Молния в ночи

Прошло несколько недель. Обучение, тренировки, короткие дежурства — всё смешалось в одно бесконечное повторение. Я почти не считала дни.

***

Холодное утро. Лёгкий туман. Было слишком рано, чтобы почувствовать хоть немного тепла. Я вышла во двор. Людей было немного, но каждый чем-то суетился — подтягивал ремни, проверял снаряжение, договаривался о маршрутах. В воздухе стояло это напряжение, знакомое — как железо на зубах. Предстоящая экспедиция. За Стену. Скорее всего, кто-то не вернётся. Конечно. Без силы, умений, даже без простого везения — тебя сожрут. Они все одинаковые. Все бесполезны. Я смотрела на этих людей и понимала — когда мы выйдем за стены, кого-то из них сразу схватит титан. А ведь у него есть семья, мать, отец… Но мне ли не всё равно?Если меня не трогают — мне нет дела до остальных. Эти мысли были такими холодными, что я сама еле их ощущала. Просто констатация факта. Это не жестокость. Это правда. Руки были сложены на груди, я опустила голову и медленно выдохнула. Экспедиция начнётся уже скоро. У меня есть ещё немного времени для подготовки. Я решила не стоять без дела и направилась в конюшню. Там пахло сеном, сырой землёй — знакомо и чуть успокаивающе. Моя кобылка стояла в дальнем стойле, спокойно жевала что-то в углу. Когда я зашла, услышала голоса. Двое мужчин стояли у выхода из конюшни, опираясь на перегородку, и громко спорили о чём-то. — …я тебе говорю, он не вернётся, — один из них, пониже ростом, хмыкнул. — Та хватит, он крепкий, — ответил второй. — В прошлый раз же выжил, вот и сейчас проскочит. Первый фыркнул: — Проскочит… как бы ноги не оставил на поле. — Они оба хохотнули, и в этот момент заметили меня. Сначала замолчали. Потом переглянулись — и посмотрели прямо на меня. — Ну что, теперь и детей принимают в разведку? — первый сказал с кривой усмешкой. — Разведкорпусу не хватает солдатов, что теперь они и детей берут? — добавил второй, уже смеясь вслух. Я не ответила. Подошла к лошади, осторожно погладила её по морде. Тёплая кожа под шерстью, знакомое дыхание — спокойное, ровное. Гораздо спокойнее, чем эти двое. Они продолжали смотреть, будто ждали, что я вспыхну или начну оправдываться. Я не смотрела на них прямо, но взгляд всё же иногда скользил в их сторону — короткий, без всяких слов. Я могла что-то сказать. Что-то вроде: «Смотрите, чтобы вас не сожрали, как только мы выйдем за стены». Но в этом не было смысла. Меня бы сразу приняли за дерзкую, за ту, кто хамит старшим. А я не хотела этого. Поэтому просто гладила лошадь дальше, вдыхая её запах и чувствуя, как хоть что-то в мире остаётся понятным. Парни хмыкнули ещё пару раз и, не дождавшись моей реакции, вышли из конюшни, переговариваясь между собой. Один из них всё же бросил напоследок: — Ну, детки, держитесь там за стенами. Ха. — Их шаги постепенно стихли. А я осталась — одна, с лошадью. Я проводила их взглядом, пока они уходили, и только потом глубоко вздохнула. Обхватила руками деревянную перекладину загона, положила голову на руки, чуть опустив вниз. — Эх… — выдохнула я почти неслышно, — так сложно быть сильной… — Слова больше звучали для лошади, чем для кого-либо ещё. Будто я жаловалась ей, одной. — Хоть я себя такой и не чувствую, — продолжила я шёпотом. — Да, меня перевели в разведку раньше всех, дали место в отряде Леви… но мало кто знает, на что я способна. Никто не считает меня Архонтом. — Я замолчала, приподняла голову и легонько провела рукой по морде лошади. Тёплая, спокойная, чужая простым людским разговорам, она просто продолжала есть сено. — Понимаешь? — спросила я её. Конечно, она не понимала, но это было неважно. Лошадь чуть пошевелила ушами, жуя, и я кивнула будто она ответила мне. — Если бы все знали… — я снова замедлила слова, будто пробуя их на вкус, — тогда бы все говорили: «Вау, она такая сильная»… На мгновение я задумалась, что было бы дальше. Слова не приходили. — …тогда… — чуть усмехнулась я, глядя в сено, — не знаю. Не придумала ещё. Было бы круто, кароче. — Я выдохнула, почувствовав, как становится чуть легче от этих слов. Хоть немного. Я шагнула за дверь конюшни, чуть прикрыв её за собой. На улице уже стало заметно теплее — туман начал подниматься, уступая место редким солнечным пятнам, которые ложились на двор. Воздух был прохладным, но не колючим, как ранним утром, и от этого дышалось чуть легче. Во дворе уже слышались знакомые голоса: люди собирались в строй, проверяли друг у друга ремни, пряжки. Я оглянулась по сторонам и сразу заметила знакомую фигуру — Леви стоял чуть в стороне, наблюдая за всеми с привычным спокойствием. На лице не читалось ничего лишнего. Я подошла к нему ближе, стараясь не выдать в себе ни капли растерянности. Он бросил короткий взгляд: — Готова? Я кивнула. Слова были лишними — всё уже давно решено. — Хорошо, — сказал он также спокойно. — Построение через пять минут. Смотри, чтобы лошадь была в порядке. — Есть, — ответила я быстро. Я отошла чуть в сторону, встала рядом с Петрой. Она что-то поправляла в снаряжении, мельком посмотрела на меня и кивнула. — Нервничаешь? — спросила она, не слишком громко. — Не особо, — сказала я, хотя внутри всё сжималось. Но показывать это было нельзя. Петра чуть улыбнулась — кажется, ей понравился мой ответ. — У тебя белая лошадь? — спросила я, глядя, как Петра аккуратно гладит свою кобылку. — Как у Эрвина? — Она чуть улыбнулась. — Ну, почти, — ответила она. — Эта немного посветлее, чем его. Но да, похожа. Я кивнула, в это время выводя свою лошадь — коричневую, с редкими чёрными пятнами побоку. Та неторопливо переступала копытами, фыркнув пару раз. — Твоя спокойная? — спросила Петра, бросив взгляд. — Да, вроде, — я провела рукой по её шее, чувствуя ровное дыхание. — Пока что не кусается. Петра коротко рассмеялась: — Хорошо. Главное, чтобы снаружи за стены не понесла. — Постараюсь, — чуть улыбнулась я, и обе мы почти одновременно посмотрели в сторону ворот, где уже начали собираться остальные. Вокруг все становились по местам, всё плотнее и плотнее смыкаясь в единый строй. Скоро — за стены. Мы подошли к Леви. Там уже стояли Элд, Гюнтер и Оруо — о чём-то переговаривались между собой, коротко, вполголоса. Петра шагнула ближе, встав рядом с ними, а я немного отошла в сторону — пора было уже строиться. Я стала забираться на свою лошадь, но нога соскользнула с подпорки, и я рухнула прямо на спину. Звонкий лязг металла раздался так громко, что, казалось, услышал весь двор. Падать в УПМ — не самое приятное. — Ну, или так… — Гюнтер немного приподнял бровь и слегка махнул в мою сторону. Мне стало неловко, даже стыдно. Может, они обсуждали меня до этого? Я быстро поднялась, отряхнула плащ и коротко сказала: — Всё в порядке… — Посмотрела на них — все пятеро смотрели прямо на меня. Сквозь эту тишину мне хотелось провалиться сквозь землю. Я ещё раз попыталась залезть на лошадь, но немного замешкалась. Леви сделал шаг ко мне, сдержанно сказал: — Ладно, стройтесь. — Он подошёл ближе, аккуратно подхватил меня за локоть и помог сесть в седло. На этот раз получилось. — Тц, надеюсь, ты не свалишься по дороге, — добавил он, чуть вскинув бровь. Я кивнула молча, прижимая поводья. В груди всё ещё неприятно колотилось — стыдно, но теперь хотя бы крепко сидела. Все остальные тоже заняли свои места. Один за другим поднялись в седла — спокойно, с привычными движениями, будто делали это уже тысячу раз. Леви — впереди, как всегда. Петра встала справа от меня, кивнув чуть приободряюще. Оруо занял место слева, с выражением лица, которое словно говорило, что он готов учить любого. Элд и Гюнтер замкнули строй сзади. Я оказалась по центру. Слегка сжала поводья, почувствовав, как лошадь подо мной чуть напряглась — готова идти. Нам предстояло доехать до Троста, а уже оттуда выехать за ворота. Сама мысль об этом будто сжимала грудь изнутри, но я старалась не показывать. Где-то впереди раздался скрип ворот, шум шагов. Ветер был прохладным, но уже не таким колючим, как утром. Солнце медленно пробивалось сквозь облака, рисуя на земле тусклые полосы. Леви коротко повернул голову: — Вперёд. Без суеты. Колонна двинулась. Сначала медленно, потом чуть быстрее, пока лошади не нашли ровный, чёткий ритм шагов. Я держалась между Петрой и Оруо, вглядываясь в дорогу впереди, и стараясь не дать мыслям расползтись во все стороны. Трост… А там — стены. Настоящие стены. И настоящие титаны. Я глубже вдохнула, вцепившись в поводья, и продолжила ехать вместе с ними. Дорога заняла несколько часов. Мы почти не разговаривали — только короткие команды Леви и редкие замечания Элда насчёт строя. Ветер всё крепче обдувал плащи, пропитываясь запахом лошадей и пыли. Иногда попадались небольшие караваны торговцев, они расступались, глядя на эмблемы разведкорпуса с откровенной тревогой. Когда наконец показались стены Троста, внутри чуть отпустило. Город казался почти спокойным — здесь привыкли к солдатам, привыкли к отрядам, которые уходят и не всегда возвращаются. Мы въехали через ворота, колонна не сбивалась, хотя лошади уже немного устали. Я чуть поравнялась с Петрой, та бросила короткий взгляд и ободряюще кивнула — мол, всё идёт нормально. Леви не остановился сразу, только замедлил шаг и повернулся в седле: — Пять минут отдыха. Потом — к воротам. Голос был ровным, твёрдым, без права на возражение. Он двинулся дальше, и остальные сразу начали спешиваться. Я тоже соскочила с лошади — почти сразу почувствовала, как затекли ноги после долгой дороги. Лошадь переступила копытами, чуть потянувшись к траве у стены. Я быстро ослабила подпругу, чтобы дать ей перевести дух. Вокруг все работали слаженно и быстро: кто-то проверял лезвия, кто-то коротко разговаривал с напарником. Никто не терял времени. Я мельком оглянулась — Петра уже сверялась с Элдом по карте, а Оруо громко ворчал, как всегда. Скоро — за ворота. Всего пять минут, чтобы собраться с мыслями и проверить всё до мелочей. Пять минут прошли так быстро, что казалось, я даже не успела как следует вдохнуть. Леви коротко скомандовал, и все снова поднялись в седла. Лошади, будто чуя напряжение, стали чуть беспокойнее, переступая копытами. Мы двинулись к главным воротам Троста. Толстая, неровная кладка стены поднималась высоко, заслоняя половину неба. Гул механизмов застучал внутри ворот, медленно раскручивая тяжёлые створки. Скрежет, вибрация в земле — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Там, за этой линией камня, начиналась другая жизнь. Иная. Леви чуть прижал поводья и повернулся к нам: — Соблюдаем порядок. Без лишнего шума. Первое направление — на запад. — Он почти не повышал голос, но в его словах была та самая твёрдость, которая не оставляла сомнений. Я кивнула, чувствуя, как сердце стучит в горле. Рядом Петра тоже приготовилась, а Элд ещё раз оглядел отряд, проверяя строй. Ворота раскрылись полностью, пропуская утренний свет и ветер снаружи. Запах сырой земли, пыли и чего-то ещё — того, что всегда ждёт там, за стенами. Леви вывел лошадь первым. Мы последовали за ним. Внутри всё сжималось, но руки крепко держали поводья, и лошадь послушно шла вперёд. Началось. Эрвин, стоявший чуть поодаль на коне, поднял руку и громко скомандовал: — Начинается пятьдесят четвёртая экспедиция! Вперёд! Звук этих слов пробрал до костей. Лошади рванулись с места, строй двинулся через раскрытые створки, и на несколько секунд сердце словно остановилось. И это тот самый внешний мир, к которому все так стремятся? Сырая земля, запах травы, мёртвое молчание горизонта — вот он, мир, которого мы почти не знали, и который может сожрать тебя в любую секунду. Я глубже вдохнула и заставила себя сосредоточиться. Вперёд — только вперёд. Колонна вытянулась, копыта лошадей выбивали ритм по влажной земле. Туман уже начинал рассеиваться, обнажая бесконечные поля за стенами — ничто не скрывало этот простор. Я подняла голову и посмотрела на небо. Там, за тонкими облаками, пробивалось слабое солнце, как будто лениво выглядывая из-за пелены серого света. Такое мирное небо, — пронеслось в голове, — а под ним смерть. Ветер холодно бил в лицо, цеплялся за плащ, и пряди волос, но не пугал так, как тишина вокруг. Все двигались молча — каждый понимал, что ещё пара минут, и спокойствие может кончиться. Я снова опустила взгляд на дорогу, сжала поводья и чуть подалась вперёд в седле, стараясь не отставать. Нужно было быть готовой — к чему угодно. Меня перед этим обучили: как держать строй, как реагировать на сигнальный огонь, как быстро перестраиваться, если кто-то выпадет. Как читать приказы по цветам огня. Всё отрепетировано — по шагам, по секундам. Но внутри всё равно было тревожно. Мы углублялись всё дальше, оставляя стены позади. Дорога постепенно превращалась в открытую равнину, и ни домов, ни укрытий вокруг уже не было — только трава и редкие перелески. Я внимательно всматривалась в линии горизонта. Небо, хоть и чистое, всё равно казалось давящим, слишком большим. Ветер почти стих, но из-за этого любая мелочь звучала громче — стук копыт, скрип ремней, короткие команды, перекрикиваемые через строй. В небе вдруг рванулся столб красного дыма. Я сразу вспомнила, чему учили: красный — обнаружен титан. Место сигнала было где-то на северо-западе, недалеко от линии нашего движения. Сердце ударило резко, но я старалась не подать виду. Вся колонна замедлила ход, некоторые бойцы настороженно смотрели в сторону дыма. Леви повернулся в седле, быстро оценивая расстояние и направление ветра. Где-то впереди загрохотал топот — тяжёлый, ритмичный. Титан. Но через несколько минут, прежде чем мы успели перестроиться для боя, в воздух взвился новый сигнал — зелёный дым. Я выдохнула чуть слышно — значит, маршрут меняется. Зелёный: изменить направление, обход препятствия. Мы не будем с ним сражаться. Лошади послушно сместились, обогнув участок, где маячил силуэт титана.Я держалась ближе к центру, чувствуя, как внутри что-то отпускает, хотя напряжение всё равно оставалось. Мы продолжили движение по новой траектории, оставляя красный дым и угрозу позади. Мы продолжали движение по изменённому маршруту. Я ехала молча, пытаясь не отставать и не терять ритм дыхания. Слушала, как Петра и Элд переговариваются вполголоса, пока Гюнтер чуть тише шутил о том, что они «уже размялись». И тут голос Оруо резко выдернул меня из мыслей: — Эй, архонт, — он специально выделил это слово с ехидцей, — чего молчишь? Боишься, что ещё один титан появится и сразу тебя сцапает? Я посмотрела на него, не отвечая. Просто вцепилась сильнее в поводья. Оруо ухмыльнулся и продолжил: — Ну-ну, только смотри, не перепутай, в кого там свои силы швырять, ладно? А то как шарахнешь, я ж первый под руку попаду. Элд бросил на него строгий взгляд: — Оруо, хватит нести чепуху. — Да я просто шучу, — буркнул он, отводя глаза. Он хотел ещё что-то сказать, но в этот момент лошадь резко дёрнулась, и он прикусил себе язык так, что чуть не закашлялся, издав странный сдавленный звук. — Тьфу, — зло выплюнул он, — блин… Элд посмотрел на него, сдерживая смешок: — Вот видишь, карма. Петра лишь покачала головой, но в глазах мелькнула лёгкая усмешка. Я снова отвела взгляд вперёд и промолчала. Ветер продолжал бить в лицо, напоминая — мы всё ещё далеко от безопасного места. Когда лес стал сгущаться, и копыта начали глухо стучать по мягкой земле, мы наконец увидели базу. Несколько палаток, привязанные лошади, дозорные на деревьях. Всё было просто, но организованно. Никакой суеты — только усталость, и чуть заметная настороженность в каждом движении. Мы спешились, дали лошадям отдохнуть. Мягкий запах сырой земли и древесной хвои витал в воздухе. Я огляделась, потом тихо спросила: — А мы когда поедем дальше? Гюнтер, стоявший неподалёку, услышал и усмехнулся: — Через дня три-четыре. — Три-четыре? — Я удивлённо повернулась к нему. — Почему так долго? Он пожал плечами, как будто ответ был очевиден: — А ты что думала, мы ехали сюда несколько часов только ради прогулки? Чтобы тут же развернуться и обратно? — Ну… — я замялась, слегка нахмурившись. Я действительно не думала, что задержимся надолго. Почему-то казалось, что мы всё время будем в движении, что каждый день — это новый участок, новое место. Пока я слезала с лошади, Петра уже раздавала приказы — кого куда, кто за дровами, кто помогает ставить палатки. Оруо бурчал, но пошёл. Элд привычно взял на себя руководство над частью задач. Я помогала, где могла: натянуть верёвки между деревьями, выложить камни у будущего костра, разложить мешки с едой. Все двигались быстро, слаженно, будто делали это сотню раз — и скорее всего, так и было. Я же старалась просто не мешаться. Когда всё более-менее устаканилось, Оруо сел на ближайшее бревно, и вытянул ноги: — Вот бы и в столице так отдыхать... Под деревом, с комарами... — саркастично протянул он и тут же хлопнул себя по щеке. — Ай. Ну, как минимум, весело. — Нытик, — бросила Петра с усмешкой, проходя мимо с котелком. — Ты каждый раз жалуешься, и каждый раз сидишь первым у костра. — Это потому что я добрый. Я создаю атмосферу, — с важным видом сказал он и покосился на меня. — А вот новенькая… молчит, будто язык проглотила. Хотя, может, просто боится, что снова с лошади свалится? Я опустила взгляд, чуть нахмурилась, но промолчала. Оруо довольно усмехнулся. — Я... наверное пойду прогуляюсь, осмотрю местность… — сказала я, вставая с бревна. — Только недолго, и не уходи далеко. Не потеряйся, — сказала Петра. Я кивнула. Отошла от лагеря, сначала неспешно, прислушиваясь к звукам леса — щебет птиц, лёгкий шелест листвы, треск сучьев под сапогами. Воздух здесь был совсем другой — влажный, прохладный. Я шла по узкой тропе, уходящей чуть в сторону от лагеря, но всё ещё в пределах слышимости, иногда оглядываясь назад. — Интересно... есть ли рядом с нами титаны? — пробурчала я себе под нос. — Если бы были мы вероятно не останавливались здесь, верно?.. — я снова задумалась, но мысли быстро ускользнули, как только почувствовала, как прохладный ветерок коснулся лица, шевельнув пряди волос. Лес казался почти волшебным — высокий, влажный, наполненный звуками жизни. На какое-то мгновение даже забылось, где я нахожусь и зачем мы здесь. Я остановилась у поваленного дерева, обросшего мхом, провела пальцами по шершавой коре. Села на край ствола, прислушалась — вдалеке слышались голоса, доносившиеся с лагеря, но всё равно чувствовалась отдалённость. Легкая отстранённость. — В столице я возможно сейчас сидела в комнате с книгой... — подумала я вслух и устало выдохнула. — А здесь… Здесь по-другому. Здесь — земля под ногами живая, не вымощенная, не ровная. Здесь пахнет дождём, которого ещё не было. Здесь можно услышать себя. Я встала, обошла дерево и пошла дальше, ступая осторожнее — уже не по тропе, а между корней. Сверху сквозь листву пробивались редкие лучи солнца. Где-то справа хрустнула ветка — я замерла. Мгновенно напряглась, сердце ударилось о рёбра. Прислушалась. Тишина. — Наверное, животное, — прошептала я себе под нос, но рука всё же привычно легла на рукоять клинка. Оглянулась. Всё так же — лес, тишина, одиночество. Но в этой тишине начинало мерещиться больше, чем есть на самом деле. — Ладно, хватит, — тихо сказала я, — пора возвращаться. Придя обратно, я увидела, что ребята из отряда уже сидели у костра, тихо переговариваясь и попивая чай. Огонь приятно потрескивал, разгоняя сырость лесного воздуха. Я подошла и села рядом с Леви, стараясь держать дистанцию, как обычно. Он, кажется, ничего не сказал, только чуть скосил на меня взгляд. — Юна, чай будешь? — спросила Петра, уже беря в руки железную кружку и насыпая травяной сбор. Я машинально отмахнулась: — Не хочу, спасибо... Но она, конечно же, не послушала — протянула мне кружку с уже налитым горячим чаем. Я слегка вздохнула, взяла её и тихо поблагодарила. — Тебе точно стоит выпить, — улыбнулась Петра. — Влажно тут, промёрзнешь. Я кивнула, опустив глаза в горячий пар, поднимающийся над чашкой. — Ты молчишь всё время. Откуда ты вообще, а? Хоть кто-то знает? — сказал Оруо между разговором, откинувшись назад и глядя на меня с наигранным интересом. Я подняла на него взгляд, но не сразу ответила — через секунду снова опустила глаза, сложив руки на колени. Я старалась не раскрываться и не говорить о себе. Людям не положено знать обо мне больше. — Угадай, — тихо произнесла я, взглянув в сторону. — Что? Я ещё должен угадывать? — фыркнул он. — Нужна ты мне прям ужас как, голову ломать… — Тогда не ломай, — чуть улыбнулась я, не глядя на него. В голосе не было ни раздражения, ни вызова — просто констатация. На мгновение повисла короткая пауза, прежде чем кто-то из ребят в отряде вставил что-то вроде: — Да оставь ты её, Оруо, не допрос это. — Просто любопытно, — пожал он плечами, отпивая чай. — Вон, с нами живёт — а как будто призрак. Я не ответила. Иногда лучше быть тенью. Особенно, если свет вокруг тебя слишком яркий. — А если честно, откуда ты? — мягко спросила Петра, заглядывая мне в глаза. Я молчала не потому что мне не хотелось говорить. Просто… было забавно наблюдать, как они гадают. — Я вам не скажу. Пока что, — ответила я спокойно. — Возможно, позже. Но если так уж хотите узнать, можете предлагать свои варианты. — Я чуть пожала плечами и сделала вид, что просто пью чай. — Ну всё, началось, — усмехнулся Гюнтер. — Спорим, из Шиганшины? Там все такие молчаливые были. — Да нет, — покачал головой Элд, — может, из Троста? Она на военную вроде похожа, может, рядом с гарнизоном выросла. — Я слушала молча, не подтверждая и не опровергая ни одну версию. Сама же только чуть улыбалась — внутри это действительно казалось забавным. Их догадки были мимо, но в этом и был весь интерес. — Да вы что вообще, — хмыкнул Оруо. — Это лицо точно не из центра. Скорее, из какой-нибудь деревушки в горах. — Может, вообще из какой-то окраины? Есть в ней какая-то отстранённость. Я молчала, глядя в огонь, затем, спустя короткую паузу, тихо произнесла: — Дам подсказку. Я из восточной части. —Все немного переглянулись. — Восток, да?.. — задумчиво протянул Гюнтер. — Там деревень куча, какая именно? — Может, из тех, где обучают ремеслу? — прищурился Элд. — Или где-нибудь ближе к болотам? — А может, ты вообще нас водишь за нос? — фыркнул Оруо. — “Восточная часть”... как будто это помогает. Я лишь слабо улыбнулась и вновь сделала глоток чая, не добавляя больше ни слова. Пусть гадают. — Вы были почти близко, — сказала я, чуть склонив голову набок. — В Шиганшине я жила некоторое время, но потом уехала, поэтому это не считается. Ваши последние предположения? — Эээ… деревня у подножия стены Роза? — неуверенно бросил Элд. — А может… Трост? — предположил Гюнтер, почесав висок. — Хотя нет, ты не похожа на тех, кто оттуда. — Ты что, список всех населённых пунктов составил? — хмыкнул Оруо, перекатывая в зубах травинку. — Да скажи уже нормально. Чего мозги паришь? Я не сдержала лёгкой усмешки и пожала плечами — Ладно, я из Стохеса, — нехотя сказала я, чуть понизив голос. Было немного стыдно — не то чтобы за сам город, скорее за сам факт того, что открываюсь вот так при всех. — Тц... ну да, я так и думал. Ты похожа на одну из тех, кто живёт в Сине, — протянул Оруо, приподняв бровь и с нескрываемым интересом окинув меня взглядом с ног до головы. — Выглядишь слишком хорошо для кого-то не из столицы. И акцент у тебя. — Если бы действительно так думал — сказал бы сразу, — спокойно ответил Леви после продолжительной паузы. Его голос прозвучал отрывисто, почти лениво, но в нём ощущалась твёрдость. Оруо закатил глаза. — Что ты здесь делаешь тогда? — с нотками неприязни бросил он. — Скучно стало жить в комфорте? Решила испытать острые ощущения? Я посмотрела на него, но ничего не ответила. Не потому что нечего было сказать — просто не хотелось. Я просто пожала плечами — не в моих интересах рассказывать им про всю свою жизнь. Они и так знают больше, чем должны. — Ага, всё ясно, — фыркнул Оруо, откинувшись назад. — Таинственная до невозможности. Наверное, думаешь, что так интереснее выглядишь. — Я думаю, ты слишком много говоришь, — спокойно заметила Петра, бросив на него усталый взгляд. — Если человек не хочет — значит, у него есть причины. — Хех, защищаешь её? — усмехнулся он, но тут же замолчал под взглядом Леви. — Здесь гибнут люди, защищают вас, а вы там прохлаждаетесь, попиваете вино, живёте своей лучшей жизнью, — выплюнул Оруо с нажимом, не отводя от меня взгляда. — Думаешь, сюда можно просто так прийти? Без цены? Я ничего не говорила. Не часто мне такое говорили в лицо — чаще за спиной. Но я знала, что такие, как я, не в почёте. Особенно здесь. Особенно среди тех, кто терял близких каждый раз, выходя за стены. — Смотри не раскисни здесь в грязи, — добавил он ядовито. — Тут не бал, принцесса. — Хватит, — резко и твёрдо произнёс Леви. Его голос пронзил тишину лагеря, и даже Оруо замолчал, будто его выдернули из обрыва. — К чему этот цирк? Пауза зависла в воздухе. Только треск пламени продолжал звучать как прежде. Я поджала губы, опустила взгляд в кружку с остывшим чаем. Было немного стыдно — не из-за слов Оруо, а из-за того, что он оказался прав хотя бы наполовину. Я действительно жила в тепле и тишине, пока здесь… здесь люди умирали. Хотя... мне ли не всё равно? Наверное, это единственное, в чём я не смогу никому признаться. Иногда казалось, что эта черствость — не защита, а суть. Что я просто наблюдаю, как рушатся стены, сгорают дома, гибнут люди — и во мне ничего не шевелится. Ни страха, ни боли, ни сочувствия. Только хладнокровная тишина внутри. Как будто всё это не касается меня. Как будто я стою по другую сторону. Но я пришла сюда. Добровольно. Я сражаюсь рядом с ними. Может быть, чтобы доказать себе, что я способна чувствовать. Или потому что, если остаться там, где было безопасно, я бы задохнулась от бессмысленности. Я бросила быстрый взгляд на Леви. Он сидел, не сводя взгляда с огня, будто не слушал вовсе, но я знала — всё слышал. Всегда слышал. Оруо что-то пробурчал себе под нос, но больше ничего не сказал. Остальные тоже молчали. Только потрескивали дрова, и чай в моей кружке давно остыл, но я всё равно держала её в руках — как будто тепло, которое когда-то было в ней, могло передаться мне. Не было смысла говорить, что я не такая, как здесь думают. Слова не меняют впечатлений. Люди всё равно видят то, что хотят видеть — особенно те, кто уже решил, кем ты должен быть. Им проще думать, что я просто очередная девчонка с другой стороны стен. Удобно. Без лишних вопросов. Без доверия. Но я и не собиралась переубеждать. Пусть думают, как хотят. Мне от этого ни холодно, ни жарко. Наверное.