Music is in my blood

Music is something you can't touch with your hands, but you can feel with your skin. Ляпис Лазурь знала это слишком хорошо. Каждый удар палочки по барабану резонировал не только в перепонках, но и внутри неё самой, будто подтверждая её существование. Она ушла из дома в 15 лет, оставив позади строгую мать, которая считала барабаны пустой тратой времени. "Ритм – это не профессия", — говорила она. "Ритм – это биение сердца", — думала Ляпис. Решение уйти не было спонтанным. Это был тщательно просчитанный акт эмансипации. Её мать, женщина с холодным взглядом и жесткими принципами, считала, что музыка – это слабость, непозволительная роскошь в мире, где побеждают только сильные. "Ты не сможешь прожить этим," — повторяла она снова и снова. И в какой-то момент Ляпис поняла: если она останется, то просто перестанет существовать как личность. Она собрала рюкзак, взяла свои палочки и вышла за дверь. В тот момент она оставила не только дом, но и всю прежнюю жизнь. Встреча в метро Случайности — это всего лишь непонятые закономерности. По крайней мере, так говорила Перидот. Но именно случайность привела её в тот вечер в метро, где она столкнулась с Ляпис. Точнее, упала на неё. Перидот почувствовала, как воздух вырвался из лёгких, когда её тело столкнулось с чем-то твёрдым и живым. Она замерла на мгновение, а затем резко поднялась, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. — О господи, простите! — быстро выдохнула она, ловя равновесие и торопливо отряхиваясь. — Шнурки на этих конверсах развязываются в самый неподходящий момент, блин. Надо уже купить новые. Ляпис поморщилась, потирая плечо, на которое пришёлся основной удар. — Да уж, похоже, тебе с падениями не везёт, — пробормотала она, стряхивая невидимую пыль с куртки. — Могла бы хотя бы выбрать место помягче. Перидот выпрямилась, бросив быстрый взгляд на незнакомку. В ней было что-то… небрежное, потрёпанное, но в то же время цепляющее. Словно человек, которого жизнь то ли слишком долго мяла, то ли закалила. — Ну, если бы я могла выбирать место для падения, я бы предпочла что-то менее… твёрдое, — Перидот покосилась на её плечо. — Например, не случайного прохожего. Ляпис фыркнула. — Да, а я бы предпочла не быть живым тормозом для таких вот летящих метеоров. Перидот закатила глаза и вздохнула: — Давайте считать, что это было неожиданное стечение обстоятельств. Или, если вам так легче, неудачный эксперимент с гравитацией. — Гравитация тут ни при чём, — Ляпис криво усмехнулась. — Это скорее закон подлости в чистом виде. Перидот чуть склонила голову, изучая её взглядом. — Вы всегда так философствуете при столкновении с незнакомцами или это специальная реакция на падение? Ляпис пожала плечами: — Только когда мне в лицо врезается человек с не завязанными шнурками. Перидот вздохнула и слегка наклонила голову, как будто изучая её: — Ну, по крайней мере, теперь у нас есть интересная история для случайного разговора. Меня зовут Перидот. Ляпис кивнула, чувствуя, как внутри вспыхивает лёгкое любопытство. — Ляпис. Перидот сделала паузу, а затем добавила: — Раз уж я вас так эффектно сбила, могу хотя бы попытаться загладить вину? Может, выпить кофе? Или хотя бы убедиться, что у вас не остались синяки? Ляпис удивлённо вскинула брови, но потом усмехнулась: — Ты часто сбиваешь людей и потом зовёшь их на кофе? Или это какая-то новая стратегия знакомств? — Только если собеседник стоит того, чтобы на него свалиться, — хладнокровно ответила Перидот, но в её глазах мелькнула тень улыбки. Ляпис хмыкнула, ощущая, как на губах сама собой появляется ухмылка. — Ладно, мне нравится ход твоих мыслей. Пошли. ... Кофейня была небольшой, с приглушённым светом и запахом свежеобжаренных зёрен. Ляпис лениво размешивала ложкой капучино, наблюдая, как Перидот аккуратно кладёт на блюдце пакетик сахара, не спеша его вскрывать. — Ты всегда так педантична? — лениво поинтересовалась Ляпис. — Я называю это внимательностью к деталям, — спокойно ответила Перидот, наконец отрывая уголок упаковки. — Ты же барабанщица, да? Ляпис чуть прищурилась, но кивнула: — Ага. А ты откуда знаешь? — По тому, как ты двигаешь пальцами. — Перидот кивнула на её руку, которая ритмично постукивала по столу. — Это автоматическая привычка. Ляпис удивлённо приподняла бровь. — Неплохо. Не каждый это замечает. — Я обращаю внимание на такие вещи. Кстати, если ты барабанщица, у тебя должно быть отличное чувство ритма. Вопрос: как ты относишься к басу? Ляпис откинулась на спинку кресла, прищурившись: — Ты к чему ведёшь? — Просто интересно, — Перидот сделала глоток кофе. — Бас и барабаны — это основа любой группы. Без них музыка разваливается. — Да уж, это точно, — Ляпис кивнула, продолжая чувствовать лёгкое беспокойство. Что-то в этой девушке заставляло её взглянуть на мир под другим углом, но она не была уверена, готова ли к этому. Перидот казалась одновременно загадочной и открытой, как невидимый мост между двумя мирами. Ляпис не могла не заметить, как расслабленно она ведет себя. Перидот даже в таком контексте оставалась уверенной в себе, словно не было ни капли страха, ни малейшей тревоги. — кивнула Ляпис. — А ты к музыке какое отношение имеешь? Перидот чуть усмехнулась. — Самое прямое. Я играю на басу. Ляпис оценивающе посмотрела на неё. Внутри что-то щёлкнуло. Эта встреча, это странное совпадение… — Значит, ты знаешь, что такое держать ритм. Это как если бы я держала лук, а ты стрелу — только вместе мы можем попасть в цель. — И не просто знаю, — Перидот прищурилась. — Я в этом чертовски хороша. Ляпис ухмыльнулась, чувствуя, как её настроение слегка меняется. Перидот была как загадка, которую хотелось разгадывать, но при этом не спешить раскрывать все её секреты. — Тогда у меня к тебе есть предложение… — Ляпис остановилась, прищурившись. — Может, ты хочешь присоединиться к нашей группе? Мы ищем бас-гитаристку. Перидот замолчала, окидывая её взглядом. В её глазах зажглась искорка интереса. Она отставила чашку и немного наклонила голову в сторону Ляпис. — Угу, вижу, ты не только барабанщица, но и стратег, — с лёгким смешком сказала она. — Заманчиво. Но знаешь, у меня есть одна интересная деталь. Уверена, ты не знала, что кактусы могут поглощать до 100 литров воды в течение месяца? Представь, насколько жёстким может быть их внутренний мир, если они могут это делать. Ляпис подняла брови в удивлении. — Это что, ты намекаешь, что мы должны стать как кактус? Тоже поглощать что-то, выживать в условиях, где другие не могут? — Ляпис рассмеялась, удивляясь её реакции. Ляпис немного улыбнулась, когда перед ней возникла тарелочка с малиновым мафином. Её взгляд всё ещё был немного усталым, но что-то в этом разговоре с Перидот заставляло её чувствовать себя более живой, чем обычно. — Музыка... Это как язык, знаешь? — сказала Ляпис, не задумываясь, будто бы выплёскивая из себя мысли. — Ты можешь играть без слов, без аккордов, но если ты передаёшь это, люди понимают. Это как будто ты говоришь, но не можешь остановиться, не хочешь. Перидот наклонила голову и задумалась на пару секунд. Она знала, что в словах Ляпис есть что-то глубокое, что резонировало с её собственными переживаниями. — Ну да, музыка как эмоции. У тебя есть свой ритм, и ты можешь им управлять, но если не почувствуешь его — всё будет механично. Не так? — Перидот поднимала глазки на Ляпис, пока та, казалось, была поглощена своими мыслями. Ляпис кивнула, но вдруг её взгляд стал немного более сосредоточенным, будто бы она искала в словах какие-то ответы. — Знаешь, это как с людьми. Иногда ты говоришь что-то и не можешь понять, почему это не воспринимается. Всё зависит от того, насколько ты в этом живёшь. Я бы не сказала, что я какая-то фанатка музыки, ну, типа, я не слежу за каждой новой группой, которая выходит, не считаю себя каким-то суперэкспертом. Но... мне это очень важно. Как воздух. Перидот усмехнулась, ставя чашку на стол и немного потягивая кофе. — Это интересно, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Понимать музыку как воздух. Но это что-то большее, чем просто звуки, правда? Это как нечто, что тебе даёт энергию, а если её нет, то как будто начинаешь задыхаться. Ляпис глубоко вздохнула и взглянула в окно. — Да, вот именно. И это очень сложно объяснить, потому что это ощущение не всегда очевидно. Ты можешь играть, но если ты не чувствуешь этого внутри, ты не передашь ничего. Но... музыка, как и жизнь, иногда требует структуры, чтобы не потеряться. Но есть ли у неё границы? Перидот кивнула и слегка покачала головой. — Вот это я понимаю. Но разве у жизни есть рамки? Ты же сама говоришь, что у музыки должен быть ритм. А у жизни... может быть, она просто существует сама по себе, и мы все в поисках смысла. Ляпис на мгновение задумалась и затем тихо ответила. — Смыслом мы иногда пытаемся прикрыть свои слабости, — её голос был почти незаметным, как если бы она говорила о чём-то личном. — Мы все ищем смысл в чём-то, даже если не осознаём этого. Перидот посмотрела на неё внимательно, и тут её лицо стало чуть более серьёзным, как будто она хотела продолжить, но немного поколебалась. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она, и её голос стал чуть тише. — Смыслы, они нас иногда уводят. Но что насчёт рамок, которые дают нам уверенность? Вот религия, например... Это тоже своего рода рамки, что ли. Ляпис наклонила голову и задумалась. — Религия? — она повторила слова Перидот, как будто вдруг что-то осознавая. — Я никогда не думала о религии как о чём-то, что реально помогает. Но, возможно, ты права. В каком-то смысле она как бы даёт тебе схему, чтобы не утонуть в этом мире. Рамки, которые помогают не потеряться. Перидот внимательно посмотрела на неё, понимая, что их разговор немного изменился, но не становился от этого менее глубоким. — Ты знаешь, я всегда думала, что религия — это как такая структура, которая помогает людям не сходить с ума, когда всё кажется непонятным и хаотичным, — сказала она, отставив чашку. — Не обязательно в это верить, но нужно как-то жить. Если у тебя есть схема — тебе проще, не так? Ляпис задумалась, потом тихо сказала: — Наверное, это так. Мы же всё равно живём в мире, где постоянно что-то меняется. И если у тебя есть хоть какая-то основа, которая помогает держаться, это уже облегчение. Перидот кивнула, и снова вернулась к разговору о музыке. — А это как с музыкой, да? Ты можешь думать, что ты свободен, но всё равно следуешь ритму, чтобы не потеряться. Вот так и с жизнью. Ляпис тихо рассмеялась, снова ощущая лёгкость в разговоре. — Да, наверное, так. Мы все ищем свой ритм, чтобы не сбиться с пути. Перидот улыбнулась. — Возможно. Иногда ты просто находишь его, а иногда он находит тебя. В этот момент за окном кофейни прошло несколько человек, и их смех, а также лёгкий шум города, создали атмосферу, в которой разговор становился ещё более интимным и философским. Ляпис откинулась на спинку стула, а Перидот начала теребить ложку в чашке, поглядывая на неё, будто пытаясь понять, насколько она готова продолжить разговор. Ляпис сидела за столом, её взгляд всё ещё блуждал по улицам, за окном кофейни мимо проходили люди, спешащие куда-то, в поисках своего собственного пути. Было что-то успокаивающее в том, как они двигались, как если бы их шаги были частью большего ритма города. Ляпис вздохнула, её пальцы играли с краем чашки, когда она снова повернулась к Перидот. — Ты знаешь, я всегда любила смотреть на прохожих, — сказала она, как бы оправдывая своё молчание. — Иногда мне кажется, что все эти люди — как какие-то маленькие элементы в огромной мозаике. Каждый из них как будто двигается по своему сценарию, а я вот тут сижу, наблюдаю. Перидот взглянула на неё с интересом, а потом кивнула, понимая, о чём она говорит. — Да, я тоже люблю наблюдать. Это как будто ты становишься частью чего-то, что не можешь контролировать. Ты видишь, как кто-то спешит, кто-то разговаривает по телефону, а кто-то просто теряется в своих мыслях. И каждый из них думает, что он уникален. Но на самом деле все они просто играют свою роль в этом безумном, но идеально организованном хаосе. Ляпис снова кивнула, обдумывая её слова. — Да, именно. Вроде бы все так живут, каждый пытается найти свой путь, своё место. Но на самом деле мы все делаем одно и то же, просто по-разному. Одни бегут на работу, другие идут в магазин, а кто-то просто наблюдает за всем этим. Перидот на мгновение замолчала, её взгляд направился к одному из прохожих, который спешил мимо, словно торопился в какое-то место, куда не был уверен, стоит ли ему идти. — А ты когда-нибудь думала, что мы тоже как эти прохожие? — спросила она, слегка поворачивая голову в сторону Ляпис. — Мы тоже ищем свою цель, но не всегда понимаем, что это просто часть чего-то большего. Нам кажется, что если мы не найдём свою дорогу, мы потеряемся. Но на самом деле, может быть, мы все уже находимся на своём пути. Ляпис взглянула на неё, и на её лице мелькнула едва заметная улыбка. — Иногда я думаю, что мы все как эти люди, которые бегут мимо, пытаясь поймать момент, который уходит у них из-под ног. А потом они оглядываются и понимают, что уже слишком далеко от того, где они начинали. Перидот немного наклонилась вперёд, её глаза стали более серьёзными. — И как думаешь, мы когда-нибудь найдём то, что ищем? Или, может, мы никогда не поймём, что оно прямо перед нами? Иногда мне кажется, что мы все пытаемся понять, что мы хотим, но на самом деле это слишком сложный вопрос, чтобы ответить на него. Ляпис молчала несколько секунд, а потом тихо ответила: — Я думаю, что никто из нас не получит ответ на этот вопрос. Может быть, потому что путь и есть ответ. Но я не уверена, что готова понять, куда он меня ведёт. Перидот посмотрела на неё с лёгким уважением, как будто она только что услышала что-то важное. — Иногда ответы не нужны, — сказала она с лёгким взглядом, будто бы сама искала путь в этих словах. — Главное — это то, как мы идём, не правда ли? Ляпис улыбнулась, но в её улыбке была какая-то неуверенность, будто она всё ещё думала об этих словах. — Да, наверное, ты права. Наверное, важен сам процесс. И вот эта вся дорога, даже если не всегда понятно, куда она ведёт. И тут снова возник момент молчания, но теперь он не был тяжёлым. Они сидели друг напротив друга, и мир, казалось, на мгновение остановился, позволив им быть частью этого момента. За окном кафе снова прошли люди, и каждый из них продолжал свой путь, ничего не подозревая о том, что два человека сидят за чашкой кофе, обсуждая смысл жизни. — Ты знаешь, — сказала Ляпис, всё ещё глядя на улицу, — иногда мне кажется, что это как смотреть на мир через стекло. Ты видишь всё, но не можешь коснуться этого. Перидот, слегка наклонив голову, добавила: — Может быть, так и должно быть. Стекло — это не преграда. Это просто способ увидеть мир по-другому. Ляпис согласилась с ней, но в её взгляде всё ещё оставалась неопределённость. И в этом было что-то одновременно успокаивающее и тревожное. Ляпис задумчиво посмотрела в окно, её взгляд потерялся среди мелькающих прохожих, как будто она пыталась понять, что стоит за этой вечной суете. — Знаешь, иногда мне кажется, что мы все как в каком-то лабиринте, — сказала она, её голос был тихим, но решительным. — Мы бежим, пытаемся найти выход, но на самом деле всё только сложнее, чем кажется. Я как-то читала у Джона Грина, что иногда человек, пытаясь найти свой выход, не понимает, что в поисках сам теряет всё больше и больше. В поисках себя, как в лабиринте, ты только запутываешься. Перидот слегка наклонила голову, её глаза были полны интереса, как будто она сама пыталась осмыслить эти слова. — Это интересно, — сказала она, не сразу отвечая. — Я помню этот момент в "В поисках Аляски". Лабиринт, который на самом деле был метафорой жизни, да? Ты пытаешься понять, что дальше, и всё равно возвращаешься туда, откуда начал. Ляпис кивнула, чувствуя, что эти слова резонируют с её собственными мыслями. — Да, ты как бы думаешь, что выход близко, но чем больше ты пытаешься найти дорогу, тем больше ощущаешь, что теряешься. Но в какой-то момент ты понимаешь, что выход — это не то, что ты должен найти. Это как сам процесс, сами переживания, которые ты получаешь, пока пытаешься выйти. Перидот улыбнулась, немного наклонив голову, как если бы она понимала, о чём говорит Ляпис. — Наверное, ты права. Мы все как бы стремимся к чему-то большому, но сами не осознаём, что важно не то, куда мы идём, а что мы переживаем по пути. Иногда нам нужно заблудиться, чтобы понять, что путь и есть наша цель. Ляпис тихо усмехнулась, ощущая, как слова Перидот как-то облегчают её чувства. — Может, так и есть. Может быть, лабиринт — это не столько попытка найти выход, сколько шанс по-настоящему понять, где ты на самом деле. Перидот немного приподняла бровь, а её голос был почти загадочным. — А может, лабиринт — это просто способ понять, что выход — это всегда внутри тебя. Зазвенел звонок мобильного телефона, прервав их разговор. Ляпис быстро вытащила его из кармана, но как-то лениво взглянула на экран, не желая отвечать. "Мама" — Не, не буду брать. — Она снова убрала телефон в карман и снова повернулась к Перидот. — Знаешь, иногда хочется просто исчезнуть на какое-то время. Просто сидеть в тишине и забыть обо всех этих звонках и сообщениях. Перидот кивнула, но её взгляд был всё таким же увлечённым, как и прежде. В её голосе звучала лёгкая улыбка, когда она начала говорить: — Это похоже на то, когда я слушаю старую музыку. Знаешь, типа Nirvana или The Smiths. Когда они были живыми, они как будто оставляли тебе что-то... настоящее. Без фальши. Ляпис с интересом приподняла брови. Это было как найти общий язык с кем-то, кто разделяет твои взгляды. — О, да, Nirvana — это как отдельный мир. В "Smells Like Teen Spirit" я как будто теряюсь. Знаешь, там этот такой... "невероятный" звук, как будто они не боялись быть собой. Все эти гитарные рифы, которые как будто хотят прорваться через что-то невидимое. Перидот кивнула, будто она понимала, о чём Ляпис говорит, и её лицо слегка озарилось. — Я всегда любила "Heart-Shaped Box". Там такой контраст: она вроде бы нежная, а в то же время настолько тяжёлая, как будто всё разрушительное в мире собирается в одну песню. Кажется, что её можно слушать вечно, и она не перестанет быть актуальной. Ляпис улыбнулась, чувствуя лёгкую симпатию к Перидот за её вкус. — Да, и в "Come As You Are" — как всё просто. Но настолько мощно. Это всё о том, чтобы быть собой, несмотря на всё. Даже если ты сломлен или чувствуешь себя потерянным, ты всё равно заслуживаешь быть услышанным. Это как что-то универсальное, что никто не сможет забрать. Перидот, будто не могущая удержать свой восторг, продолжила: — О, да, это прям в точку! А как тебе The Smiths? Это уже немного другое, но в том же духе. Эта ностальгия, почти как чувство одиночества, когда ты на самом деле не один, но всё равно чувствуешь, что тебя не понимают. Ляпис задумалась, её глаза слегка прищурились, когда она вспоминала мелодии Smiths. — "There Is a Light That Never Goes Out" — это, наверное, моя любимая. Она такая мрачная и одновременно полная надежды. Это как если бы ты стоял на грани, но всё равно ощущал, что есть шанс. Когда ты один, но не одинок. И всё равно продолжаешь идти вперёд, хотя вокруг всё рушится. Перидот усмехнулась, подбирая свои слова, словно она тоже читала эти строки в душе. — Это странное ощущение, правда? Как будто ты и не хочешь искать выход, но тебя тянет куда-то дальше. И музыка становится твоей картой. А вот The Beatles... их можно слушать всю жизнь, и каждый раз слышишь что-то новое. Ляпис кивнула, чувствуя, как мелодии этих групп начинали заполнять пространство вокруг. — Да, "Hey Jude" — это как гимн. И в этом гимне вся суть. Ты можешь быть в любом состоянии, а эта песня всё равно как будто поддерживает тебя, давая понять, что всё будет нормально. Как в какой-то момент, когда ты просто бросаешь всё и танцуешь по жизни, забывая о прошлом. Перидот тихо засмеялась, поднимая чашку. — Ну, я не скажу, что танцевать — это моя первая реакция. Но всё равно, да, в их музыке есть нечто бесконечное. И я думаю, что мы все как-то по-своему переживаем эту бесконечность. Ты когда-нибудь задумывалась, что можно полностью прочувствовать одно произведение, но при этом не понять, о чём оно? Ляпис задумалась, чуть наклонив голову. — Наверное, можно. Музыка — она такая. Каждый раз, когда ты возвращаешься к любимым песням, кажется, что ты слышишь их по-новому, хотя это те же самые слова и аккорды. Перидот взглянула на неё, будто почувствовала, что Ляпис теперь смотрит на неё с совершенно другим восприятием. — Наверное, в этом и есть магия музыки. Мы все слушаем одни и те же песни, но каждый из нас воспринимает их по-своему. Музыка как зеркало, только оно отражает не внешность, а внутренний мир. Ляпис немного удивлённо посмотрела на неё, как будто эта мысль была чем-то новым и важным для неё. — Ты прямо философ. Мне нравится. Наверное, ты права. Это не просто звуки. Это целый мир, в котором каждый находит что-то своё. Перидот усмехнулась, заметив её интерес. — Ну, музыка сама по себе — это уже философия. Без неё бы мы были как пустые сосуды. ... Кофе в их чашках почти остыл, но они всё сидели в этом уютном уголке, поглощённые разговором и тем, как мир вокруг продолжал вращаться, не обращая внимания на их размышления. Всё стало как-то легко, будто музыка, о которой они говорили, стала невидимой связующей нитью между ними. Казалось, они давно друг друга знают, хотя встреча произошла совсем недавно. Ляпис откинулась на спинку стула и слегка закрыла глаза, погружаясь в свои мысли. В её голове звучали слова, которые она только что произнесла, и она чувствовала, как всё это постепенно приобретает форму, становясь чем-то важным, даже если это не всегда было понятно. Перидот в свою очередь задумчиво наблюдала за ней, её глаза блестели от внутреннего света, как если бы она тоже нашла в этих разговорах частичку чего-то своего. Всё, о чём они говорили, начинало складываться в какое-то целое, будто они только что вышли из лабиринта и осознали, что они не потерялись, а просто нашли свой путь. — Мы могли бы встретиться снова, — сказала Ляпис, её голос был мягким, но решительным. — Не только на кофе и музыке. Может, когда-нибудь сделаем что-то большее. У меня есть несколько идей, о которых я давно думаю. Перидот улыбнулась, её лицо стало более открытым, почти теплим. — Будет здорово. Когда-нибудь, если будет время. Иногда нужно просто позволить моменту случиться. Ляпис кивнула, чувствуя, что эта встреча всё-таки