Лишь вам, граф, я и могу довериться.

-Идиоты! Болваны! Ироды! Выкрикивал Николай, войдя в комнату. Тяжелые позолоченные двери с громким стуком ударились о стены и обиженно застонав покатили обратно. -Что случилось, ваше Императорское величие? Бенкендорф откладывает перо, приладив последнюю бумагу к одному из дел. Император резко разворачивается, лицо у него раздраженное, точно кто-то из приближенных набедокурил. -Им снова что-то не так! Я пытаюсь прислушаться к каждому их совету, рассмотреть дело со всех сторон, но... Я не готов. Николай Павлович руки в кулаки сжимает, да в кресло падает. От обиды аж плакать хочется. Он то царём и вовсе быть не хотел, все брату бы перешло, а оно вон как сложилось, Костя отречься изволил, все на плечи младшего положив. Саша все об этом знает, император к нему не впервый раз жаловаться приходит, да совет спросить, все таки Александр Христафорович и отцу его прислуживал. -Вы принимаете все близко к сердцу, Николай Павлович. Со стула встает и ближе к императору подходит. У того на лице все обиды мира, светлые брови нахмурены, взгляд потемневший. -Вы еще молоды и не опытны, но это в скором изменится. Полы под шагом графа скрипят, когда тот позади кресла останавливается, на потемневший Петербург в окно глядя. -Вы станете хорошим царём. Из глубины мебели слышится недоверчевый смешок. Саша на спинку облакачивается, снизу вверх на юношу глядя. -Вы мне не верите? Теплые ладони на плечи, укрытые лишь тонкой рубашкой, опускаются. Николай медленно вздыхает, да расслабляется. -Лишь вам, граф, я и готов довериться. Император глаза прикрывает, на легкие поглаживания плеч и шеи чуть ли не мурлыча. Бенкендорф уголком губ на такое заявление ухмыляется, ладонью к подбородку Романова проведя, голову того вверх запрокинув. Голубые глаза и в правду с трепетным доверием смотрят, на все пойти готовыми, только на дне усталость вселенская плещется. -Лишь мне? Уточняет и на кивок легкий с уставшей, но искренней улыбкой, ладонями по груди продвигается. Ткань приятно под кончиками пальцев льется, чужое тело ни капельки не скрывая. Саша за верхнюю пуговицу хватается, медленно ее из петельки освобождая. Бледной кожи прохладный воздух касается, запуская мелкие мурашки. Бенкендор их мгновенно ловит, ладонь широкую на грудь опуская. Николай губу прикусывает, на встречу ласке внезапной подается. -Александр Христафорович... Граф вторую пуговицу из плена вызваляет, путь себе прикладывая. Николай под ним дрожит, на любые касания всем телом отзываясь, стонет приглушенно, когда пальцем розовую бусинку задевают. Впалый живот от быстрого дыхания под ладонью качается. Саша себе слабость позволяет, бока обхватив, да к тазовым косточкам двинуться. -Саша... -Тшш. Бенкендорф на такого Колю вечность любоваться может. Расслабленного, расскрасневшегося, отзывчевого и полностью доверчевого. -Ваше Императорское Величество. Тихо шепчет граф, руками под свободные домашние брюки забираясь. -Саш... Стон разносится по комнате, отражаясь от витражных окон и в душе графа блаженной негой разливается, оседая внизу живота, когда широкая ладонь полувставший член обхватывает. -Расслабьтесь, Николай Павлович. Голос у Саши низкий, с хрипатцой, от чего сильнее ведет. Коля глаза зажмуривает, не нарочно вверх подается, с губ очередной стон испуская. Бенкендорф двигается плавно, второй рукой так же хрупкое тело изучая. Легкими движениями по выступающим ребрам пробегаясь. Император в кресло ногтями впивается, в спине на каждое движение прогибаясь, да воздух, которого так мало вдруг стало словить пытается. Саше самому дышать трудно становится, на такого разгаряченого парня глядя. Коля голову на спинку кресла запрокидывает, кадык, да острые ключицы подставляя и граф себе в удовольствии не отказывает. Наклоняется ниже, носом за ухом проведя, приятный аромат втягивая, да на сгибе тонкой шеи прикусывая. -Я... Сейчас... Николая от такого с ума сводит. Дрожью по телу пробегая, в одном месте скапливаясь. -Саша! Из последних сил, на обломках сознания. -Прошу... В замутненых глазах отчаянье и жажда. -Поцелуй меня. И Саша целует, бережно и нежно, тонкие губы к своим прижимая, да подрагивающее в оргазме тело придерживая. Через пару мгновений Саша отстраняется, позволив императору надышаться. -Вам стоит отдохнуть, Ваше Императорское Величие. Коля сквозь морок в себя прийти пытается, лишь оборачивается на уходящего графа. -А как же вы? -Об этом не беспокойтесь. Позолоченные двери бесшумно закрываются, оставляя разнеженого императора.