Семь — удачное число

      Они сели играть в правду или действие. Естественно, не на трезвую голову, ведь без алкоголя в крови раскрепоститься настолько быстро не получилось бы. Ну а почему бы и нет — пора сдачи ЕГЭ наконец-то отгремела, всё написано, коленки своё отдрожали, остаётся только волнительно ждать результатов. Теперь можно и расслабиться, пускай и в скромной компании друг друга, ведь Рита на сегодня уже запланировала онли женскую ночёвку с Настей и Леной. А Игорь заболел весьма вовремя, и над ним корпела его любимая Вероника. В общем, ситуация такая — развлекаемся как можем на скромный бюджет и компанию.       "Мрачные тени", насоветованные Романовой, не зацепили почти сразу (да пусть покоятся Лагунов и Хлопов с миром), чипсы остались недоедены, и было принято решение выпить. К этому моменту они уже плавно переехали с дивана на пол, к низкому стролику, на котором и расположился скромный барный уголок. В пьяную голову Хлопова взбрела идея поиграть во всеми известную правду или действие, и через время то гавкал Валера, то они вместе смеялись над каким-нибудь стрëмным случаем из футбольной карьеры Лëвы.       Постепенно углубляясь в алкогольное опьянение, наружу попутно повылезали и самые сокровенные, потаённые, подавленные милионными с собой разговорами желания. Не любил пить Валера, не любил чтобы душа наружу, всем на показ. Особенно когда эти "всем" это сидящий напротив смеющийся Хлопов, а в душе и мыслях лишь желание его поцеловать.       Настала очередь Валеры задавать старый как мир вопрос.       – Правда или действие?       – Действие.       Необдуманно, думается Валере. И ещё думается ему, нет, мечтается, о кое-чем рискованном. Поцеловать хочется безмерно, и Лагунов говорит Лëве глаза закрыть и посчитать вслух от десяти до нуля. Рискованно. В "ноль" он накроет желанные губы своими и навсегда-навсегда распрощается с Лëвой, ведь ничего другого после таких резких романтических телодвижений от своего лучшего друга в свою сторону ждать не стоит. Послать и забыть, как страшный сон— вот и вся реакция нормального человека. Возможно, ему попутно вмажут прямо по нахальному лицу, но это за дело. Естественная реакция на пережитый стресс.       – Девять... Восемь... — слетает с аккуратных, чуть потрескавшихся губ, и Валера думает ну к чёрту. Смысл ждать "нуля", смысл ждать эти лишние, в моменте такие мучительно-долгие секунды, что ничего не изменят, ничем не помогут. — Семь...       Семь. Слух выцепляет почему-то именно "семь". Семь — число удачное, Лагунов это точно знал. Правда откуда — неизвестно, но почему-то в мозгу это считалось за аксиому. Иронично получается — совершенно не веря в изотерику и потаённые смыслы, в сокровенный момент он вспомнил именно об этом. Хотя знал прекрасно, что тут никакая удача и вдруг открывшаяся чакра везения не поможет и не спасёт. Но почему бы и нет? Кто-то же ставит свечку за здравие и за успешные экзамены, совершенно не веря в Бога. Можно считать это своебразной свечкой. Он ведь даже перед великим и ужасным ЕГЭ так не заморачивался. Один раз дурью помаяться, понадеяться, можно.       Валера сделал то, о чем мечтал. Перегнулся через низкий кофейный столик и коснулся заветных губ своими, прикрыв глаза. И вправду чуть шероховатые. От этого они не менее приятны. Отступил буквально через секунду, встретившись с такими же пьяными серыми глазами напротив. На лице сидящего Хлопова будто ни единой эмоции. Будто и не было этого секундного, неловкого чего-то. Чего-то неправильного. Неприятного. Лагунов уже не смотрел на это притягательное лицо, губы, глаза, смотрел в сквозь, в предвкушении первого удара вспыльчивого парня. Но его не последовало. Последовало что-то совсем не то, нечто пропорционально обратное. Иррациональное даже. Его поцеловали в ответ. Сначало просто прикосновение, мягкое, почти невесомое, потом настойчивое, смелое. Горячее дыхание опалило губы, что-то мокрое проехало по ряду зубов, столкнулось с языком Лагунова.       В пьяном сознании вертелось дурацкое "семь", роем нежно терзавшее, обретшее голос Холопова. Семь, семь, семь.... Удача улыбнулась ему.       Валера ощутил руку на шее, поглаживающую в том месте, где едва-едва и можно залесть под ворот футболки. В ответ своей рукой зарывается в Лëвины волосы на затылке. Мягкие, как он и предполагал. Будоражат кровь новые ощущения от поцелуя. Неописуемо практически, и так приятно, так волнительно. Хочется заглянуть в глаза серые, бесконечные, и Лагунов заглядывает, чувствуя свободу, вперемешку с дозволенностью. Чувствовать, что приятно не тебе одному, очень и очень ему нравится. Чувствовать улыбку в поцелуй — ещё больше. Прямо как Лëва Валере, в том же соотношении. И, кажется, как Валера Лёве.