Вперёд, назад и обратно

Не позволяй себя пленить статизму чувств,

Решай проблемы неотступно, постепенно.

Среди лихой погоды боли каждый чужд —

Смиряй себя потерей преклоненно.

***

Мне нравится потухшей жёлтой сени уголок, В котором вижу я огни мерцающих мгновений — Он будто в тень сомнений меня непреклонно уволок, Вызвав каскад невыразившихся горений. Я не люблю, когда мне лезут в душу Когда я жду, уставившись вперёд На камень, что порой своим паденьем в лужу Меня обрызгивает каплями непрожитых секунд. В моменты абсолютного бессилья Мне в голову приходит смелый образ из моей мечты. Но это лишь легчайших фотокарточек засилье — В гробу внизу ты всё же сгнила до кости. Я вглядываюсь в буквы взглядом слéпым И всё передо мной в глазах плывёт От выпитых до дна тех горьких совпадений, Что вызывают у ключей неполный оборот. Считай, что наложилось на вино несуществующее что-то И заставляет меня сделать полный разворот. Ведь разве не на кладбище моя душа зарыта, И не оно меня в беззвучье заставляет открыть рот? Мой призрак прожитых печалей, вездесущий, Он не даёт проходу день за днём — Возможно, чтобы пережить его визит тягучий, Мне стоит всё же иногда побыть наедине с камнëм. Я помню день его трагичного установленья Когда боли и горечи были глаза полны Но попрощавшись с трупом в час безумья откровенья Мы забываем, что погибших образы живы. Раздумывая над надгробьем месяц, год пустой спустя Ты сознаешь, как всë же был тогда далек от смерти осознанья И равнодушие чужих за слабость принимая, Не стоит упускать из вида важную деталь. Минувших дней тех призрак глух к мольбам и разума потугам И от него себя не спрятать никуда. Мы можем лишь в моменты сопереживания своим разлукам Молить себя не повторять их больше никогда. Спроси себя: когда последний раз ты плакал, Лишь вспоминая смех чужой и уголок приподнятой губы? Ты постарался это вспомнить, верно, долго думал, Но тот, кто это всё тогда запомнил — совсем, совсем давно уже не ты. И я сияю в этом горестном гореньи, Сидя у пропасти и свеся ноги со скалы, На счастье вспоминая многие заветные моменты И сотрясая судорожным дыханием сады. Что были так прекрасны, да, так знамениты Своим безмолвным шёпотом загубленных аллей. Мне кажется, что все её предсмертные слова остались мной не вняты... Что ж, пятилетний срок — не время для совместных встреч идей. Так проще, думаешь, но нет, так только хуже, правда. Когда ты знаешь — можно было всех спасти; Но жизнь порой нам встретиться опять не выделяет шанса, И остаётся лишь одно — в бездонной пустоте ползти, ползти, ползти! Предметный диалог с собой, увы, лишь иногда имеет смысл. И я шепчу в иллюзиях последнего отмотанного взад контакта Твоё сто раз застрявшее в гортани и трахее имя — мысль. Я не могу от ощущения бессилья отвязаться, И диалог с самой собой уже порядком опостыл. Хотелось бы поговорить скорей с тобою — помнишь? Мы это делать круглосуточно могли... Тогда ты почему меня и после смерти душишь? Ты в сердце и душе моей кусочек оторви. Ведь ты же знаешь, знаешь ведь, когда я прихожу с бутылкой, Как больно мне внутри, когда в меня впивается суровая пронизывающая правда, И твой мне охранять приходится покой. Возможно, так во мне играет стыд от застарелой травмы переезда, И меньшее из всех тогдашних зол кричит — постой! Но ты не собираешься покинуть побыстрее мои мысли, Хотя ты даже умерла, как ты сказала, не горишь в аду. Ты заставляешь меня чувствовать себя виновной, Ведь понимаешь — я этими мучительными мыслями прямо в метку попаду. Какого черта ты меня опять не отпускаешь? Как обещала в тот момент у маяка? И ладно бы ты собиралась это сделать быстро, Но ты уходишь постепенно, как из вен застрявший застарелый яд. Когда царапины вдоль по бумаге и руке становятся всё хаотичней, Ты в голове моей лишь снова возникаешь всё сильней. Но знай, что всё это моё уничиженье — Лишь результат твоих растянутых идей И пусть тебя в аду не гложет моя совесть, Тебе ведь наплевать всегда, о чём я там тебя прошу? Ты можешь умирать во мне сколько угодно, Я всё равно тебя за это не прощу.