Твой голос в моей крови

В доме, где жил Юнги с ребятами, царила своя, особенная атмосфера. На первый взгляд, он напоминал тюрьму. В буквальном смысле. Спальня была обустроена так, будто это настоящая камера: железные койки, минимум мебели. В центре — стол со стульями. Они привыкли так жить. В тюрьме они спали именно так, и теперь иначе просто не могли — не высыпались. Бассейн во дворе был пуст. Он предназначался не для плавания, а для других, менее мирных целей. А ещё у них была хальмони, тётушка, которая заботилась о доме и кормила их вкусной едой. Все четверо были сиротами. Их связало не только преступное прошлое, но и одиночество, которое они заполняли друг другом. Юнги лежал на своей верхней койке, держа в руках карандаш и листок. Он рисовал. Черты лица, запомнившиеся ему с юности. Парень, которого он увидел однажды, четырнадцатилетним мальчишкой. И который навсегда остался в его сердце. Родинка на шее. Особенная. Намджун, как всегда, храпел так, что стены дрожали. Тэхён, который спал на нижней койке, не выдержал. — Ну нельзя же так храпеть! — застонал он, резко садясь. — Да хватит уже! — Честное слово, — вставил Хосок, зевая. — Он не давал нам спать до рассвета… Тэхён встал, подошёл к койке Намджуна и потряс его за плечо: — Намджун. Намджун, проснись! Тот резко открыл глаза и выхватил из-под подушки пистолет, направляя его прямо на Тэхёна. — Что случилось?! Юнги, наблюдавший за этим со своей койки, хохотнул: — Тэхён, поздравляю, ты только что пережил нападение. Тэхён вздохнул, закатив глаза. — Ты храпишь так, что нас на другой район слышно! Намджун моргнул, медленно опуская пистолет. — Бляяя… Вы чего, не могли разбудить меня нормально? Хосок потянулся, бросая на него ленивый взгляд: — Если бы не клятва, что мы дали друг другу в тюрьме, я бы ни за что не спал с тобой в одной комнате. Тэхён ухмыльнулся: — Давайте попросим, чтобы его перевели в другую камеру. Намджун устало потер лицо: — Не начинай… Юнги спрыгнул со своей койки, зевнул и потянулся, хрустнув затёкшей шеей. Затем хлопнул в ладони, привлекая внимание остальных. — Ну что, парни? Сегодня день сирот. Намджун простонал, переворачиваясь на другой бок, Тэхён закатил глаза, а Хосок, уже одетый, встал с кровати и размял плечи. — Почему именно в восемь утра? — недовольно пробурчал Намджун, но, увидев взгляд Юнги, понял, что возражать бесполезно. Они быстро оделись и спустились вниз, где их уже ждала ароматная еда и их любимая тётушка — женщина, которая заменила им всех, кого они когда-либо могли назвать семьёй. — Доброе утро, моя сладкая, — с ухмылкой произнёс Намджун, садясь прямо на кухонный стол перед ней. Тётушка даже не взглянула на него. — Чего тебе, негодник? Опять что-то хочешь? — А ты чего хочешь? — он продолжил флиртовать, улыбаясь так, как будто мог очаровать даже ледяную глыбу. — Сынок, разве нормальный человек может столько спать? — Время только восемь утра, — простонал Намджун, лениво потирая глаза. Тэхён, уже сидя за столом, усмехнулся: — Среди нас только один человек умеет так сладко спать, и это Намджун. — Просто завидуете, что у меня нет проблем со сном, — буркнул тот, потянувшись к тарелке с пирожками. Но не тут-то было. Тётушка шлёпнула его по рукам. — Садись на место, — рявкнула она, ведя пирожком перед его носом, как будто дразня. — По утрам тебя невозможно терпеть, моя сладкая, — хмыкнул Намджун, потянувшись и ущипнув её за щёку. Но всё же послушно взял со стола тарелку с пирожками и чайник. — Держи-держи, — подал он тарелку Тэхёну, который быстро подхватил её, чуть не обжёгшись. Намджун разлил чай по чашкам, откинулся на стуле и довольно улыбнулся. — Юнги, где ты нашёл этого дурака нам на голову? — вздохнула тётушка. — Дурак дурака видит издалека, — лениво бросил Юнги, откусывая кусок пирожка. — Да и то правда, — согласилась она, усмехнувшись. — Да блин, мы до утра катались по клубам, искали Юнги, извините, если я не выспался, — с сарказмом вставил Намджун. — Ну будешь искать, конечно. Это же твоя работа. Нет разве? — тётушка пожала плечами. — Оооо, ну конечно, это же наш Юнги, ему ничего нельзя сказать, — закатил глаза Намджун. Юнги в ответ отправил тётушке воздушный поцелуй, а она ответила тем же, довольная тем, что смогла немного позлить Намджуна. Всё же они приступили к завтраку. — Шш, Тэхён, что там с тем делом? — вдруг спросил Юнги, бросая на друга внимательный взгляд. Тэхён, не поднимая глаз от чашки чая, спокойно ответил: — Я всё уладил. — Как? — Пристрелил его, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Пристрелил? — переспросил Юнги, чуть склонив голову. — Ага. И дал ему десять дней, чтобы он вернул всё, что украл у тебя. — Десять дней? — вмешался Намджун, подняв бровь. — Почему не потребовал проценты? Хосок резко поставил чашку на стол. — Какие ещё проценты? Мы что, ростовщики, что ли? — А мы что, благотворительный фонд? — парировал Намджун. — Нужно оставаться человеком в любом случае, — спокойно сказал Хосок. Тётушка, до этого молча наблюдавшая за разговором, вдруг хлопнула ладонью по столу. — Так, хватит болтать, ешьте, пока не остыло! Парни переглянулись. — Не злите тётушку, — предупредил их Юнги. Намджун усмехнулся, провёл рукой по волосам и подмигнул женщине. — А я и не злю, я просто делаю её утро ярче. Она фыркнула, но в уголках её губ мелькнула тёплая улыбка.