, как тёмные глаза Учихи чуть расширяются. Он ощущал, как Мадара неосознанно напрягается, словно его тело само реагировало на приближение. — Просто проверяю одну теорию, — почти шёпотом проговорил Сенджу. Прежде чем Мадара успел осознать смысл этих слов, он почувствовал, как тёплые губы Тобирамы касаются его собственных. Это было неожиданно и... возмутительно. В следующий миг он оказался повален на пол. Спина ударилась о твёрдую поверхность, но он почти не заметил боли — слишком велико было шокирующее осознание происходящего. — Ч-что за... — возмутился он, пытаясь оттолкнуть Сенджу. Однако тот держал его крепко, с той же уверенностью, с какой всегда доминировал в бою. — Расслабься, Учиха, — почти мурлыкнул Тобирама, его голос был полон откровенного вызова. — Или тебе это нравится больше, чем ты готов признать? Мадара чувствовал, как в нём закипает возмущение, но вместе с ним появлялось что-то ещё. Что-то, от чего он не хотел бежать, но и не мог позволить себе поддаться. Он резко дёрнулся, пытаясь высвободиться, но Тобирама лишь насмешливо склонил голову набок, пристально наблюдая за ним. Однако в следующий миг что-то изменилось. Губы Учихи разомкнулись, чтобы выпалить очередное оскорбление, но слова застряли в горле. Он вдруг осознал, насколько близко их лица, насколько тепло исходит от тела Тобирамы. Капли влаги с белоснежных волос касались его кожи, заставляя её слегка покалывать. Сердце забилось быстрее. Чёрт возьми. Ему не должно было быть неловко. Не должно было быть так... Тобирама это заметил. Его губы растянулись в довольной усмешке, глаза опасно сверкнули. — Ты покраснел, Мадара, — с явным удовлетворением прошептал он. Это стало последней каплей. Чувствуя, как в груди разгорается пламя — смесь раздражения, смущения и чего-то ещё, слишком нового и пугающего, — Мадара вновь дёрнулся, но в этот момент Тобирама уже отпустил его. — До встречи, Учиха, — бросил он, и в следующую секунду его силуэт исчез, оставив после себя лишь лёгкий порыв воздуха и тяжёлое дыхание Мадары. Он ещё долго сидел на полу, пытаясь осознать случившееся, но мысли путались, а в груди разрасталось странное, неприятное, но одновременно интригующее ощущение. — Чёртов Тобирама... — пробормотал он, закрывая глаза и откидываясь назад, надеясь, что сможет выбросить это из головы. Но он знал — это будет преследовать его ещё очень долго.