Покушение

Когда Александр Христофорович в очередной раз с докладом к императору направляется, то все терпение приходится по капелькам собирать. Тайные общества совсем боятся перестали. Придумывают все более изощренные идеи для смены власти и принятия Конституции. Вот и сейчас до шефа жандармов слухи дошли. Готовится покушение на жизнь императора Российской Империи Николая Первого. Где и как нет возможности разузнать, но чтобы самое страшное предупредить, Бенкендорф двери в комнату к государю открывает, с порога заявляя. -Николай Павлович, вам срочно необходимо... -Александр Христофорович, обождите со своими срочно и необходимо. Тонкие руки листочек пожелтевший с веточки срезают, в урну отправляя. -Ваша Светлость, вашей жизни может грозить опасность и я предлагаю... -Я вам тоже предлагаю... Более серьезно, Николая этот разговор уже утомлял, останавливает император, щелкая ножницами в воздухе на манер пистолета. Граф голубые глаза прищуривает, да откланившись, удаляется. Жандармам своим охрану императора приказывает усилить, всех во дворце проверять, да обыскивать. Пару дней проходит в относительном спокойствии. Саша даже расслабиться себе позволяет, в кабинете в бумагах погразши, а не по Питеру за неугодными бегать. Это работа его подопечных. Тишина, да благодать, пока в дверь истерически не стучат, да вваливаются приближенные Николая. Бенкендорф с места мгновенно срывается, по пути к палатам царским все выслушивая. -Мы все как всегда проверили! -В еде ничего не было! -Все свежее! -Ой, что же будет! Кричали слуги сбивая графа с нужных мыслей. Николая отравили, в стенах дворца. Немыслимо! В комнате императора полно народу, казалось собрался весь дворец. -Все на выход. Просит Александр Христофорович у толпы, что только и делала что шепталась о будущем России, да новом царе. Как они смеют, если вот он, нынешний император Российской Империи, живой лежит. Кожа бледная, испарина. Волосы светлые по подушке разметалися. В беспамятсве пропадает, но жив. -Вон! Сжимает кулаки, на не торопящийся народ прикрикивая, да двери на засов запирая. -Коля! За руку того хватает, перед пастелью на колени падает. У Императора вид болезненный, губы желтые, кожа белая. Саша ладонь сначала к губам подносит, целует легонько, покой царский боясь нарушить, затем лбом в неё утыкается. Себя корит, за то что не уследил, расслабился, допустил. На последок руку сжимает, обещание дав наказать виновных по всей строгости, да к жандармам своим направляется. Зачинщиков находят относительно быстро, еще быстрее приговор выносят, да на виселицу отправляют. Это Саше еще самосуд устроить не позволили. -Императору уже лучше. Оповещает врач, откланиваясь на сегодняшний вечер. Саша лишь кивает ему на прощание и в благодарность, да в покои императорские стучится. -Войдите. Слышится слабый голос. Коля в одной рубашке, да спальных штанах у окна стоит. На него солнце закатное лучики отбрасывает, в золотых прядях играясь. -Саша! Николай Павлович к вошедшему оборачивается, да сразу стыдливо взгляд отводит. -Как вы себя чувсвуете? Бенкендорф ближе к императору подходит, на Питер в окно любуясь, нечего власть российскую смущать. -уже лучше. Спасибо. И Саша смотрит. На синяки под глазами бледно синими, на щеки впалые, да губы бледные, что мучительно поцеловать хочется. -Это... Моя работа. С губ на глаза граф взглядом бегает, себя в руки взять пытается. Потерять императора. Нет. Потерять Колю для него хуже смертельного приговора. Император его мысли будто бы прочитав растояние сокращает, да в объятия заключает. Александр на мгновение замирает лишь, после руки на дрожащую спину опускает, поглаживая. -Я виноват. Виноват пред тобой, в вечность не расплачусь за твою внимательность, да заботу. Граф носом в волосы царские зарывается, да головой качает. -Нет. Это я виноват. Не уследил. Оторвавшись, чтобы в глаза графу заглянуть Коля в них отчаянье находит, да вину лютую и чтобы рассеить эти чуства не для Саши предназначеные коротко в губы целует. -Николай Павлович? В легком ступоре голос графа звучит, а ладони талию императора сильнее сжимают. Коля лишь ухмыляется на такое милое выражение лица, да снова к губам обветренным от Северного ветра приникает. Теперь на подольше задерживаясь, пока Александр отвечать не начнет, инициативу переняв, да пьянящие губы императора прикусывать. Император Российский теперь более внимателен будет, да не так самонадеен, а если вдруг что нехорошее приключиться, то Саша рядом будет, предостеригать и помогать.