Изоляция

Драко не был уверен — то ли он проснулся с головной болью, то ли именно она разбудила его, когда ещё не было и пяти утра. Голова гудела так, будто кто-то вбивал гвозди прямо в глазницы. Он стиснул зубы, стараясь не застонать. Что именно ему снилось, Драко не помнил, но по липкому поту на спине понял, что ночью его вновь мучили кошмары. Интуиция подсказывала, что они снова были связаны с Грейнджер, родителями и Волдемортом. Наверное, потому он и прижимал Гермиону так крепко, а её растрёпанные волосы торчали в разные стороны, подрагивая от его тяжёлого дыхания. Осторожно разжав объятия, он сел, размял затёкшую шею и потёр переносицу, надеясь, что головная боль хоть немного отпустит. У его ног, свернувшись клубком, дремал Живоглот. Кот приоткрыл один глаз, выглядывая из-под лапы, и с ленивым интересом уставился на Драко. — Отвали, уродец, — пробормотал он, откидывая одеяло и вставая. Его, как и следовало ожидать, мучила жажда. Драко накинул одежду, прихватил палочку и вышел из спальни, собираясь спуститься на кухню за водой и заодно поискать пузырёк зелья Сна без сновидений. Но стоило ему сделать шаг в тёмный коридор, как он налетел на что-то мягкое — определённо живое — и от неожиданности резко отпрянул, едва не вскрикнув. Выругавшись, он выхватил палочку. — Люмос, — бросил он. Свет резанул по глазам, и тут же перед ним всплыла ухмыляющаяся физиономия. — Да чтоб тебя, Тео, — прошипел Драко. — Ты что, решил напугать меня до смерти? — Даже не думал, — пожал плечами Нотт без тени раскаяния. — Но получилось забавно, согласись. — Да что ты вообще тут забыл? — Полагаю — то же, что и ты. Мне не спится и захотелось пить. Или ты в туалет? — На кухню, — буркнул Драко, уже сворачивая к лестнице. — Идёшь? — Так что же, не спится? — спросил Тео. — Грейнджер храпит? — Нет. — Пинается во сне? — Нет. — А может, она… — Да при чём тут, чёрт побери, Грейнджер?! — рявкнул Драко, стараясь всё же не повышать голос, чтобы не перебудить весь дом. — Ну, значит, кошмары, — понимающе кивнул Тео, пожимая плечами в ответ на растерянный взгляд Драко. — Они всех мучают. Блейза, помнится, так накрывало, что он по ночам вопил как резаный и потом блевал часами. Думаю, от этого никуда не деться. Кто вообще во время войны может спокойно спать? Драко ещё обдумывал его слова, когда они подошли к кухне. Если бы они были внимательнее, то, возможно, услышали, что внутри кто-то есть. Но Драко, ничего не подозревая, толкнул дверь. За кухонным столом сидели Рон и Гарри. Стоило двери распахнуться, как оба резко обернулись и замолчали. Рон вскочил, расправил плечи, гневно сжал кулаки и с явной неприязнью уставился на слизеринцев. Драко неторопливо вошёл, склонил голову набок и демонстративно смерил Уизли ленивым, оценивающим взглядом. После чего язвительно ухмыльнулся. Уизли выглядел так, словно его вывернули наизнанку — и так и оставили. Потерянный, злой, будто не понимающий, почему всё вокруг вверх дном. Или, ехидно подумал Драко, как та самая рыба из магловской поговорки, выброшенная на берег. С их последней стычки, причём в этих же стенах, прошло уже немало времени — но Уизли всё ещё был на взводе. Даже на расстоянии Драко мог рассмотреть его налитые кровью глаза и обгрызенные до мяса ногти. Судя по раздражённому лицу Поттера и багровеющим щекам Уизли, они с Тео прервали довольно напряжённый разговор — не то чтобы Драко это особенно волновало. — Зашибись, — сухо констатировал Тео за спиной. — Снова эта парочка бестактных придурков. Хотя нет, погоди, я придумаю им прозвище получше. — Какого хрена вы сюда припёрлись? — процедил Рон сквозь зубы, враждебно насупившись. — Я спросил, что вам тут, мать вашу, нужно? — Да услышал я тебя, блядь, Уизли, услышал, — поморщился Драко. — Успокойся. А то кровь носом пойдёт. — Это я тебе сейчас кровь носом устрою! — Смотрите-ка, в Уизли проснулось остроумие, — усмехнулся Драко, сделав несколько самоуверенных шагов вглубь комнаты. — Кто-нибудь, срочно сообщите «Пророку»! — Предупреждаю, Малфой, — зарычал Рон, делая шаг вперёд. — Если ты сейчас же не заткнёшься, я сломаю тебе твой драгоценный клюв. Драко фыркнул. — Я в ужасе. — Ну так иди сюда, ублюдок! — взорвался Рон и кинулся вперёд. — Я сотрю эту грёбаную ухмылку с твоей рожи! — Рон, стой, — вмешался Гарри, встав между ними. — Да остынь ты хоть на минуту… — Ни хрена! Мы пришли сюда первыми! — Десять баллов Гриффиндуру за наблюдательность, — хмыкнул Тео. — А ты заткнись, Нотт, — рыкнул Рон. — Тощий говнюк! — Ой, ну ты и разошёлся, Уизли, — лениво отозвался Тео, закатив глаза. — Сейчас заплачу от обиды. — Катись обратно к своему чёртову папаше! — выплюнул Рон с холодной яростью. — Ах да. Забыл. Без метки ты ему не нужен, да? И пока не начнёшь ползать в ногах у Того-Кого-Нельзя… Драко возмущённо вскинул бровь и резко повернул голову к Тео — у того с лица мгновенно слетело всё веселье. Черты стали жёсткими и суровыми от ярости. В глазах блеснул гнев, вены на шее вздулись и ноздри затрепетали — верные признаки надвигающейся вспышки. Драко только открыл рот, собираясь его как-то успокоить, но Тео уже взорвался. — Не смей упоминать моего отца, Уизли! — взревел он, затем сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. — Ещё хоть раз заикнёшься про моего отца, и клянусь… — И что ты мне сделаешь, а? — подначил Рон. — Ну? Что, Нотт? — Сломаю твою ебучую челюсть. Если не побрезгую марать руки. А то ещё подцеплю что-нибудь вроде бешенства. Или нищеты. — Думаешь, без папочкиного наследства ты круче меня? Тео рванулся вперёд. — Я же сказал — не упоминай моего чёртова отца! — А мне насрать, что ты там сказал! — завопил Рон, отпихивая Гарри. — Попал по больному, да, Нотт? — К чёрту всё, — процедил Тео и дрожащими пальцами полез за палочкой, но Уизли оказался быстрее. — Ступефай! — выкрикнул он, но поторопился, отчего заклинание вышло слабым и неточным. Оно ударило Тео вскользь — не оглушило, но сбило с ног. И тот с грохотом покатился по полу. Драко, мельком убедившись, что с другом всё в порядке, выхватил палочку. — Импедимента! — выкрикнул он. Луч ударил Уизли прямо в грудь, и его отбросило назад. Он впечатался в стену и сполз вниз, громко выругавшись от боли. Драко успел только ухмыльнуться, когда Гарри крикнул: — Экспеллиармус! Палочка вылетела из руки Драко, описала дугу и приземлилась прямиком в ладонь Поттера. — А ну верни мою чёртову палочку, Поттер! — зарычал Драко и шагнул вперёд, сверля Гарри взглядом. В это же время разгорячённые Тео и Рон уже поднялись и, сжимая кулаки, тоже двинулись к центру кухни. Все четверо ринулись друг на друга, как разъярённые олени на гоне, готовые сцепиться. Но вдруг раздался новый голос: — Дисперсум! Драко ощутил удар в живот — тело подбросило вверх, потащило назад и пригвоздило к потолку. Он повис в углу, словно муха в паутине. Подняв голову, он увидел, что Тео, Уизли и Поттер угодили в аналогичные ловушки и беспомощно извивались каждый в своём углу. Драко дёрнулся, пытаясь сбросить заклинание, но, увидев, кто им это всё устроил, замер. В дверях стояла Гермиона, вытянув руку с палочкой Беллатрисы — та неудобно лежала в её пальцах. Растрёпанные после сна волосы торчали во все стороны, лицо было злым, губы неодобрительно поджаты, а глаза прищурены. Босая, в поношенном лиловом халате, который явно был ей велик на пару размеров (видимо, раньше он принадлежал Тонкс и пережил её беременность), Гермиона еле держалась на ногах, но всё равно умудрялась выглядеть устрашающе. — Гермиона! — завопил Уизли. — Спусти нас! — Нет! — отрезала она. — Вам должно быть стыдно! Люди умирают, идёт война — а вы, как последние идиоты, продолжаете свои детские разборки! Неужели вы действительно так ненавидите друг друга, что готовы поставить под угрозу всё, за что мы сражаемся?! — Грейнджер… — начал Драко. — Я ещё не закончила, Драко, — резко оборвала она его, наградив сердитым взглядом. — Вы уже не мальчишки. Вы — мужчины. Так начните вести себя достойно мужчин. Проявите, чёрт побери, хоть каплю зрелости! — Гермиона, — попытался вклиниться Гарри. — Спусти нас, и мы… — Нет, Гарри. Никто никуда не двинется, пока я не закончу! Палочка в её руке чуть наклонилась — и в следующую секунду магическое давление усилилось, став почти невыносимым. Все четверо недовольно засопели из-за усиливающегося дискомфорта. — Я вам не нянька! И не собираюсь разнимать вас, как младшекурсников. И уж точно не собираюсь быть судьёй в ваших разборках, где с одной стороны мои друзья, а с другой — мой парень! — Грейнджер, — встрял Тео, и Драко закатил глаза на столь самоубийственное поведение. — Так, на всякий случай: я, между прочим, не твой парень и даже не особо друг, так что, может, избавишь меня… — Заткнись, Тео, — отрезала Гермиона. — Я больше не собираюсь уламывать вас прислушиваться ко мне, искать какие-то компромиссы и вечно играть роль чёртова миротворца. Причём я же не прошу вас дружить или любезничать друг с другом. Но требую, чтобы вы отложили в сторону свои нелепые разногласия и научились терпеть друг друга. Иначе, клянусь, я устрою вам всем настоящий ад на земле. Драко шокировано вскинул брови. Он не помнил, когда последний раз видел её в таком бешенстве. Она буквально тряслась от злости. Он оглянулся — все остальные замерли, глядя на Гермиону и зловещую палочку Беллатрисы у неё в руках с одинаковой смесью шока и тревоги. — Повторяю в последний раз, — произнесла пугающе спокойным голосом Гермиона. — Вы прекращаете ссоры и проявляете терпимость друг к другу. А заодно забываете всё, что было в Хогвартсе. И начинаете прямо сейчас. Понятно? Ответа не последовало, повисла звенящая тишина. Она шумно вздохнула, и палочка угрожающе дёрнулась. — Я спросила: понятно?! — Да! — выпалил Гарри. — Я всё понял! — Ага, ясненько, — кивнул Тео. — Дружба факультетов, пуффендуйские обнимашки и прочие бла-бла-бла. Теперь можно спуститься? Гермиона проигнорировала его, сурово глядя на двух молчавших. — Рон? Драко? — спросила она с растущим раздражением. — Ну?! — Ладно, — процедил Рон сквозь зубы. — Да плевать, — упрямо проворчал Драко, облизнув зубы. Гермиона прищурилась. — Ладно, блядь, хорошо. Давай уже спускай нас! — Прекрасно, — сказала она сухо. — Считаем, что договорились. Она опустила палочку и скрестила руки на груди. Как только заклинание перестало действовать, все четверо сползли по стенам и грузно шлёпнулись на пол. Драко застонал, потирая ушибленный копчик. Он поднялся и бросил настороженный взгляд на Гермиону. Та стояла задумчивая, сосредоточенная. И весь её вид не предвещал ничего хорошего. — Гарри. Тео. Драко, — твёрдо сказала Гермиона, уперев руки в бока. — Идите спать. Мне нужно поговорить с Роном. Лицо Драко перекосилось от гнева, прежде чем он громко расхохотался, не обращая внимания на удивлённые взгляды остальных троих. Он покачал головой, стиснув челюсти. — Ты что, блядь, шутишь? — фыркнул он. — Грейнджер, я ни за что… — Это была не просьба, — ответила она, бросив на него строгий взгляд. — Я серьёзно. Вы трое — идите спать. Драко на мгновение лишился дара речи, наблюдая за тем, как она благодарно улыбается Поттеру, когда тот без возражений направился к выходу. Тео поплёлся следом, но задержался у двери, бросив на Драко вопросительный взгляд — тот ничего не замечал. Он сверлил Гермиону взглядом и прикладывал все усилия, чтобы не сорваться и не вмазать Уизли по его самодовольной роже. — Что, чёрт возьми, ты задумала? — требовательно спросил он, делая шаг к ней. — Думаешь, я вот так просто уйду? — Ты сам только что согласился быть терпимее… — Но я не соглашался оставлять тебя с ним наедине! — Драко, не зли меня, — предупредила она, глядя ему прямо в глаза. — Мне надо с ним поговорить. Без тебя. Иди спать. Я поднимусь позже. — Вот ещё! — Драко, я серьёзно, — повторила она тихо, но жёстко. Что-то в выражении её лица дало ему понять, что спорить тут бесполезно. — Мне нужно с ним поговорить, и без тебя будет проще. Последний раз говорю: иди спать. Я потом поднимусь. Не заставляй меня повторять. Драко сжал кулаки, прищурился и метнул в Рона убийственный взгляд. А затем с недовольным видом повернулся к Гермионе. — Мы это ещё обсудим, — процедил он. Потом резко отвернулся и прошёл мимо неё с демонстративно холодным видом, едва не сбив Тео с ног, когда выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь с такой силой, что петли жалобно заскрипели. Драко был в бешенстве. Буквально кипел. Кровь стучала в висках, пока он не разбирая дороги мчался по коридору, дрожа от ярости. Тео едва поспевал за ним. — Ну, — пробормотал Тео, стараясь угнаться за ним, — зато даже не нужно гадать, у кого в вашей паре самые стальные яйца… — Заткнись. — Я без подколов, — пожал плечами Тео. — Твоя девушка и правда пугает. И мне даже не стыдно в этом признаться. Особенно когда вот так командует. Жуть. Прям мурашки по коже… — Тео, иди к чёрту.

***

Гермиона вздрогнула от громкого хлопка двери, но тишина, воцарившаяся между ней и Роном, оказалась куда более оглушительной. Она пристально посмотрела на него, и у неё сжалось сердце. Он не хотел встречаться с ней взглядом — будто её тут вовсе и не было. Просто стоял с каменным лицом, уставившись в пол, весь напряжённый и изнывающий от неловкости. С тяжёлым вздохом она подошла к столу и села, сунув палочку Беллатрисы в карман халата. Сложила руки перед собой, словно собиралась вести дипломатические переговоры. — Рон, — мягко произнесла она. — Сядь, пожалуйста. — Да не хочу я, чёрт возьми, садиться, — огрызнулся он. — Сядь. И постарайся успокоиться, — твёрдо повторила она. — Нам нужно поговорить. Он, казалось, стал ещё скованнее, но всё же поднял глаза и взглянул на неё из-под растрёпанной рыжей чёлки. — Я не знаю, что тебе сказать. — Можешь говорить всё что угодно. Ты же знаешь. — Это было до… — пробурчал он, нахмурившись. — До того, как я узнал про… вас. — Но я всё та же, Рон, — сказала она. — Всё та же Гермиона. — Правда? Она вздрогнула, нервно убирая прядь волос за ухо. — Слушай, я понимаю, что ты злишься на меня… — Вот в том-то и дело, — перебил он. — Я не злюсь. Просто я… сам не понимаю, что чувствую, Гермиона. — Пожалуйста, сядь, — попросила она. И почувствовала облегчение, когда он всё-таки опустился на стул напротив неё и положил руки на стол. Она потянулась, чтобы взять его за руку, но он успел отстраниться, ещё до того как её пальцы коснулись его. — Рон, прошу. Просто поговори со мной… — Это не так просто, Гермиона. — Просто попытайся… Скажи хоть что-нибудь, и… — Думаю, ты была права, — выпалил он. — Насчёт нас. Последние пару дней я только об этом и думал — о том, что ты сказала. Что у нас ничего бы не вышло. Представлял, каково это — быть с тобой. И знаешь, что я подумал? Что было бы… неплохо. А потом вспомнил, что «неплохо» — это самое паршивое слово… — Во всём английском языке для описания отношений, — закончила она за него с понимающей усмешкой. — Прости, просто… мне кажется, мы не… созданы друг для друга в этом смысле. — Да, — отозвался он отстранённо. — Наверное, так. Хотя я думал, что мы подходим друг другу. Чёрт, все так думали. — Если бы большинство всегда было право, мы бы так и остались в каменном веке, — пробормотала она. — Прости, я хочу сказать, что… люди часто видят то, что хотят видеть. — Я люблю тебя, — искренне сказал Рон. — Только… я не знаю, как именно. Как друг? Или это нечто большее? Сам не разберу. Это чертовски сбивает с толку. И, видимо, если не знаю наверняка — значит, это всё не то, что я думал. Понимаешь? — Понимаю, — кивнула она. — Очень хорошо понимаю. — Как тогда… — Он замялся, потирая затылок в своей милой неуклюжей манере. — Когда я подумал, что ты умираешь, я не думал: «Это девушка, которую я люблю». Я думал: «Это моя лучшая подруга». И… когда позже я прокручивал всё в голове, меня вдруг осенило, что это многое объясняет. Понимаешь? — Да, — тихо ответила она. И на этот раз, когда она взяла его за руку, он не стал сопротивляться. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Из этого действительно ничего бы не вышло, да? — пробормотал он печально. — Как ты и говорила, это было бы слишком… удобно. Нам бы и правда не получилось быть вместе… — «У нас», — поправила она по привычке, но сразу же смущённо прикрыла рот ладонью. — Ой, прости… Не до грамматики сейчас. — Но в этом ведь вся ты, — пожал он плечами. — А я… Я даже не всегда понимаю, о чём ты вообще говоришь. Если бы мы были вместе, так я бы только и делал, что корпел над словарями, пытаясь расшифровать твои умные речи. — Рон, ты не глупый. — Может, и не глупый. Но я точно не на твоём уровне — и никогда не буду. И я это понимаю. Я не злюсь, что мы не вместе. Я злюсь, потому что… это, чёрт возьми, Малфой. Я просто… не могу это принять. Я не чувствую себя брошенным. Я чувствую себя… преданным. Словно ты предала нашу дружбу. — Это сложно объяснить, — прошептала она. — Я имею в виду, что я жила с Драко несколько месяцев. Узнала его. Клянусь, он не такой… не такой придурок, каким был раньше. — Ну да, — буркнул Рон. — А ведёт себя всё так же — как тот ещё мудак. — Послушай, я знаю, он может быть грубым и вспыльчивым… — Это мягко сказано. — Но это не делает его плохим человеком, — упрямо возразила она. — У тебя, между прочим, тоже непростой характер. А я сама жутко упрямая и вечно всеми командую, и мне всегда надо быть правой. Гарри не умеет просить о помощи, и это толкает его на разные безрассудные авантюры. У всех есть свои минусы, Рон, это и делает нас людьми. Драко может быть кем угодно, но он точно не тот, кем был раньше. Он не плохой. То, что он здесь, — лучшее тому доказательство. — А как же все те гадости, что он нам сделал? Что он сделал тебе? — возразил Рон. — Как ты можешь просто забыть об этом? Гермиона затихла и прикусила губу, не зная, с чего начать. Она снова потянулась через стол и крепко сжала его руки. Слова, которые вдруг пришли ей в голову, показались странными и чересчур личными — но вырвались прежде, чем она успела передумать. — Драко как… снег, — тихо сказала она, глядя куда-то вдаль. — Сначала он холодный и колючий. Но в нём есть своя красота. И когда он исчезает, по нему начинаешь скучать. А если поделиться с ним теплом… он меняется. Тает. Она вдохнула — и звук собственного дыхания будто выдернул её из транса. Подняла глаза и наткнулась на недоумённый взгляд Рона, отчего тут же зарделась от смущения. Даже рядом с теми, кто знал её лучше всех, она не любила терять логику и здравый смысл. Но это странное, мечтательное сравнение так и просилось наружу. Она уже открыла рот, чтобы как-то сгладить ситуацию и вернуться к привычной сдержанности, но Рон её опередил. — Ты его правда любишь, да? — спросил он. — В смысле… по-настоящему? — Да, — выдохнула она и попыталась сдержать улыбку. — Думаю, да. Думаю, он действительно тот самый. Рон нахмурился. — Но почему он? — Я… даже не знаю, как это объяснить, — призналась она. — Люблю… и всё. Некоторые вещи просто… случаются. Наверное, любовь не поддаётся логике или каким-то объяснениям. Он ухмыльнулся, и её согрел знакомый тёплый взгляд. — Даже ты не пытаешься её объяснить? — Даже я. — А он… любит тебя? — спросил Рон, явно чувствуя себя неловко. — Он говорил тебе? — Нет, не говорил, — ответила она честно. — Но я знаю, что он чувствует. То, что он сейчас здесь, — этого для меня достаточно. Рон опустил глаза на их сцепленные руки и немного помолчал, задумчиво прикусывая язык. — Знаешь, Люпин заходил ко мне вчера утром. — Правда? — Ага, — кивнул он. — Поболтали немного. О том, как тяжело было Сириусу порвать с семьёй, и что Малфою сейчас, скорее всего, будет не легче. Я раньше об этом как-то не думал. Но… как бы мне ни было противно это признавать — это заставило задуматься. — Это хорошо, — пробормотала она, не зная, что ещё сказать. — Правда, хорошо. — А ещё после поместья, — с неохотой продолжил он. — Когда Малфой увидел тебя в таком состоянии… Он ведь реально совсем c катушек слетел — его прям переклинило. И это тоже заставило задуматься. — Похоже, ты только тем и занимался последние дни, что думал, — с лёгкой улыбкой заметила она. — Ага, у меня от этого уже голова трещит, — попытался он пошутить, но тут же посерьёзнел. — Послушай, Гермиона, я терпеть не могу Малфоя… — Знаю. — И вряд ли это изменится, — честно признался он. — Сомневаюсь, что я когда-нибудь вдруг полюблю этого засранца. Но… — Он вздохнул и потёр редкую щетину на подбородке. — Если Тонкс, Римус и Луна его как-то выносят… Наверное, и я смогу… попытаться к нему привыкнуть. — Ты серьёзно? — ахнула она от восторга. — Правда? — Правда, — повторил он. — Обещаю. Что поделаешь. Я не хочу тебя потерять. Она крепче сжала его ладони. — Ты никогда меня не потеряешь. — Тогда пообещай, что больше не будешь мне врать, — попросил он. — Я серьёзно, Гермиона. — Клянусь, больше ни слова лжи, — быстро согласилась она. — Прости меня. За всё. — Ты тоже прости, — кивнул он. — Знаешь, странно было… не разговаривать с тобой эти дни, — признался он, сжав её пальцы. — Будто руки лишился. Болтливой и вечно поучающей. Но всё же руки. Она рассмеялась, но это было скорее от облегчения. А потом посмотрела ему в глаза и задала вопрос, который терзал её с тех самых пор, как она влюбилась в Драко. — Всё же наладится, правда? — Да, — уверенно ответил он и ободряюще улыбнулся. — Всё обязательно наладится.

***

Драко перестал метаться по комнате и вновь взглянул на часы, тихо выругавшись сквозь зубы — минутная стрелка едва сдвинулась с места. Он вновь зашагал по спальне, чувствуя себя запертым в клетке огнедышащим драконом. Каждый вдох обжигал горло невысказанной яростью. Прошло уже почти полчаса с тех пор, как Гермиона столь бесцеремонно выставила его из кухни, оставшись наедине с Уизли — и жгучая обида раздувалась в груди, как волдырь, готовый лопнуть. Стиснув зубы, он считал секунды — сколько ещё выдержит, прежде чем взорвётся. И когда он уже собрался ринуться вниз и прервать их милую беседу, дверь, наконец, отворилась. Он резко вскинул голову. Гермиона скользнула в комнату, гордо вздёрнув подбородок, и бросила на него холодный, оценивающий взгляд — будто изучала музейный экспонат. Он уже раскрыл рот, чтобы выплеснуть накопившееся раздражение, но она повернулась к двери и принялась шептать заклинания, размеренно водя в воздухе палочкой Беллатрисы. — Какого чёрта ты делаешь? — Запираю дверь и накладываю Заглушающее, чтобы никто не услышал, как я буду на тебя орать, — невозмутимо ответила она. — Почти готово… — Это ты собралась на меня орать? — фыркнул он. — Разве не ты перешла только что все границы?! Она резко обернулась с оскорблённым видом. — Я? Это я-то перешла границы? Во имя Мерлина, как ты можешь меня в таком обвинять? — А кто, блядь, только что выгнал меня на глазах у всех? Выставила меня каким-то идиотом! Прямо при нём! Она закатила глаза. — Ты сам себя выставил идиотом, — отрезала она. — Безо всякой моей помощи. — Не смей говорить со мной как с ребёнком! — Я чертовски серьёзна! — взорвалась она, шагнув к нему и ткнув пальцем в грудь. — Вы оба вели себя как дети! Честное слово! Скандалили, как младшекурсники, сцепились на ровном месте, и ты… — Эй! — перебил он. — Это Уизли первый полез на рожон! — О, блестяще! Гениальный способ доказать, что ты вовсе не ведёшь себя по-детски! «Он первый начал» — браво, Драко! — А ты на него так же наорала, как на меня сейчас?! — вдруг спросил он. — Нет, конечно! Вечно ты носишься с Поттером и Уизли, как наседка — это уже, блядь, не смешно! — Ничего я с ними не ношусь! — возразила она. — Они мои лучшие друзья, Драко! Мы просто заботимся друг о друге! — Ну да, конечно, — он скривился. — Интересно, а Уизли ты отчитала, так же не жалея голоса, как меня сейчас? — Я со всеми обошлась одинаково! — строго возразила она. — Я использовала одно и то же заклинание на всех четверых! Но знаешь, больше всего меня бесит даже не ссора. А то, как ты себя повёл, когда я попросила тебя уйти. Что за истерику ты устроил? Драко резко вдохнул. — Я не устраивал истерику! — взорвался он. — Но то, как ты меня отшила, выставив полным ничтожеством, — это уже ни в какие ворота! — Не всё крутится вокруг твоего чёртова эго! — рявкнула она. — Мне нужно было поговорить с Роном. Я попросила тебя уйти. И что ты сделал? — Отказался, естественно! — Безо всякой на то причины! — воскликнула она, снова ткнув его в грудь. — Ты должен мне доверять. Хотя бы настолько, чтобы не устраивать сцены из-за обычного разговора с другом! — Дело не в том, что я тебе не доверяю! — закричал он, выдыхая от бессилия. — Конечно, я, чёрт возьми, тебе доверяю! Но ты, несмотря на весь свой ум, порой бываешь тупее Лонгботтома! — А, ясно, — кивнула она с фальшивым пониманием. — Значит, ты просто не доверяешь Рону? — А ты как думала? Конечно, я не доверяю Уизли! — огрызнулся он. — Да, я собственник. Да, я ревную. И всегда буду относиться к нему с подозрением. Но дело не в этом! — А в чём же тогда, просвети? — В том, что ты встала на его сторону! — выкрикнул он, в отчаянии проводя руками по волосам. — Просто отбрила меня, да ещё и перед ним! Как будто я для тебя никто! — Это не так! — Так! И ты даже на секунду не задумалась, что, может, это Уизли спровоцировал меня?! Ты просто вошла туда, и…— Он осёкся и отступил на шаг, медленно окидывая её взглядом с головы до пят. Его глаза задержались на прелестном румянце, окрасившем её щёки, и огненных искорках в бездонных из-за расширившихся зрачков глазах. Почувствовав знакомое тепло в паху, он опустил глаза к её босым ногам. — Погоди-ка… — Даже если Рон и начал первым, тебе не стоило отвечать тем же! — не унималась Гермиона, не замечая его внезапного интереса. — А ещё… — Ты ходишь, — перебил он, кивнув на её ноги. — Чувствительность вернулась? — Я… Что? — растерянно заморгала она, когда до неё дошло. — А, да. Выпила зелье, и теперь всё почти в норме. Но вообще, Драко, ты повёл себя как полный… Но Гермиона не успела договорить — он буквально набросился на неё, действуя с такой неуклюжей поспешностью, что она потеряла равновесие и пошатнулась. Хорошо, что за спиной оказалась стена — она удержала Гермиону от падения, и Драко тут же навалился на неё своим горячим телом, грубо схватил за талию и впился в губы с такой яростью, будто этим поцелуем сжигал остатки злости. Он целовал её жадно, исступлённо, судорожно глотая воздух между поцелуями. Его влажные губы всё ещё пылали после их ссоры, и Гермиона ощущала, как бешеный стук его сердца отдаётся в её рёбрах, пока он прижимался к ней так сильно, что казалось — стена за спиной вот-вот рухнет. Гермиона вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в напряжённые мышцы под рукавами футболки. На краю сознания мелькнула мысль, что, несмотря на плотную ткань, могут остаться следы от ногтей. Но ей так хотелось большего — ощутить прикосновение кожи к коже. В их поцелуе была такая острая, почти болезненная жажда, словно они не целовались целую вечность. А если и целовались, то не так — не с этой безумной страстью, не с такой отчаянной потребностью раствориться друг в друге. Они сплетались телами и тонули в вихре ощущений. — Подожди, — выдохнула она, отрываясь от него на секунду, и попыталась нащупать в себе остатки раздражения. — Я ведь всё ещё зла на тебя… — Ты всегда злишься на меня, забыла? — пожал он плечами и припал к её шее. Затем раздвинул полы халата, провёл пальцами по внутренней стороне бедра, оставляя за собой дорожку из огненных мурашек. — Чувствуешь? — Драко… — выдохнула она. — Мы вообще-то обсуждали… — Чувствуешь? Она сглотнула. — Да, но я… — Забей, Грейнджер, — пробормотал он, слегка прикусив мочку уха. — Если тебе так хочется наорать на меня — давай потом. А сейчас… — Боже, ты неисправим, — выдохнула она и сама потянулась к нему, чтобы поцеловать в висок и обнять за плечи. — По крайней мере, я могу написать это без ошибок, — пошутил он, отстраняясь, чтобы полюбоваться её пылающими щеками. — Ты всё ещё злишься на меня? — Я в бешенстве, — отозвалась она. — Прекрасно, — хищно усмехнулся он, нежно проводя ладонью по её бедру, и тут же почувствовал, как она напряглась и судорожно впилась ногтями ему в плечи. — Ты такая необузданная, когда злишься. Гермиона нахмурилась, вызывающе вздёрнула подбородок и гневно встретила его взгляд. Драко на миг показалось, что она сейчас его оттолкнёт и снова примется кричать. Но вместо этого она рванула его за ворот футболки и впилась в губы с новой силой. Её пальцы запутались в его волосах, царапая кожу. Она зажала светлые пряди в кулак и притянула его так близко, как только возможно. Драко с готовностью ответил на эти лихорадочные поцелуи, затем потянулся к завязкам её халата и ловко развязал их. Мягкая ткань соскользнула к их ногам. На Гермионе остались только свободные шорты и растянутая майка — её тёплая кожа буквально умоляла о прикосновениях, и Драко не стал терять времени. Он провёл ладонями по её рукам, затем запустил руки под майку, костяшками пальцев медленно прошёлся по рёбрам и под грудью. Почувствовав, как сбилось её дыхание, наклонился, чтобы поцеловать нежную кожу под подбородком. Она отозвалась тихим, дрожащим стоном. Этот звук сработал как спусковой крючок — волна горячего возбуждения хлынула в пах, и движения Драко стали более напористыми и грубыми. Резко сдёрнув с неё майку, он снова нашёл её губы, подхватил под талию и усадил на шаткий комод у кровати. Тот жалобно скрипнул и качнулся, когда Драко устроился между её ног, раздвинув их по обе стороны от себя. Уперевшись коленями в дерево, он подался вперёд, прижимаясь к ней так, словно не мог насытиться их близостью. Когда она с его помощью стянула с него футболку и коснулась груди губами, он лишь выдохнул — и замер, когда её язык медленно прошёлся по шраму от Сектумсемпры. Прикусив в ответ старый шрам на её плече, он почувствовал, как её пятки впились ему в бёдра — чуть ниже ягодиц, — притягивая ближе. Их тела столкнулись, и оба застонали от этого сладкого, беспощадного трения. Член Драко был болезненно твёрдым — до предела натягивая свободные штаны, он упирался в её промежность, пока они тёрлись друг об друга, ведомые инстинктам и волнам напряжения, пронизывающего их насквозь, словно жгучее электричество. Когда Драко завёл большие пальцы под пояс её шорт и трусиков, Гермиона обвила его шею и приподнялась, помогая ему стянуть остатки одежды. Его движения были резкими, порывистыми, но, как только он снова провёл пальцами по внутренней стороне её бёдер, ей показалось, что каждое прикосновение было выверенным и продуманным — словно он точно знал, как довести её до грани и заставить сходить с ума от предвкушения. Когда он наконец коснулся набухшего клитора, Гермиона вздрогнула, прикусила его губу и резко подалась бёдрами вперёд. Он обхватил её талию свободной рукой и разорвал поцелуй — но не отстранился. Остался так близко, что их ресницы касались друг друга при каждом взмахе. — Чувствуешь? — прошептал он, вводя в неё два пальца. — Ты правда всё чувствуешь? — М-м-м, — выдохнула она, кивнув. — Я всё чувствую. Она и правда чувствовала. Может, дело было в остроте ощущений после паралича, а может — в том, что Драко слишком долго не прикасался к ней, но каждое его движение отзывалось внутри пульсирующим жаром. Из её горла вырвался тихий всхлип, она резко притянула его обратно, жадно возвращаясь к поцелую — ей отчаянно хотелось большего, пока возбуждение внутри росло тёплым, пульсирующим шаром. Большой палец Драко быстро кружил по клитору, а пальцы внутри двигались с выверенным, неумолимым ритмом. Она резко повела бёдрами, подстраиваясь под его движения, и вдоль позвоночника прокатилась мощная волна удовольствия. Гермиона запрокинула голову и сдавленно застонала, ловя на себе его затуманенный взгляд. — Кровать, — выдохнула она. — Драко… Давай в кровать. Он самодовольно усмехнулся, приостановив толчки пальцами и, не теряя ни секунды, подхватил её на руки. Гермиона обвила ногами его торс и почувствовала сквозь ткань его штанов, как возбуждённый член снова упёрся ей в промежность, распаляя желание с ещё большей силой. Драко нёс её к кровати, осыпая грудь, плечи, живот и шею жадными поцелуями. Когда они добрались до постели, выдержка изменила ему: он бросил её на простыни чуть грубее, чем собирался, и, не теряя времени, стянул с себя штаны вместе с боксерами. Затем накрыл её своим телом, устроился между разведёнными ногами и вошёл одним плавным толчком, остро ощутив, какой тугой, влажной и горячей она была. Гермиона, задыхаясь, выгибалась ему навстречу, сжимая бёдрами его талию — и с первых движений Драко понял, что долго не продержится. Он уткнулся в изгиб её шеи, стараясь сдержать стон. Слишком давно он не чувствовал этого жара, этой пульсации в мышцах и крови, чтобы сопротивляться нарастающему возбуждению. Именно поэтому он так старательно доводил её до грани — прежде чем позволить себе хоть каплю удовольствия. И, судя по её прерывистому дыханию и трепету стенок влагалища, его усилия увенчались успехом. Драко замедлил лихорадочные толчки. Его охватил странный трепет, и он провёл тыльной стороной ладони по её щеке, всматриваясь в пьяные от желания глаза. Она встретила его взгляд, слегка улыбнулась, провела кончиками пальцев по его челюсти и приподнялась, чтобы снова слиться с ним в поцелуе. Драко вновь ускорил ритм. Он неистово вбивался в неё всё быстрее и быстрее, и влажные шлепки их потных тел смешивались со стонами и прерывистыми вдохами. В какой-то момент Гермиона, поддавшись порыву, закинула ноги ему на пояс — и теперь каждый толчок ощущался ещё глубже, сильнее, точнее. Она вцепилась в него так, будто от этого зависела её жизнь. И когда последние отчаянные движения отправили её в полёт, тело выгнулось дугой, сотрясаясь, а жар блаженства растёкся по венам, наполняя каждую клетку. На пике оргазма у неё вырвался стон, больше похожий на мурчание. И когда волна схлынула, её накрыла головокружительная лёгкость и полное умиротворение. Стенки влагалища так сладко сокращались, что это доводило Драко до предела. Он подождал, пока её оргазм утихнет и она полностью расслабится, и только тогда толкнулся в неё — один раз, второй, третий, — пока кровь не застучала в ушах, а тело не содрогнулось в финальной вспышке. Он с хриплым рычанием склонился к её уху, рассеянно коснувшись губами виска. Затем — обессиленный — осторожно перекатился на бок, обнял её за талию и притянул к себе, прижимая подбородок к её лбу. Гермиона задумчиво поглаживала его грудь, пока их дыхание постепенно выравнивалось. — Дай мне пару минут, — прохрипел он. — И пойдём на второй круг. Гермиона приподняла подбородок и посмотрела на него с лукавой искоркой в глазах. — А если я всё ещё хочу продолжить ссору? — Брось, Грейнджер, не обламывай весь кайф, — вздохнул он. — И разве мы не договорились, что как только ты поправишься, то будем трахаться до потери пульса? — Что? Я такого не припоминаю. — О, — пожал он плечами. — Должно быть, мне это приснилось. Она тихо рассмеялась и поцеловала его грудь, чувствуя под губами биение сердца. — Ладно. Забудем о Роне. Но ты же сдержишь слово? Не станешь больше ввязываться с ним в ссоры? — Если Уизли будет держаться подальше — я тоже, — буркнул он. — Счастлива? — Очень, — улыбнулась она. — Спасибо. Я тебя люблю. Он нахмурился, облизнул пересохшие губы и крепче прижал её к себе. Сейчас было не время, но ему хотелось сказать хоть что-нибудь. — Грейнджер… Ты же знаешь, что я… — Знаю, — перебила она мягко. — Всё хорошо. Я знаю.