Первое апреля!

Весеннее солнце ласково грело Куромаку, пока он пропалывал грядки с рассадой. Внезапно из-за куста сирени вынырнул Вару, весь какой-то зелёный – не только от цвета одежды, но и от прилипшей к нему свежей зелени. – Куромаку! – пропищал Вару, протягивая руку с букетом… чего-то. – Прими! Первоапрельский подарок! Куромаку, насторожившись, осторожно приблизился. Букет состоял из странно переплетенных стеблей крапивы, одуванчиков и… маленьких, совершенно живых лягушек, привязанных тонкими ниточками. Лягушки, к слову, издавали тихий дружный квак. – Вару, – начал Куромаку, стараясь сохранить спокойствие, – что это… за… композиция? Вару хитро блеснул глазами. – Это «букет процветания и удачи»! Специально для тебя, мой дорогой логик! Крапива – для силы, одуванчики – для оптимизма, а лягушки… лягушки – для… оригинальности! – Он подмигнул. – Первоапрельская шутка! Куромаку на мгновение потеряв дар речи, медленно опустил взгляд на зелёного, прыгающего в букете варухина "шедевра". Его лицо оставалось невозмутимым, но едва заметная улыбка играла в уголках губ. – Вару, — тихо произнёс он, — ты, конечно, оригинален. Однако, полагаю, "букет процветания и удачи" должен быть освобождён от… дополнительных элементов. Лягушки по всей видимости лучше будут чувствовать себя в естественной среде обитания. Он аккуратно, с помощью небольшого садового совка, переместил лягушек в ближайший пруд, после чего, взяв из рук Вару один одуванчик, добавил: – Зато одуванчик вполне себе милый. Спасибо. Вару немного ошарашенный такой спокойной реакцией, залился смехом. – Я думал, ты на меня обидишься! – выдохнул он, всё ещё хихикая. Куромаку продолжая прополку лишь улыбнулся. Первоапрельская шутка Вару хоть и была немного… непредсказуема, оказалась достаточно оригинальной, чтобы вызвать хотя бы лёгкое расположение духа даже у такого строгого человека, как Куромаку. Да, первоапрельские розыгрыши, даже самые экзотические, имели место быть. Главное, что всё закончилось мирно, а лягушки получили свою свободу.