Аскорбинка

      Ходить в медпункт - это пытка для меня. После "теплового" удара и моего попадания в лагерь прошло не так уж и много времени, а я до сих пор не могу прийти в себя после этого: периодически кружится голова, иногда тошнит, вялость в мышцах и всё сопутствующее.       Прошло три дня, а мне всё ещё плохо. Я хожу в медпункт, в среднем, по пять раз в день и не всегда на своих двоих - часто меня туда приносят после очередного обморока. – Что со мной, Виолетта Церновна? – Всё то же, Чехова, всё то же - тепловой удар.       В который раз спрашиваю и в который раз получаю один и тот же ответ.       Я не нахожу себе места. Может у меня онкология? Может я скоро умру и моё состояние тому подтверждение?       Мне лишь иногда становится лучше и, что забавно, происходит это почему-то именно в медпункте. Медпункте, который я предпочла бы избегать как адского котла, но я словно выиграла джекпот в этой грёбаной адской лотерее и в качестве приза получила спа процедуры на кушетке, а в качестве чёрта - медсестру с внушительным бюстом и гетерохромией.       Я - девочка. Я - девочка. Я - девочка.       Нет!       Я девушка и мне двадцать шесть и не важно, что я выгляжу сейчас на шестнадцать - это просто фокусы этого места.       Я - девочка, но Виолетта почти что каждый раз, когда я оказываюсь здесь, заставляет меня сомневаться в своей ориентации: энергично встряхнёт градусник - я краснею и отворачиваюсь. Очки падают аккуратно в ложбинку между грудей - я возбуждаюсь. Прикосновения стетоскопа по оголённой коже обжигает меня холодом, а после она касается меня теплыми пальцами и я едва сдерживаю стон.       Я явно не в себе. Я не понимаю что со мной и это не нормально. – Скажите честно, что со мной не так? Мне вечно плохо, а здесь мне почему-то становится хорошо. Будто ничего и не болит, да и не болело никогда. Я могу горы свернуть, но стоит только покинуть медпункт, как мне быстро становится плохо. Почему так происходит? У медицины же должно быть какое-то объяснение. – Честно говоря, есть одно объяснение.       Взгляд Виолетты, выражавший прежде холод и безразличие, изменился на хитрый. Она достала из ящика письменного стола баночку с таблетками, похожими на аскорбиновую кислоту. – Это. – Это же аскорбиновая кислота, разве нет? – Ну как тебе сказать, Чехова? Не-сов-сем, – Виола провела ногтем по моей шее. Я закрыла руками рот и сжала зубы. - Вот как значит? А если так.       Виола откинула меня на кушетку и наклонилась.       Её дыхание обожгло мне шею с невероятной силой, заставляя ещё сильнее сдерживать себя от стона.       Она наклонилась ещё ближе и её язык провёл линию по моей шеи.       Я сдержалась.       Затем поцелуй её мягких нежных губ. По моему телу прошлись мурашки и руки на мгновение ослабли. Виола взяла мою левую руку и прижала её к кушетке. – Вот и ответ - ты сопротивляешься влечению. – Сопроти... ах...       Виолетта укусила мою шею и оттянула кожу. Больно, но безумно приятно - я не смогла сдержать стон. – Виолетта... – Виола, Сашенька, для тебя я Виола. – Виола... пожалуйста... перестань... те, ах...       Она чередует то укус, то поцелуй, то облизывание. Я не могу сдержать стон и прикусываю губу. – Почему? – Пото... му... - мой голос дрожит, а ноги подкашиваются так, будто я слишком сильно увлеклась вибратором. - Я же... и вы... – Тебя это так волнует? - она не щадит мою шею и оставляет на ней засос. От наслаждения в мои глазах потемнело на несколько секунд. - Моя личная экспериментальная разработка - вызывает головокружение, тошноту и прочие эффекты, если принявший хоть раз эту таблетку находится далеко от меня.       Виола достала одну таблетку из банки, закинула её себе в рот и поцеловала меня, проталкивая языком таблетку как можно глубже мне в рот. Я сглотнула. Типичный вкус аскорбиновой кислоты, но после него тело расслабляется и я чувствую ещё большее возбуждение. Я всего лишь безвольная кукла, которая не может отсюда сбежать даже если очень сильно захочет... и мне это нравится! Может быть я всегда хотела, чтобы кто-то взял меня силой? Или "виагрой"?       Она с причмокивание кусает мочку моего уха. Я не смогла сдержаться и застонала в полную силу. – Не могу... нет, не могу... – Может мне тогда тебя при-ко-вать? – прошептала мне на ухо Виола и достала из халата пару наручников. Сначала левая рука, затем правая оказались прикованы к дужке кровати.       Я подёргала руками скорее для вида, чем для сопротивления. Не могу убежать. Не могу сопротивляться. Никак не могу.       Голова кружится от наслаждения.       Виола расстёгивает мою рубашку. Одна пуговица за другой поддаются ей без боя, обнажая тусклому свету ламп моё тело. Виола целует меня в шею и спускается с каждым поцелуем всё ниже и ниже. Доходит до середины живота и останавливается. Она поднимает мою юбку. Я пытаюсь сомкнуть ноги как можно сильнее, но они делают всё с точность наоборот - раздвигаются лишь сильнее, когда Виола проводит по ним аккуратно и нежно подушечками пальцев. – Пока ты рядом со мной - тебе всегда будет хорошо.       Виола целует меня там, где это произвело на мой организм фурор и я застонала так, что стон, наверное, не слышал только глухой в этом лагере - внутренняя сторона бедра. Она поднимается выше и доходит до моих промокших до последней нитки трусиков. Она отодвигает их, целует меня в половые губы и начинает работать языком. Моё тело трепетно дрожит от наслаждения и я прошу, нет, умоляю: – Не останавливайтесь!       И она выполнила мою просьбу ровно так, как я того и желала - её язык ласкал меня так, что я буквально пьянела от возбуждения не придавая значения тому, что во всём виноваты таблетки с привкусом аскорбиновой кислоты, которыми она меня кормила каждый раз, когда я оказывалась здесь.       Я завожу свою ногу ей между ног и подталкиваю к себе. Наши губы вновь соприкасаются и я без стеснения целую её по-французски, иногда прекращаю лишь за тем, чтобы слегка укусить её губы или оставить на шее след от зубов. Она сладко постанывает, что меня одновременно бесит, раззадоривает и приводит к ещё большему возбуждению. – Ты сдалась. – Да, – на выдохе отвечаю я тяжело дыша. – Я ваша на всю ночь. Любите меня, госпожа. – Я буду любить тебя так, как ни один парень тебя не любил, моё юное очарование...

***

– М-м-м... да, вот так. Можете со мной пожёстче... м-м-м... да, Виола, там...       Летние лучи яркого солнца и уничтожающий безмятежную тишину звук горна разбудил меня. Я проснулась абсолютно не понимая где я, что я и зачем я... и с промокшими насквозь трусами и мокрой рукой. – Чёрт!       Гроза всех юношей, Виолетта Церновна Коллайдер, всё же добралась до моих сексуальных фантазий и оставила меня с мокрыми трусами. К тому же единственными!       Единственными трусами в этом долбанутом лагере!