Пиши мне письма

— Заключенная, вперед. — Грубый женский голос отразился от каменных стен. На руках Гермионы Грейнджер висели тяжелые цепи, сковывая тонкие запястья холодным блестящим металлом. Но вряд ли тяжелая сталь могла сравниться с по-настоящему тяжелым грузом, который был на ее сердце. Ее сопровождала женщина, мимические морщины которой, давно забыли, что такое улыбка, волосы туго затянутые в высокий хвост, а взгляд — угрожающий. Несмотря на то, что это было новое тюремное здание, именуемое как Азкабан общего режима, где нет дементров, кажется, одного сюда они все-таки поселили... — Сейчас я сниму с тебя эти цепи, и без глупостей, девочка. — Она остро взглянула и вставила ключ в скважину, повернув его, освобождая Гермиону от цепей. — Я не серийная убийца, и не опасная преступница. Можете не волноваться, и к тому же я не пробуду здесь долго. Я здесь по ошибке. — Конечно, девочка, как и все остальные. Вперед. Девушка вошла в тесную комнату. С грохотом рядом с ней на столик упал ящик с разными принадлежностями, в которых Гермиона разглядела одежду серого цвета, тапочки, зубную щетку и мыло. — Я твой главный надзиратель и мне абсолютно плевать на тебя и на твою уникальную историю. И не думай, что к тебе здесь будет особое отношение, из-за твоего прошлого. Так что бери вещи и шагай дальше. Следующая дверь привела ее в комнату, где в одну линию стояли три девушки. — Слушайте внимательно. Второй раз повторять не буду. Встать за линию на полу лицом к стене, снять всю одежду и положить ее в контейнер напротив. — Отчеканила она, говоря вероятно это уже тысячный раз за жизнь. — Это еще зачем? — Раздался голос девушки, что теперь уже стояла с Гермионой рядом, за линией, рядом с ящиком. — И без лишних вопросов. Выполнять. — Раздался приказ. Игнорируя смущения и жуткий холод, Гермиона сняла с себя рубашку, а затем и брюки, складывая одежду в ящик. По телу прошелся озноб. Она обхватила себя руками, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие одежды. — Полностью. — Нетерпеливо рявкнула женщина, глядя на Гермиону. Девушка опустила руки вдоль тела, и в надежде поскорее забыть об этом унижении стянула с себя бюстгалтер и трусы... — Если вы хоть что-то умудрились протащить в своей заднице или вагине, дамы, я непременно узнаю об этом. А теперь одевайтесь и к следующей двери. Живо! Грейнджер ринулась к ящику, и нашла там нижнее белье, вполне сносное. Белоснежное из приятного материала, а затем надела серые брюки, белую майку и рубашку, застегивая ее до самого горла, чтобы хоть немного согреться после этого. — Вперед, и пошевелитесь. Я не стану жертвовать завтраком из-за вашей медлительности. Надзиратель держала листок пергамента в руке, изучая его, пока они проходили по коридорам. Камеры были закрыты широкими дверьми в виде решеток из толстых прутьев. Тюрьма представляла собой неполный общий режим и по этой причине на ночь камеры закрывались. Сейчас же было раннее утро. Заключенные могли выходить в туалет ночью, так как к каждой закрытой камере на ночь предоставлялся свой надзиратель, который по просьбе выпускал девушек до уборной. — Эй, у нас новенькие! — Кто-то выкрикнул из одной из камер, что протянулись вдоль длинного коридора. Заключенные тут же сбежались хватаясь за прутья, как звери в клетки и начали гудеть, и посвистывать. — У тебя, наверняка сладкая киска, милашка, — сказала какая-то короткостриженая ведьма, глядя на Гермиону из-за решетки. Все с новой силой начали свистеть и гудеть в знак подтверждения этих слов. Девушка выпучив глаза, тут же поспешила отвести взгляд, и нагнала группу, во избежание подобных комментариев. Она игнорировала в свой адрес разные реплики, и вообще все происходящее вокруг, пока надзиратель не произнесла: — Роули, камера три. Живее. — девушка дождалась, пока ее впустят, и надзиратель, закрыв решетку, пошла дальше, ведя за собой Гермиону и еще одну заключенную, ту самую робкую девчушку. — Эйвери, камера пять. — Все по той же схеме, вот только Грейнджер не могла не заметить, что бедняге Эйвери, явно тут не рады. — Эй, пташка, вылетай отсюда, нахрен. — Произнесла брюнетка стриженная под каре. — Паркинсон, не создавай мне проблемы, или они начнутся у тебя. — Рявкнула надзиратель. Гермиона знала ее... Они вместе учились в Хогвартсе, только Панси была на слизерине и знатно портила жизнь ей и ее друзьям, только потому, что Гермиона была маглорожденной. Паркинсон была последним человеком, кого Гермиона хотела здесь видеть. Ей то проблемы уж точно не нужны. — Послушай, Алекто, у нас давно свои устои, нам не нужна новенькая. Посели ее в другую камеру, — начала Паркинсон, — к тому же у Аманды энурез, и она ложится спать на свободную сухую койку ночью. — Это не мои проблемы. Эйвери, вперед. — Тогда новенькой придется спать на обсосанных простынях, Кэрроу, — оскалилась Панси, — пташка, добро пожаловать, и скажи спасибо своему надзирателю, потому что тебе придется уступить ночью место Аманде. Бедняга Эйвери умоляюще посмотрела на надзирателя, но та была непреклонна. Она жестом головы указала ей идти, и девушка зашла в камеру, буквально дрожа от страха. Гермиона смотрела на все это, как на кошмар наяву и только молилась Мерлину, чтобы ее камера была приемлемой для жизни... — Грейнджер, камера семь. Гермиона шла, в ужасе наблюдая за всем происходящим, проходя одну камеру, вторую, и вот она... Ее обитель под номером семь, в которой ей придется провести минимум месяц, до окончания разбирательства, по ее делу. А дальше, возможно, даже несколько лет… Дверь решетки с лязгом отодвинулась. Надзиратель не удостоив Гермиону взглядом, толкнула девушку вперед. Камера представляла собой небольшое помещение с серыми каменными стенами, по бокам которым стояли двухярусные кровати. Сверху было небольшое окно и под ним столик. На стенах в изголовье красовались фотографии, вероятно семей и близких, заключенных, что здесь жили, и различные постеры. Все спали, кроме одной заключенной, на кровати слева, наверху. Брюнетка с густой копной шелковых кудрей отложила книгу, что держала в своих руках, и ловко спрыгнула с верхнего яруса, опираясь локтем о свою кровать. — Ну, здравствуй. — Она оскалилась изучая Гермиону. Девушке стало по настоящему жутко. — Блэк, без шуточек. — Отчеканила надзиратель. Брюнетка оттолкнулась от кровати и выставила руки ладонями вперед, наиграно соглашаясь с надзирателем. В этот же момент решетка позади Гермионы тихо задвинулась. Блэк? Гермиона была наслышана об этой фамилии... — Эй, Кэрроу, — окликнула Блэк надзирателя, — надеюсь ты помнишь, о чем мы вчера говорили. — Она самодовольно ухмыльнулась, а Гермиона, оборачиваясь, заметила напряженный взгляд женщины, что стиснув зубы, скрылась из виду. Гермиона встала прислонившись к решетке, прижимая к себе сверток со сменной одеждой и принадлежностями. В этот момент в кроватях началось шевеление. Молодая девушка азиатской внешности, что спала справа сверху, выглянула из под одеяла, сонно зевая. А полная женщина, что спала на кровати под ней, села с хмурым видом, откидывая одеяло. — Имя? — Спросила брюнетка, подходя ближе, склонив голову, оглядывая Гермиону с головы до ног. — Гермиона. Блэк насмешливо фыркнула, облизнув нижнюю губу и проговорила: — Здесь никто не будет звать тебя Гермиона, милочка. — Грейнджер, — поспешила добавить девушка, тут же пожалев о сказанном. Она знала, как в тюрьмах относятся к маглорожденным, и буквально сейчас она надеялась, что ее волосами не будут мыть унитазы... — Грейнджер... — протянула брюнетка, снова делая шаг вперед, — грязнокровка, значит. Гермиона стиснула зубы, готовясь к худшему, но Блэк оставила эту тему, и внезапно просто спросила: — И за что ты здесь, Грейнджер? — Махинации в министерстве... — она поджала губы и покачала головой, — но это ошибка, я не виновна. — Как и все мы здесь, — Блэк обвела руками камеру, низко посмеиваясь, смех подхватили остальные заключенные. Затем брюнетка повернулась к Гермионе и внезапно протянула руку: — Беллатрикс Блэк. Гермиона растерянно перевела свой взгляд с ее лица, на протянутую руку, а затем снова вернула к лицу. Она сжала сверток с одеждой одной рукой, и протянула другую, для рукопожатия и обхватила чужую теплую ладонь. Внезапно Блэк сильно сжала ее, а затем грубо притянула девушку ближе к себе: — Советую тебе дружить со мной, Грейнджер. Гермиона коротко кивнула, и Блэк отпустила ее руку и развернулась. — Твоя кровать, — она указала на свободную кровать под своей, и так же ловко, как и спрыгнула, забралась на свою. Гермиона осторожно села на свое место, отмечая, что простыни здесь белоснежные, а покрывало, которым застелена кровать, шерстяное и теплое. Она положила свои вещи рядом с собой и сложила руки на колени, совершенно не понимая, что ей делать дальше. — Чжоу, как спалось? — Послышался голос Беллатрикс сверху. — Кошмары, — прошептала она закуталась в одеяло посильнее, не обращая никакого внимания на Гермиону. — Это пройдет, малышка, — выдохнула Блэк, и, кажется, перелистнула страницу книги. Женщина, что занимала кровать напротив Гермионы, застилала постель, кажется слишком кропотливо, а затем села на нее и принялась вязать. Гермиона подумала, что ей, наверное, тоже придется открыть в себе какого-то рода талант, чтобы чем-то занять себя... — В ДУШ! — Прогремел голос на всю тюрьму, так, что девушка подскочила на месте. Двери камеры сами по себе отодвинулись, предоставляя доступ наружу. Девушке стало дискомфортно. Не смотря на то, что камера была тесной, здесь ее, вроде бы, никто не беспокоил... Сверху скрипнул матрац и Блэк снова спрыгнула со своей верхней полки, а затем стремительно вышла, держа в руках полотенца и разные принадлежности для умывания. Остальные тоже взяли с собой свои вещи и начали выходить. Чжоу повернулась к Гермионе, и спросила: — Ты разве не пойдешь? — Я умылась перед тем как... прийти сюда, спасибо, — ответила девушка. Чжоу пожала плечами, и вышла, оставляя Гермиону одну. Камера осталась пустой. Вот теперь, кажется, Гермиона поняла где она. Совершенно незнакомые ей люди хотя бы давали ощущения присутствия, и отвлекали ее от мыслей, а теперь перед ней были пустые кровати, пустая тюремная камера и она одна, сидящая здесь, совершенно не имеющая никакой свободы и права решать, что ей делать со своей жизнью. Слезы покатились из глаз, от непреодолимого чувства несправедливости. Все теперь отдано на волю ее адвокатов, а она... Просто сидит здесь, среди голодных гиен, которые, к счастью, сейчас заняты утренними процедурами. — ЗАВТРАК! — Прогремел громкоговоритель и девушка испуганно вздохнула. Девушка даже не заметила, как пролетело время, она быстро вытерла слезы, убирая следы своей слабости, которую здесь не воспримут хорошо, и вышла из камеры. Она не хотела есть, но остаться здесь нельзя. В тюрьме всегда следят за тем, чтобы заключенные ели. Грейнджер прочитала много литературы, когда узнала, что ей придется сесть в тюрьму. По толпе, которая заходила в одну из арок, девушка поняла, где находится столовая и направилась туда, вдоль коридора. Заходя в столовую, Гермиона осознала, что ей придется пройти еще одно испытание — найти столик, куда ей сесть. Было страшно дискомфортно, до момента, пока ее не окликнул голос, который она узнала. И тогда появился страх за свою собственную жизнь. — Вот мы и встретились, грязнокровка. — Оскалилась Паркинсон, подходя довольно близко, не учитывая факт уважения личного пространства. — Я уже знаю какое применение тебе найти. — Она прикусила губу. В этот момент по обе стороны от нее встали еще две девушки, угрожающее глядя на Гермиону. — О чем ты говоришь? — Гермиона держалась ровно, насколько это возможно, находясь не в своей тарелке. — Будешь отлизывать мне, когда я захочу. — Я не буду этого делать. — Ответила ей Грейнджер, не скрывая отвращения. — Но тебе придется. — Прошипела Панси ей в лицо, — ты, конечно, можешь отказаться, но тогда ты лишишься своих красивых волос, — она взяла прядь девушки, и накрутила на палец, слегка натягивая, — из волос особо несговорчивых грязнокровок получаются отличные парики. А потом, в ход пойдут другие, более изощренные методы. — Она как бы невзначай взглянула на своих подруг по камере, которые только скрестили руки на груди, в знак подтверждения. Гермиона запаниковала. Она знала, что ей будет нелегко, но это... Нет это страшный сон. Нужно просто проснуться. Я сплю. Это просто Гребаный кошмар. — Эй, Паркинсон! — Грубый голос раздался где-то вдалеке, и Панси тут же отпустила прядь девушки, резко взглянув куда-то вдаль. Это Блэк...? И это действительно была она. Беллатрикс подошла к Панси, когда та уже сделала пару шагов назад Гермионы. — Она со мной. — Отрезала Блэк, глядя на Паркинсон. — Любительница грязнокровых кисок, — оскалилась Панси, выдерживая тяжелый взгляд Блэк. Беллатрикс одним резким движением схватила Паркинсон за рубашку на груди и грубо притягивая близко к лицу прорычала: — Еще одно слово, и будешь собирать свои зубы по всей столовой, поняла? — Блэк! Прекращай, или отправишься в одиночку. — Мужской голос надзирателя раздался откуда-то издалека. Блэк тут же оттолкнула Паркинсон с такой силой, что та почти запнулась о стул, а затем выпрямилась, потирая место, где ее схватила Блэк. — С у к а. — Беззвучно и надменно, одними губами проговорила Панси, и отвернулась, уходя со своей свитой, к месту раздачи еды. Гермиона выдохнула. По-настоящему выдохнула с облегчением. Кошмар... — Она не упустит возможности взять авторитет с помощью тебя, но однажды его утратив, сложно вернуть обратно. Держись поближе ко мне, Грейнджер. — Предупредила Блэк, проходя мимо Гермионы. — Ты здесь... вроде главной? — Осмелилась спросить девушка, следуя за Беллатрикс. — Вроде того. — Отрезала она, не вдаваясь в подробности. Они достигли столика, на котором уже стояла еда для Беллатрикс, и... для Гермионы. Девушка удивилась, ведь, все берут еду на раздаче. Она села размышляя о том, что скорее всего у Блэк есть "шестерки", так в магловских тюрьмах называют людей, вроде слуг. Именно шестеркой Паркинсон хотела сделать Гермиону. Девушка задумалась о том, что Блэк тоже может так поступить с ней, она слишком добра, а за такое в подобных местах, обычно, приходится отплачивать... Если Гермиона до этого совершенно не хотела есть, то сейчас ее буквально затошнило, несмотря на то, что еда выглядела вполне сносно... Она только взяла и отпила воды, смачивая пересохшее горло. С другой стороны, быть шестеркой Блэк было не худшим раскладом, Гермиона заметила, что Беллатрикс удается носить тюремную робу так сексуально... Может быть тому причиной была фигура брюнетки — идеальные песочные часы, красивые округлые бедра и пышная грудь. Серая рубашка была расстегнута на три пуговицы, демонстрируя декольте, и заправлена в брюки на высокой посадке, подчеркивая тонкую талию. Эта женщина была очень красива и ухожена. А еще от нее пахло дорогим парфюмом, что вообще невозможно в тюрьме... Когда Блэк подняла на девушку глаза, Гермиона тут же осознала, что пялится на нее, и поспешила отвести взгляд. — Заключенная девяносто три, к главному надзирателю. — Раздался громкий голос на всю столовую. Блэк закатила глаза и глубоко вздохнув встала из-за стола. Гермиона могла только смотреть вслед уходящей фигуре и гадать, не из-за нее ли Блэк вызвали сейчас...

***

К счастью день прошел без приключений, после того, как Беллатрикс поставила Панси на место, та обходила Гермиону стороной, изредка бросая косые взгляды. Вечером пришло время общего душа, и Гермиона поборов смущение, мылась в общей душевой. Это было даже не так страшно, как могло казаться. Никто не обращал ни на кого внимания, все были заняты своими процедурами, слишком много голых тел, чтобы выделить здесь одно. Но все же девушка ловила себя на мысли, что ищет взглядом одну брюнетку, но ее не было. Возможно у Блэк была возможность принимать душ отдельно ото всех. Гермиона загнала подальше тревожные мысли, что Блэк отправили в одиночную камеру, после того инцидента с Панси, но она видела Беллатрикс на обеде и ужине, поэтому все же надеялась на отдельную душевую или вроде того. После душа, стало даже как-то легче, горячая вода словно вернула к жизни, и девушка сидела на своей кровати в майке и трусиках, глядя куда-то вдаль, не фокусируя взгляд ни на чем. Скоро должны закрыться камеры, а Блэк все еще не было. Девушка начала беспокоится. Если ее закрыли, то она пропадет. Но это была не единственная причина. От чего-то ей было приятно ее общество. — ОТБОЙ!. — Раздался голос на всю тюрьму, снова заставив девушку подскочить на месте. — Ничего, скоро привыкнешь, — Хихикнула женщина, что спала напротив девушки. Надеюсь, что не придется... В этот момент, оборвав мысли девушки, в камеру зашла она... Блэк с влажными волосами, и полотенцем на плече, она держала в руках какие-то средства ухода, которые явно не были предоставлены в тюрьме, а приносить их с собой или получать в передачах и подавно запрещено. — Это тебе, Чжоу. — Она протянула одну баночку крема азиатке, которая взяла ее и почти взвизгнув, открыла и понюхала — Спасибо, Белла. Белла...? — Зелья от кошмаров будут только через пару дней. Потерпи еще немного. Чжоу коротко кивнула поджав губы, а Беллатрикс забралась на свою кровать, под недовольное ворчание женщины, что уже лежала под одеялом. — Твоя контрабанда подставит нас всех, Блэк. — Пробубнила она. — Которой ты сама пользуешься, Сивилла? Женщина ничего не ответила, и, кажется, захрапела, спустя пять минут тишины. А затем снова раздался громкий голос, который оповестил об отбое, на этот раз Гермионе не подпрыгнула. Кажется, я действительно привыкаю... Через несколько минут после оповещения громкоговорителя решетки о всей тюрьме задвинулись, а свет погас, погружая камеру в темноту. Только маленькое решетчатое окошко сверху являлось источником света, в котором было видно только часть луны. Гермиона легла на кровать, закутываясь в одеяло, и снова почувствовала гнетущее одиночество. Тишина давила, ощущение присутствия ушло, потому что, кажется, все давно спали... Она могла бы сейчас спать у себя дома, в мягкой кровати, а утром сделать себе любимый кофе, покормить кота, а вечером встретиться с друзьями и разделить с ними ужин, но вместо этого, она была заточена в тесную комнату, без возможности на человеческую жизнь. Ком подкатил к горлу, а слезы покатились из глаз. Она не смогла сдержать всхлипа, крепко зажмуривая глаза. Девушка плакала, надеясь, что ее никто не слышит. Но она ошибалась. — Ты мешаешь мне спать. — Хриплый голос раздался сверху. Эта была Беллатрикс. Гермиона судорожно выдохнула, кусая и облизывая соленые от слез губы и прошептала: — Извини. Повисла тишина. Снова. А боль и отчаяние накатили с новой силой... Сверху послушался глубокий вздох и скрип кровати. Беллатрикс подвинулась к краю, ложась на живот и спустила руку вниз. Высота позволяла достичь нижнего яруса. — Возьми руку. — Прошептала Блэк. Это было не так, как в первый раз... Девушка обхватила ее ладонь и почувствовала как большой палец поглаживает ее тыльную сторону ладони, даря такое необходимое спокойствие, развеивая съедающее чувство одиночества. — Спасибо — прошептала Гермиона, Беллатрикс ничего не ответила, продолжая поглаживать руку, пока девушка не заснула.

***

Следующий день прошел по той же схеме, что и предыдущий, а затем еще один... В какой-то момент Гермиона уже подумывала царапать палочки на стене, что бы не потеряться во времени. Она старалась свыкнуться с мыслью, что скоро это станет как день сурка. Дни смешаются в недели, недели в месяцы... Так здесь и проводят годы, долгие годы. Она задалась вопросом, сколько уже здесь находится Беллатрикс, и за что, но спрашивать такое посчитала неприличным, не смотря на то, что Блэк с порога, буквально, спросила ее об этом. После обеда заключенным объявили о прогулке, и девушка была рада, пусть даже спустя пару дней, увидеть солнце, и почувствовать его на своей коже. Она сидела на скамье с закрытыми глазами, впитывая лучи, представляя что отдыхает на террасе какого-нибудь кафе. Странно, она никогда раньше не ценила обычные солнечные дни, но теперь, лишенная свободы, это казалось подарком. Ее отвлекла тень, что загородила солнце. Гермиона открыла глаза и увидела возвышающуюся Паркинсон. О нет... — Блэк здесь нет, — заявила она, — можешь не звать свою мамочку. Как видишь, я тоже одна. — Что тебе нужно? — Предлагаю сделку. Гермиона глубоко вздохнула и села ровно, глядя на Панси снизу вверх. Она не успела ответить, как слева от девушки раздался голос: — Ушла отсюда. Гермиона обернулась, глядя на идущую Беллатрикс, снова ловя себя на мысли, что она ее ангел хранитель... Но Панси не уходила. Она стояла и смотрела на Блэк, пока та не подошла к ней вплотную. Они смотрели в упор друг на друга, и эта борьба длилась долгие секунды, прежде чем Паркинсон сдалась и сделала шаг в сторону. Беллатрикс села на скамью рядом с девушкой, практически вплотную, задевая ее ногу своей и откинулась на спинку, доставая из кармана пачку сигарет и... спички. Гермиона выпучила глаза, буквально оцепеневшая от шока. Чистокровная ведьма, сигареты и спички… Уму непостижимо... Гермиона закусила губу, дабы спрятать улыбку, что так и рвалась проявиться. Беллатрикс невозмутимо достала сигарету и зажала ее между пухлых губ, а затем чиркнув спичкой, и подожгла, щедро затягиваясь, выпуская дым. Красиво... И я снова пялюсь. И Блэк это кажется, заметила, но, вероятно, расценив это как желание Гермионы тоже закурить, протянула пачку. — Будешь? — Я не курю... Спасибо. — Это пока, — усмехнулась Блэк, и снова затянулась, выпуская дым в противоположную сторону от Гермионы. — Забавная магловская штука, — начала Беллатрикс, перебирая сигареты между изящных пальцев, — расслабляет и занимает руки. — Чего тут только не увидишь, — все же решилась высказать Гермиона, улыбаясь. — Ты о курящих волшебниках? — Не только... Но и это в том числе. — Это место тебя еще удивит, милая. — Усмехнулась Блэк. — Надеюсь, не в плохом смысле... — Как знать, — ответила Блэк и снова затянулась. Честно сказать, она курила слишком соблазнительно, что бы Гермионе не хотелось попробовать, или же дело было не в сигарете... — Что сказала тебе Паркинсон? — Спросила Беллатрикс, глядя вдаль. — Она предложила сделку, но не успела договорить. — Игнорируй ее. Полностью. Одно твое неосторожное слово и она направит его против тебя. — Я поняла. Повисло молчание. Оно было комфортным, и Гермиона поймала себя на мысли, что может просидеть так с Беллатрикс еще очень долго, но любопытство брало верх, поэтому она все же осмелилась. — Могу я кое что спросить? — Попробуй. — Она бросила на нее взгляд, и закинула ногу на ногу, как-то слишком злобно оскаливаясь. Грейнджер уже не была уверена, что хочет ответа на этот вопрос, но все же... — За что ты здесь? — За убийство. — Произнесла она глядя в глаза Гермионе, от чего девушка изо всех сил старалась подавить свою реакцию. Беллатрикс не стала ждать дальнейшего вопроса и продолжила сама. — Я бросила Аваду в своего кузена за то, что он изнасиловал мою сестру. И я ни о чем не жалею. — Она хмыкнула, — разве только о том, что сделала это слишком быстро. Была бы у меня возможность вернутся назад, я сначала хорошенько бы его потрепала, но тогда эмоции взяли верх. К сожалению. Гермиона не стала давать оценку этой ситуации, все и так было понятно. — Возможно я задам еще один неудобный вопрос... — Здесь не бывает неудобных вопросов, Гермиона, — ухмыльнулась она. Девушка отчетливо помнила, что Беллатрикс говорила о ее имени в этом месте, и это было... Странно приятно. — Какой срок тебе дали? — Пожизненный. — Но... Он был мерзавцем! — Выпалила пораженная девушка, не заботясь о том, что сказала. — Я убила человека. Чем я лучше? — Спросила Блэк так просто, будто это был разговор о погоде. — Пожизненный срок это слишком... — Не совсем. Слишком было в Азкабане строгого режима, а потом меня перевели сюда. — Проговорила Беллатрикс, пока в ее руке медленно тлела сигарета. В этот момент раздался крик, Гермиона повернула голову и увидела суету, и кажется драку. Слишком много девушек и женщин столпились в одном месте. Блэк подорвалась практически сразу, реагируя быстрее чем надзиратель, который лениво вышагивал по направлению шума. Мужчина с палочкой в кобуре и форме бросил пару грубых фраз с оскорблениями, и увидев, что все разошлись и успокоились, отправился на свой пост, и снова взял ежедневный пророк, совершенно не интересуясь ситуацией. Блэк подошла к нескольким женщинам, которые стояли возле деревянного стола на улице. Они говорили тихо, но во взглядах и движениях чувствовалось острое напряжение. Гермиона встала со скамьи и последовала за Беллатрикс. Девушка, на вид худощавая, с тусклыми волосами и кругами под глазами, находилась под явным давлением шайки Паркинсон: те самые две девушки, и еще три человека, что стояли рядом. — Что произошло? — Спокойно спросила Блэк. — Твоя сучка Фоули задолжала мне деньги. — Рявкнула Паркинсон, опираясь на стол руками, угрожающе взирая на Блэк. Беллатрикс же в отличии от нее была спокойна, движения размерены, она расслаблено затянулась, выпуская дым почти в лицо Панси, и спросила: — И с какой стати? — Ты не одна имеешь связи, Блэк. Я поставляла этой наркоманке эфирный отвар. И она мне задолжала. Блэк кинула на худощавую девушку оценивающий взгляд, вероятно ту самую Фоули, а затем вернула его к Панси, делая шаг вперед. — Сколько? — Сотня галлеонов. Беллатрикс ухмыльнулась, затянулась в последний раз, а затем потушила окурок о руку Паркинсон, которой она упиралась о стол. Глаза Панси казалось, сейчас вылезут из орбит, но она только стиснула зубы, и молча стояла, не двигаясь. — Она. Ничего. Тебе. Не должна. — Отчеканила Блэк и убрала окурок от руки Панси и брезгливо бросила его на стол. — Фоули, — она снова бросила взгляд на девушку, которую, кажется, знобило, и жестом головы указала идти отсюда прочь. Гермиона была шокирована. Когда Беллатрикс сказала, что это место ее еще удивит, девушка не была уверена, что настолько... Противостояние двух женщин, которые борются за главенство в тюрьме, имеющие свои "семьи", контрабанда не только кремов, но и наркотиков, и... Жестокость. Это было безумие и самым страшным было то, что Гермиона стала частью этого безумия, невольно, конечно. Когда она думала, что попадет в тюрьму общего режима, она точно не ожидала, что здесь будет подобное. — Грейнджер. — Позвала Беллатрикс Гермиону, пока Панси, кажется, все еще находилась в ступоре или борьбе с собственной яростью, судя по глазам, что метали искры в сторону Блэк. Они снова сели на скамью, но при этом Блэк изредка кидала взгляды на Паркинсон, а затем заговорила. — После этого, стоит ждать от нее ответку. Будь осторожна. — Но, ведь этого можно было не делать? Что бы избежать последствий... Беллатрикс нахмурилась в недоумении, а затем, кажется, что-то для себя поняв, закусила губу и повернулась к Гермионе. — Позволь я тебе объясню. За порядком в тюрьме следят не надзиратели. — Констатировала Блэк, — Точнее сказать, они следят, но за внешним, что бы здесь не было бойни, но существует внутренний порядок. И если не пресечь такую крысу, как Паркинсон, здесь начнется настоящий хаос. Однажды так уже было и последствий тебе лучше не знать. Так понятно? — Понятно... Почему она имела такой авторитет? И почему теперь он у тебя? — Поинтересовалась девушка. — Психологическое давление, и контрабанда, — ответила Беллатрикс, — все расставляют по своим местам. Люди идут туда, где чувствуют защиту, выгоду и комфорт. Что касается Паркинсон, с ней осталось несколько шавок, которые готовы лизать ей ноги, что бы она ни сделала. Здесь одно правило: или ты — или тебя. — Заключила Беллатрикс. Кажется, Гермиона только сейчас начала осознавать, под чьим крылом оказалась. Она подружилась со смотрящей в тюрьме. По счастливой случайности попала к ней и вот исход... — Я читала об этом в книгах, перед тем как попасть сюда, но не думала, что это будет настолько... выраженно — с трудом подобрала слово Гермиона. — Ты готовилась к тюрьме по книгам? — Беллатрикс посмотрела на Гермиону таким взглядом, а в ее глазах появились смешинки. — Да... У меня было время и я читала об этом. Блэк начала смеяться, сначала сдержанно, а потом и вовсе расхохоталась и Гермиона начала смеяться вместе с ней. Она готова была поклясться, что это лучший смех, что она когда либо слышала... Блэк наконец успокоилась и покачала головой, спросила: — И чем ты еще меня удивишь? расскажи, почему на самом деле ты здесь, м? — Как-то лукаво улыбнулась Беллатрикс. — На самом деле, ничего особенного... Я работала в Министерстве Магии в отделе магического правопорядка, а потом на смену старого заместителя министра пришла Долорес Амбридж, тогда все пошло под откос. Началась коррупция, а когда Министр начал проверять всех, кто-то подделал мою подпись на документах, которые я не подписывала. Вот и все. Я здесь, потому что речь идет об очень крупных деньгах. — Насколько крупных? — Пять миллионов галеонов. — Воу. — Да. Дела не очень, но у меня хороший адвокат, который, я уверена, сможет доказать мою невиновность... — Я не хочу тебя разочаровывать, милая, но если дела касаются Амбридж, то это действительно не очень. Как я уже сказала, или ты — или тебя. Она знает, куда давить, а еще она там, а ты здесь. К тому же, занимает пост заместителя министра. Грейнджер тяжело вздохнула. Она верила в свою свободу, но так же она видела реальность, которую просто озвучила ей Блэк. Они просидели так всю прогулку, разговаривая о всяком, затрагивая различные темы, и Гермионе показалось, что жизнь здесь не так уж и плоха, даже если ей придется провести в этом месте несколько лет.

***

Вечер прошел относительно спокойно, часы шли своим чередом, снова ужин, душ, и сон. Гермионе на этот раз было спокойнее засыпать, кажется она действительно привыкала к этому... Кровать уже не казалась такой твердой, а белый хлопок был свежим чистым, жить можно. Девушка погрузилась в сон. Внезапные крики заставили ее распахнуть глаза. Гермиона проснулась с колотящимся в груди сердцем, даже не сразу осознавая где находится и что происходит, но потом до нее постепенно начало доходить... Темный силуэт на верхнем ярусе не против дал понять, что случилось. Чжоу... Девушке приснился кошмар и она, кажется, уже пробудившись от него, глубоко дышала и сильно дрожала. Вероятно у нее была паника. — Черт. — Выругалась Блэк сверху и глубоко вздохнула, а затем скрип матраца и Беллатрикс ловко спрыгнула со своего яруса, совершенно бесшумно, а затем забралась на кровать Чжоу и... Легла к ней. Гермиона старалась не шевелится и дышать бесмушно. В темноте и слабом свете луны она отчетливо видела, как Беллатрикс легла сзади Чанг и обняла ее. — Тшш, все хорошо. — Прошептала она. — Чжоу, я рядом, слышишь? Это всего-лишь сон. Гермиона заметила как Чжоу начала успокаиваться, а Гермиона ощутила странный укол ревности, отчетливо ловя себя на ощущении, что хочет быть на месте Чжоу... Гермиона долго лежала совершенно не шевелясь, а затем поняла, что они обе так и уснули. И вскоре сон завладел и ей. — ОБЫСК! Громкое слово резко выдернуло Гермиону из крепкого утреннего сна. Я когда-нибудь проснусь в этом чертовом месте без риска сердечного приступа?! Она села в кровати и увидела, как Беллатрикс спрыгнула, пиная кровать женщины, что спала напротив Гермионы. — Девочки, вы знаете, что делать! — Рявкнула она, растрепанная, но такая собранная. Блэк нырнула в свой шкафчик и достала оттуда заточку из зубной щетки, что спокойно стояла вверх щетиной, совершенно не выдавая себя. А затем просунула ее в маленькое, едва заметное отверстие в своем матраце. Чжоу сонно и лениво поднялась и достала крем из под подушки, а затем спустилась вниз и спрятала его в рулон туалетной бумаги. Севилла достала из своего шкафчика несколько бутыльков маленького размера, и засунула себе в бюстгалтер. Все происходило так быстро и слаженно, что Гермиона даже не успевала наблюдать, и заметить, что еще спрятала Блэк. — У тебя что-то есть? — Быстро спросила Беллатрикс, резко и сосредоточенно взглянув на Гермиону. — Ннет, ничего нет, — затараторила Гермиона. — Отлично. Готовься. — К чему? — В недоумении спросила она. Широкоплечий довольно симпатичный брюнет в форме вошел в камеру, как раз в тот момент, когда все уже стояли ровно и спокойно, а Беллатрикс невинно улыбалась ему, хлопая ресницами. — Вышли из камеры, встали к стене! — Раздался грубый мужской голос. Блэк ухмыльнулась и вышла, за ней все остальные. Гермиона встала рядом с Беллатрикс, ближе ко входу, имея возможность наблюдать, что происходит в камере. Надзиратель швырял постельное белье с нижних кроватей на пол, будто делал это специально, подушки, одеяла и даже простыни. Со столиков полетели предметы. Он даже сорвал фото со стены, бросая его на пол. А потом, закончив свое развлечение вышел из камеры и взглянул на Беллатрикс. Он подошел к ней вплотную и присел на корточки, начиная ощупывать от щиколоток, переходя на голени, уж очень старательно. Блэк сжала челюсти, вероятно подавляя желанию пнуть его в челюсть. Он поднимался выше, проходя руками по бедрам, а затем талии. Гермиона напряглась. Он положил свои руки на грудь Блэк и сжал ее, в этот момент Беллатрикс только вздернула бровь, а затем он перешел на руки, и ничего не найдя, подошел к Гермионе. — Эй, а мои сиськи потрогать не хочешь? — выдала Сивилла, отвлекая его от девушки, — он перевел на женщину взгляд, и сморщился. А затем снова взглянул на Беллатрикс. — Я найду на тебя хоть что-нибудь Блэк, вот увидишь. — Рявкнул он проходя мимо Гермионы, а затем мимо Чжоу и Сивиллы. — До скорогоооо, Руди — пропела Блэк ему вслед, не теряя лицо. Когда все вошли обратно в камеру, Беллатрикс прислонилась к стене, и глубоко выдохнула, кажется, с облегчением. — Грязный ублюдок. — Прорычала она. Гермиона оглядела этот хаос вокруг, а в особенности то, во что превратилась ее кровать... — Теперь ты поняла, почему я сплю наверху? — ехидно улыбнулась Беллатрикс. — Теперь да... Гермиона считала это самым неудобным местом, потому что залезать туда каждый раз, это не очень комфортно, но теперь, кажется, с нахождением здесь ее приоритеты менялись... Девушка подняла подушку и бросила ее на кровать, а затем постелила одеяло и накрыло его покрывалом. — После завтрака ты можешь взять в прачечной чистое белье. — Подсказала ей Беллатрикс. — Спасибо. — Кажется, только сейчас Гермиона заметила, что еще темно... — Сколько сейчас времени? — Часов пять утра, — пожала плечами Блэк, — Родольфус любит эффект внезапности и все такое. Забирайся наверх, тебе не стоит спать на этом, — она сморщилась глядя на кровать Гермионы. Оу... Девушка сделала это не так ловко, как Беллатрикс, но ей удалось с первого раза. Тюремные двухярусные койки не предполагали лестниц. Беллатрикс забралась следом за ней и девушка не знала, стоит ли ей лечь или... Она села, прислонившись к стене у самого подножья кровати. В случае, если Беллатрикс захочет поспать, она не слишком ей помешает. Но Блэк села рядом. Обе поджали колени к подбородку, наблюдая за тем, как Сивилла ворчит, заправляя свою кровать и ложится сверху на покрывало. — Ей все равно. — Прошептала Беллатрикс, в свет тут же погас. — Как часто проводят этот обыск? — Прошептала девушка, дабы не мешать остальным засыпать. — В зависимости от ситуации. Иногда его не бывает неделями, а если у кого-то что-то находят, то его могут проводить каждый день, в самое неожиданное время. — Прошептала Беллатрикс в ответ. — Это больше похоже на варварство. — Ох, это мера безопасности, — шепнула Беллатрикс ей на ухо, с ядовитым сарказмом, но от чего-то девушка почувствовала, что ей стало как-то уж больно жарко... Чжоу, кажется, давно сопела, а Севилла уж точно похрапывала. Оставалось минимум два часа сна, но Беллатрикс и Гермиона просто сидели рядом друг с другом. — Кажется ты говорила, что здесь не бывает неудобных вопросов, прошептала Гермиона. — Так и есть. — Ответила Блэк. — Ты и Чжоу вы... — Нет, — Беллатрикс усмехнулась, — она мне как дочь. Я просто забочусь о ней. — Это не мое дело, но ее кошмары... — На ее глазах убили ее родителей. — Оу... Девушка не стала расспрашивать лишнего. — Давай поспим. — Предложила Беллатрикс, и Гермиона ощутила прилив волнения и предвкушения. — Да, давай. Блэк переместилась на подушку, освобождая место для девушки, ложась на бок и пряча руки под подушку. Гермиона легла рядом, спиной к женщине. Кровать была достаточно широкой, что бы они не касались друг друга. К сожалению... Гермиона как бы невзначай поерзала, делая вид, что принимает более удобную позу поправляя свою часть подушки, ложась обратно и… она получила желаемое. Нога Блэк теперь касалась задней части ее бедра. От места касание исходило приятное тепло, Блэк зашевелилась и Гермиона подумала, что та отстранится, но, она только скользнула ниже, усиливая контакт. Это было… комфортно. И Гермиона даже не заметила, как уснула.

***

— Грейнджер, к главному надзирателю, — приказал толстый мужчина, лениво проходя мимо стола, когда Гермиона уже заканчивала завтракать. Девушка нахмурилась и встала из-за стола, проходя по маршруту, которым и приходила в эти стены в свой первый день заключения. Ее вел мужчина, слишком медлительный, но Гермиона с каждой минутой готова была сорваться на бег, потому что, скорее всего, ей пришло письмо о решении суда. Она была на предварительном слушании, но потом Амбридж распорядилась так, чтобы на финальном суде Гермионы не было, именно по этой причине она вынуждена была пробыть здесь в неизвестности, пока ее судьбу решают другие люди. Наконец-то они достигли заветной двери и Гермиона буквально влетела в нее, обгоняя надзирателя. Алекто Кэрроу сидела за своим столом. Та самая женщина, что сопровождала ее сюда. — Присядь. — Она указала на стул напротив. Гермиона села в томительном ожидании. Кэрроу протянула ей письмо, передавая девушке в руки. Они дрожали... Грейнджер готова была поклясться, что это был самый сложно запечатанный конверт. Наконец, она справилась с печатью и достала содержимое, бегло читая:

Верховный суд волшебной Великобритании постановил, что Гермиона Джин Грейнджер приговаривается к десяти годам лишения свободы в тюрьме Азкабан общего режима, за махинации, сумма которых составляет пять миллионов галеонов. Дело не подлежит обжалованию. Досрочное освобождение возможно только после оплаты ущерба и украденных денег.

Верховный чародей. Министр Магии, Корнэлиус Фадж

Нет... Кажется, в этот момент в ней все умерло. Гермиона опустила письмо на колени и уставилась в одну точку, не в силах пошевелится. — Мне жаль. — Голос Кэрроу был будто вдалеке. — Я могу идти? — так же глядя в одну точку прохрипела Гермиона. — Иди. — Ответила она, — Стенли, уведи заключенную. — Да, мэм. Гермиона встала, будто марионетка, все еще держа письмо в руке и поплелась за надзирателем. Теперь его темп ее не раздражал. Торопится было некуда. Ближайшие десять лет... Ближайшие десять лет она отрезана от мира, вынуждена терпеть мерзкие лапанья и обыски, постоянную борьбу за собственную безопасность и спокойствие, отвратительные подъемы, и Паркинсон. Десять лет ее жизни, самый расцвет сил, она проведет в серых стенах, радуясь редким солнечным лучам на прогулках. Она не заметила, как дошла до своей камеры, и подняла глаза, глядя на свою кровать, которую застелила утром чистым бельем. В камере никого не было. Сегодня был день показа фильмов, о чем свидетельствовал приглушенный смех, доносящийся из кинозала. Грейнджер села на кровать, и положила письмо рядом. — Почему тебя вызывали? — Спросила вошедшая Блэк, садясь рядом, на кровать Гермионы, беря в руки мешающий пергамент. Грейнджер все еще смотрела в одну точку, и только по тяжелому вздоху Беллатрикс поняла, что она прочитала письмо. А затем она почувствовала шевеление, и повернулась. Блэк села глубже и облокотилась на стену. — Иди сюда, — мягко поманила она девушку, и Гермиона сняв обувь, забралась к ней, прильнув к Блэк. Боль вырвалась наружу со слезами, горькими, и отчаянными. Она буквально вжалась в тело Беллатрикс, сворачиваясь клубочком, ища в ней спасение. И оно было. Блэк положила руки ей на спину и начала поглаживать. Она не знает, сколько они так просидели, но девушка, со временем, под размеренное дыхание Беллатрикс, начала успокаиваться. Но ей не хотелось отстранятся. Грейнджер не выдержала и переместив руки, обняла Блэк за талию, полностью тая в объятиях, утыкаясь в шею, вдыхая аромат ее духов. — Знаешь, — сказала девушка охрипшим голосом, — твоя контрабанда вкусно пахнет. Беллатрикс усмехнулась, и Гермиона сделала тоже самое, прямо ей в шею, а затем рука Блэк скользнула к голове девушки, за ухо, а затем к челюсти, это касание подарило Гермионе взрыв невероятного тепла в груди. Девушка подняла голову, оказываясь слишком близко к лицу Блэк. Они смотрели друг другу в глаза, кажется принимая каждая для себя свое собственное решение и Гермиона точно его приняла. Она опустила взгляд на губы и подалась чуть вперед, но Беллатрикс отстранилась. Это было ударом под дых... Еще одним за сегодня. — Прости, я не должна была. — Дрожащим голосом совершенно растерянно проговорила Гермиона и опустила голову вниз. Беллатрикс взяла ее за подбородок и подняла голову вверх: — Нет дело не в этом, — твердо ответила Блэк, — ты уязвима и можешь сделать то, о чем потом пожалеешь, — остро сказала Беллатрикс. Значит... — Нет. — Гермиона покачала головой, — ошибаешься. Беллатрикс тяжело выдохнула, и качнув головой, словно сама себя отговаривая, еще секунду смотрела на девушку, и все же притянула Гермиону к себе и поцеловала. Так мягко, так нежно. Боль ушла. Осталось только горящее и распыляющее чувство в груди... Как же хорошо. Она никогда так себя не чувствовала ни с кем. Поцелуй углубился, Беллатрикс запустила руку в волосы Гермионы, притягивая ее ближе, чувственно целуя, сжимая руку на талии девушки, посылая волны тепла по всему ее телу. — ОБЕД! — Раздался громкий голос. Гермиона вздрогнула и они обе разорвали поцелуй. — Я никогда к этому не привыкну. — Усмехнулась Гермиона, говоря о громкоговорителе. — Надеюсь нет. — Ухмыльнулась Беллатрикс. — Мне придется. — Гермиона пожала плечами, кажется, свыкаясь с этой мыслью. — Не придется. — Что? почему? — Вставай, идем на обед. — Она так и не ответила.

***

— Сивилла, Где Чжоу? — Спросила Беллатрикс. — Я не видела ее, в кино ее тоже не было. — Отстраненно ответила женщина, поедая свой обед. Беллатрикс прищурилась, а затем медленно огляделась вокруг. Она резко повернулась обратно. Глаза ее горели черным огнем, когда она внезапно сорвалась с места и быстрым шагом направилась к выходу из столовой. — Блэк! сядь на место! — Толстый надзиратель попытался преградить ей путь. — Пошел ты! — прорычала она ему в лицо, и просто обошла, а затем перешла на бег. Половина заключённых бросили свои обеды и ринулись из столовой. Если Беллатрикс Блэк куда-то бежит, случилась беда. Все это знали. Гермиона тоже сорвалась и помчалась за Блэк. Несколько надзирателей уже не в силах были удержать десятки взбунтовавшихся заключенных. Начался настоящий хаос. — ЗАКЛЮЧЕННЫЕ, ВСЕ НА МЕСТО! Но, как правило, если толпа идет куда-то, то отбившаяся от стада овечка, вернувшаяся в столовую, будет считаться предателем. Блэк силой толкнула двери в туалет, грубо открывая все кабинки. Гермиона, расталкивая суетливых заключенных, залетела в душ за Беллатрикс и увидела, как та замерла. На полу лежала Чжоу вся в крови и содрогалась. Лицо было разбито до неузнаваемости, волосы мокрые и спутанные. — Нет... — Прошептала Гермиона, в ужасе наблюдая за этой картиной. — ВСЕ В СТОЛОВУЮ! — кричал кто-то сзади, утаскивая некоторых силой, и жаля их слабым Круциатусом, для повиновения. Жирный надзиратель, кажется пробрался сквозь толпу у входа в душевую, и выругался. — В женской душевой была драка, есть раненая, — сообщил он по рации и тут же подхватил Чанг, уводя ее прочь. Все надзиратели переключили внимание на раненую, которую вывел толстяк. Блэк стояла спиной ко всем, не двигаясь, плечи были напряжены, дыхание глубоким. Сейчас Гермиона готова была поклясться, что не хотела бы заглянуть ей в глаза... Но она повернулась. В ее глазах плескалась сумасшедшая ярость, замолчали, все. — Кто? — Прошипела Беллатрикс сквозь зубы, будто выискивая добычу, оглядывая толпу — всех, кто поместился в душевой. Остальные зеваки наблюдали из-за выхода. Кто-то толкнул Гермиону сзади в плече, а затем, из-за ее спины вышла Паркинсон. — Ответочка от меня, Блэк. — Отсекла она. Все произошло слишком быстро. Беллатрикс молниеносно приблизилась к Паркинсон и схватила ее за волосы. Панси попыталась схватит руку Беллатрикс, но тут же получила мощный удар кулаком в живот. Паркинсон согнулась и Блэк ударила ее коленом в лоб. Панси, выглядя как тряпичная кукла в руках Блэк. Она впечатала ее головой в кафельную стену, а потом с силой врезала кулаком по лицу, еще раз и еще. Она продолжала бить ее, под крики и возгласы заключенных, обезумевших желающих шоу, но когда они увидели, что Паркинсон почти обмякла — замерли. — Блэк! Гребаная ты психопатка! — Проорал тот самый Руди, оттаскивая Беллатрикс, заводя ей руки за спину. Панси стоя на ватных ногах, оттолкнулась от стены и сплюнула кровь на кафель и исподлобья взглянула на Беллатрикс, скалясь кровавыми зубами. — Чертова сука!!! — Буквально проревела Беллатрикс. Гермионе показалось, что мужчина едва ее удерживает. Беллатрикс выглядела устрашающе с кровью на руках. В этот же момент в душевую залетели еще двое. — В одиночную камеру ее. — Приказал Родольфус. Панси только демонстративно помахала ручкой, победно улыбаясь. Именно этого она и хотела, сыграв на чувствах Беллатрикс... И уже было не важно, чье лицо разбито. — Я убью тебя, слышишь! — Рычала Беллатрикс. — Давай, Блэк, — Рявкнула Панси, — прибавишь к своему сроку еще пару пожизненных. — Как видишь, мне нечего терять, дрянь! И они ее увели. Гермиона вышла из шока и ступора и бросилась вслед. Нет, нет, нет... — Нет! пожалуйста не забирайте ее!!! — Кричала она, догоняя мужчин, что вели Беллатрикс под руки. Блэк злобно зыркнула на Гермиону, но ей было все равно. — Прошу! Она не виновата! — Заключенная в сторону! — Рявкнул один из надзирателей, — или сядешь в соседнюю камеру от Блэк. Гермиона остановилась в коридоре, глядя, как ее уводят, не в силах ничего сделать. — Беллатрикс...

***

Гермиона не знала, сколько продлятся невыносимые дни без Беллатрикс. Ее забрали. Отняли единственное успокоение и защиту в этих стенах и это было больно. Может быть об этом говорила Беллатрикс, когда сказала, что девушка может пожалеть о своем поступке... Но это уже не важно. Поцелуй ничего не решил, чувства уже было не отнять и они появились задолго до этого, и теперь Гермиона сидела над тарелкой вполне сносной, но такой отвратительной еды, которая просто не лезла в горло. Прошло уже несколько дней. Она скучала. Она переживала и даже не могла представить каково это — сидеть в четырех стенах в одиночестве на протяжении нескольких дней. От заключенных по камере и не только, Гермиона узнала, что в одиночной камере вполне приемлемые для жизни условия, там есть душ, раковина и туалет, кровать и одеяло. Но все это было совершенно не важно. Человек находится там один без всего. Ни книг, ни общения, ни пергамента и пера. Там нет даже маленького окна. У нее болела душа за Беллатрикс, разрывалась на части, сильнее, чем если бы она сама сидела в одиночной камере. Хотя Гермиона не знала, каково это и не могла утверждать наверняка. Самое страшное, что девушка не знала, сколько они продержат там Блэк: неделю, месяц или даже годы... А с пожизненным сроком Беллатрикс, ее вполне себе могут держать там до конца жизни. Ведь они получили повод, чтобы запереть ее туда и все это из-за Паркинсон. Гермиона горячо ее ненавидела, она сама лично хотела раскрасить ей физиономию, но куда там. Панси все еще ходила с сильным отеком под глазами и с гипсом на носу. Это радовало Гермиону. Пусть она тоже страдает. Чжоу тоже было нелегко, она провела в больничном крыле почти сутки, прежде чем смогла самостоятельно передвигаться. Теперь она просто целыми днями лежала на кровати, выходя только на приемы пищи. Фоули особенно сильно переживала за Беллатрикс, та самая наркоманка, которую защитила Блэк. Сивилла иногда сидела на кровати ночью, и смотрела перед собой, она не говорила ничего, что касалось бы Блэк, но Гермиона видела, что она по-своему скучает. Во всей тюрьме воцарилось странная атмосфера, что то изменилось. — Заключенная, ешь. — Выдернул из размышлений голос надзирателя. — Я не голодна, — отсекла девушка. — Меня это не волнует. Ешь или я заставлю тебя. — Попробуйте. — Фыркнула Грейнджер. Он взял ложку и набрал в нее еду, поднося ко рту Гермионы. Девушка не шелохнулась. — Открывай рот. Засунь себе эту ложку в задницу. Гермиона сидела неподвижно. — Я сказал открывай рот. И снова нет реакции. В это момент на столике сбоку что-то звякнуло. Это Фоули встала из-за стола, отодвинув поднос. — Мы не будем есть, пока вы не выпустите Блэк. — Кто это мы? — рявкнул надзиратель, — наркоманка и грязнокровка? Не велика потеря. Гермиона встала из-за стола в поддержку Фоули и скрестив руки на груди, уставилась на него с вызовом. В этот же момент встала Сивилла. Для Гермионы это стало приятной неожиданностью. Она повернулась, едва кивнув ей в знак благодарности. — Ну, кто-то еще? — Раздражённо рявкнул надзиратель. В этот момент произошло невообразимое. Одновременно, со своих стульев поднялся практически весь блок тюрьмы, за исключением Паркинсон и ее нескольких шестерок. Надзиратель тут же поднес рацию ко рту и произнес: — Подкрепление, в тюрьме бунт. — Верните Блэк! — прокричала Фоули. А затем, она забралась на стол, на обеденный стол, и повторила еще два раза, не переставая: — Верните Блэк! Верните Блэк! — Топая ногами по столу, в такт словам. Гермиона тут же отодвинула поднос и тоже забралась на стол. Теперь они кричали вдвоем: — Верните Блэк! Верните Блэк! — Голоса Гермионы и Фоули слились в унисон. Сивилла корячась, с трудом, тоже залезла на стол, и присоединилась к девушкам, которые не переставали твердить одно и тоже. Вскоре на столы поднялась практически вся тюрьма, хором крича: — Верните Блэк! Верните Блэк! — Не переставая звучали голоса всех заключенных. Это было невероятно. Гермиона чувствовала себя как никогда живой. — Гребаные суки! — Прокричал надзиратель, но его голоса было не слышно из-за топота ног и хора голосов, что кричали одну и ту же фразу. В этот момент несколько надзирателей забежали в столовую и не разбираясь начали кидать короткие круциатусы для повиновения, но это не помогало. Бунт продолжался. — Что здесь происходит? — Проорала грубым и громким голосом вошедшая Кэрроу. Увидев ее, Гермиона тут же слезла со стола и пока надзиратели пытались справится с кричащими и бунтующими заключенными, она прокралась к Аллекто как можно незаметнее. — Они просят вернуть Беллатрикс Блэк, — выпалила девушка, — она попала в одиночную камеру по ошибке. — Да? И разве не потому что избила другую заключенную, Грейнджер? — Паркинсон угрожала жизни Чжоу, она первая ее избила, но ее не посадили. Почему? только потому что она тоже пострадала? Разве это справедливо?! Беллатрикс защищала Чжоу и Паркинсон получила по заслугам! Алекто перевела взгляд на бунт и на жалкие попытки надзирателей прекратить его, а затем снова на Гермиону. — Пожалуйста, вы должны понять. — Я сделаю это только потому, что в тюрьме при ней был порядок. — Отсекла резко Кэрроу. А ведь за этим должны следить вы. Это ваша работа, за которую вам платят! Но девушка оставила свои мысли при себе. Она только молилась Мерлину, чтобы Аллекто освободила Беллатрикс как можно скорее...

***

Гермиона провела в томительном ожидании весь день. Вечер неумолимо подходил к концу, скоро должен был быть отбой, но никаких новостей не было. Она так и не нашла себе хобби, что бы сейчас себя занять, насыщенные событиями дни совершенно этому не способствовали. Но вполне серьёзно задумывалась начать курить... Внезапно Гермиона услышала возгласы. Гул из коридора заставил Гермиону подскочить с места. Она выбежала из камеры в главный зал и увидела ее. Слава Мерлину... Блэк стояла в центре блока, а вокруг нее была радостно ликующая толпа заключенных. Чжоу тут же ринулась из камеры, оббегая Гермиону, настигая Беллатрикс и кинулась в ее объятья. Блэк обняла ее, крепко прижимая к себе, закрывая глаза. Глаза Гермионы наполнились слезами. Она не могла поверить своим глазам. Все хорошо... Как прежде. Чжоу отстранилась от нее и тогда Блэк увидела Грейнджер. Гермиона зашагала по направлению к Беллатрикс, еле сдерживая слезы счастья. Шум толпы был неумолим. Беллатрикс двинулась навстречу Гермионе, а когда между ними оставалось пару шагов, девушка остановилась, боясь, что Блэк может на нее злиться... Но нет. Беллатрикс подошла ближе к Гермионе и взяла ее за подбородок. — Моя девочка. Гермиона так и не поняла почему она, проведя в карцере столько времени, так вкусно пахла своим парфюмом, но ей было все равно, она приблизилась и впилась в ее губы, целуя и прижимая к себе. Толпа взревела, и тут же была оглушена сиреной практически лопающей перепонки. — ТИШИНА!!! — А вы, расцепитесь, — прорычал Родольфус, проходя мимо них. Беллатрикс ухмыльнулась ему, отстраняясь от девушки и снова взглянула на Гермиону, горящими глазами. Обе улыбались искренне и по-настоящему. — Отбой! — прогремел громкоговоритель на всю тюрьму, и все заключенные нехотя начали расходится по своим камерам, лишённые продолжения шоу.

***

Гермиона лежала на своей кровати, размышляя о том, что ее уже не заботит сколько она проведет здесь лет. Эта тюрьма уже стала частью ее жизни, она изменилась, за то недолгое время, что провела здесь. Теперь — это ее семья, ее дом, где установлены свои порядки, каждый стоит друг за друга, где есть свои правила и законы, и самое главное, где есть глава этой семьи — Беллатрикс. Ее Беллатрикс. — Гермиона. — раздался тихий шепот сверху. — Что? — Залезай ко мне. Девушка бесшумно выдохнула через рот, а затем закусила губу встала с кровати. Она так хотела к ней, все это время... Грейнджер забралась на кровать Блэк и ее тут же схватили и повалили на спину, захватывая в поцелуй. Жаркий и горячий. Шумное дыхание отчетливо слышалось в этой тишине. Блэк отстранилась от девушки и нависая над ней, прошептала в губы: — Я знаю, что ты устроила сегодня. — Откуда? — Я знаю здесь все, милая. Забыла? — Вообще-то... это начала Фоули, а потом... Беллатрикс снова поцеловала ее, скользя рукой по талии. Задирая майку Гермиону, она коснулась живота, проводя по нему пальцами. Гермиона буквально задрожала под ее прикосновениями. Беллатрикс вела руку вверх, медленно, посылая мурашки по телу девушки. Поцелуи Блэк перешли от губ к шее, она вытворяла своим горячим языком невероятное с шеей Гермионы и ее чувствами. Девушка шумно дышала, еле сдерживая себя, чтобы не перейти на стоны. Ей было не по себе, от того, что они не одни и не смотря на сильное желание, она тихо шепотом простонала: — Белла... Нас... Могут услышать. — Чжоу под зельем, а Сивиллу может разбудить только громкоговоритель, — горячо прошептала Блэк в шею девушки, между поцелуями, — издержки лет, — усмехнулась она и продолжила. — Я так хочу тебя. — Прошептала Гермиона. Беллатрикс низко хохотнула и скользнула рукой к груди девушки, сжимая ее, снова целуя в шею, а затем в ключицы. Она отстранилась и села на бедра Гермионы, задирая Майку. — Сними это, — нетерпеливо прошипела Беллатрикс. Гермиона не смела медлить, она сняла майку и оказалась под сидящей на ней Блэк, в одних только трусиках... Беллатрикс оглядела девушку жадным желающим взглядом, проводя руками по ее телу, а затем опустилась, захватила сосок губами, слегка его прикусив, начала посасывать, сжимая рукой другую грудь девушки, вызывая у нее сдержанный стон. — Ты меня изводишь. — Конечно. И это так приятно. — Действительно? Сказав это, Грейнджер притянула Блэк, захватывая в поцелуй, углубляя его, сжимая волосы на затылка, руки гуляли по ее талии, задирая майку, она целовала нетерпеливо и так страстно, что Беллатрикс рыкнула. — Вот чертовка. В отместку, Блэк провела рукой по внутренней стороне бедра девушки и... наконец коснулась там где, девушка так сильно желала ее чувствовать... Но лишь мимолетно. Блэк завела руку за край трусиков и потянула их вниз. Вскоре девушка была полностью обнаженная под самой главной ведьмой этой тюрьмы, под ее абсолютной защитой, и в ее полной власти. Блэк скользнула рукой по влажным складкам, поглаживая промежность. — Как же ты хороша, малышка. — Простонала Беллатрикс, поглаживая Гермиону, которая извивалась под ней, а затем неожиданно скользнула внутрь одним пальцем, входя до конца и полностью выходя, и снова погрузила палец в горячее лоно, заставляя Гермиону почти хныкать, от того, что она не может стонать... Не здесь, не сейчас... Беллатрикс продолжала входить и выходить почти полностью, а затем добавила второй палец, Гермиона не сдержалась, издавая стон удовольствия, чувствуя себя такой наполненной невероятно сладкими ощущениями, которые дарила ей Блэк. Беллатрикс продолжала медленно и сладко двигаться, наслаждаясь удовольствием Гермионы, а затем согнула пальцы, и девушка ахнула. — Воу. — Что? — Это... Мерлин, это так хорошо. — простонала девушка. — Неужели ты никогда этого не чувствовала? — Ухмыльнулась Беллатрикс. — У меня никогда не было секса с женщинами. — Горячо прошептала Гермиона. — Мужчины тоже так умеют. Девушка только покачала головой. — Нет, так умеешь только ты, прошу продолжай... И она продолжила, двигаясь внутри девушки, даря ей невыносимое сладкое блаженство что волнами прокатывалось по всему телу, от которого было просто невозможно сдержать стоны. Но Гермиона старалась. Она зарылась в кудри Блэк, а затем укусила ее за основание плеча, в надежде, что это хоть немного приглушит ее стоны и продолжила двигаться вместе с Беллатрикс, насаживаясь на ее нежные и изящные пальцы, Легкая боль от укуса только распалила желание Блэк и она начала двигаться быстрее, горячо дыша девушке на ухо. Грейнджер еще сильнее сжала зубы на плече, а Блэк ускорила движения, которые давали такие ощущения, что Гермиона готова была упасть в пропасть... Стоны усиливались. Темп наращивался. Зубы сжимались сильнее... Гермиона не хотела чтобы это заканчивалось. ей было слишком хорошо. Тело девушки начало дрожать, а мышцы внутри постепенно сокращаться, именно в тот момент Беллатрикс ускорилась так, что Гермиона подумала, что от удовольствия она буквально потеряет сознание. — Моя девочка, кончи для своей тюремной мамочки. И тут Гермиона не выдержала. Оргазм обрушился на нее с такой силой, что она готова была поклясться — если бы она не подавила стон в плече Блэк, а которое она прокричала, она бы перебудила всю тюрьму. Беллатрикс судорожно дышала, продлевая оргазм плавными движениями, и Гермиона наконец отпустила ее плече, глубоко дыша, находясь еще на грани реальности и экстаза, глубоко и горячо целуя Беллатрикс. — Ты невероятна... — проговорила она между поцелуями, она целовала и обнимала ее, не желая отпускать больше никогда. Они прижались лбами друг к другу, дыша общим воздухом, с запахом секса. Блэк вынула руку и поднесла ее к своему рту, облизывая сочные блестящие пальцы. смотря прямо в глаза девушке. От этого действия возбуждение накатило на Гермиону с новой силой. Блэк вынула пальцы изо рта, с характерным причмокиванием и прошептала в губы Гермионы: — Ты такая вкусная. Девушка поцеловала ее, пробуя себя на вкус, и простонала от всплеска эмоций и ощущений. — Я не могу оторваться от тебя... — Вымолвила девушка. — А придется. — Что? почему? — Недоуменно спросила Гермиона. — Секс сексом, каким бы потрясающим он ни был, но здесь главное режим. Нам нужно поспать. Я не смогу следить за всей тюрьмой, если не высплюсь. — Ханжа. — Запротестовала Гермиона. — Это мы еще посмотрим. Развернись. — Приказала Блэк. Гермиона подчинилась, а Беллатрикс укрыла их одеялом и обняла девушку, прижимаясь сзади. — Спи. Завтра у меня будет для тебя сюрприз. И это был самый сладкий сон за всю жизнь Гермионы...

***

— ЗАВТРАК! Грейнждер вздрогнула, лежа на своей кровати, ругаясь про себя на этот чертов голос. Самым ранним утром Гермиона проснулась и стараясь не разбудить Беллатрикс, которая мирно спала, повернутая к стене, нашла свои вещи, быстро натянула их и спустилась на свою кровать. На завтрак Гермиона шагала улыбаясь, рядом с Блэк. Это первый день Беллатрикс после недели в одиночной камере и Гермиона обязательно хотела спросить у нее, как ей там было, но оставила этот разговор на потом. Зайдя в столовую, девушка увидела одну ненавистную фигуру, которая будто уже дожидалась их. Паркинсон направилась к Гермионе и Беллатрикс. Блэк сделала шаг вперед, оставляя Грейнджер позади, за своей спиной, словно закрывая от бешенной собаки . Паркинсон встала перед Беллатрикс вздернув подбородок и ехидно улыбаясь. — Как жилось в одиночке, Блэк? — Спросила она оглядывая ее с ног до головы. — Лучше, чем тебе, за всю жизнь, пепельница. — Отсекла Беллатрикс. Гермиона прыснула в кулак, стараясь скрыть смех, а Панси только злобно зыркнула на них и развернулась, уходя прочь. Гермиона сдержала смех, но другие заключенные захохотали вслед удаляющейся Панси. Грейнджер закусила губу и отправилась вслед за Беллатрикс на завтрак, который уже ждал их на столе. Гермиона так и не узнала кто его приносит.

***

— А вот и сюрприз. — Что? — шокировано спросила девушка, — у тебя правда своя ванная в тюрьме? — За все время, сколько я здесь нахожусь, в этой ванной не моется никто, кроме меня. И она ежедневно дезинфицируется. — Она повернулась к девушке и начала расстегивать ее рубашку, — поэтому можешь не волноваться на счет гигиены. А еще, здесь мы сможем с тобой по-настоящему развлечься. — Последняя пуговица была расстегнута и Блэк распахнула рубашку. Вид был безупречный. Она специально приказала Гермионе не надевать нижнее белье и даже майку. Беллатрикс провела руками по плечам девушки и скинула ненужный предмет одежды, а затем приблизилась и запустила руки за резинку штанов, сжимая ягодицы, и спуская штаны вниз. — Теперь твоя очередь. Беллатрикс низко хохотнула и позволила Гермионе начать расстёгивать ее рубашку. Девушка делала это пуговица за пуговицей, под пристальным взглядом Беллатрикс, которая глядела на это ухмыляясь, с долей насмешки. — Не смотри так, ты... меня смущаешь. — О, действительно? — наигранно сказала она. — Да... — Гермиона расстегнула последнюю пуговицу и сняла с плеч предмет одежды. Ох... вау. Перед ее глазами была красивая пышная упругая грудь, девушка не в силах совладать со своими руками, коснулась тонкой талии и поднялась к груди, сжимая ее. — Ты такая красивая... — У нас не так много времени, — Блэк стянула с себя штаны и взяв Гермиону за руку повела ее в душ. Девушка ненароком отстала на шаг, пялясь на безупречную пышную задницу... Если в одежде фигура Блэк была идеальной, то обнаженная, она была просто невероятной. Беллатрикс включила краны и притянула Гермиону в поцелуй, горячая вода лилась на них, намачивая волосы, капли воды стекали по телам образуя капли и посылая по коже мурашки. Это были слишком сексуально... — Сначала это. — Сказала Блэк разорвав поцелуй, и протянула Гермионе мочалку и мыло. — Только не роняй его, не советую, — прищурилась Блэк. — А... даже при тебе? — Усмехнулась девушка. Беллатрикс засмеялась, прикусив язык и покачала головой. Обе ведьмы намылили мочалки и тщательно вымылись, и это было даже интимнее чем секс, ближе, чем любые слова, это было так живо, так по домашнему, не смотря на то, что они находятся в месте, который сложно было назвать домом. Но Беллатрикс была ее домом, где бы Гермиона ни находилась. — Почему у тебя отдельная душевая? Как? — Я здесь слишком долго, и за многие годы выстроила целую систему, которая буквально рухнет без меня. От меня зависят даже надзиратели. — Я помню, как ты сказала что-то Кэрроу, когда она привела меня в камеру... — Поразительная память. — Что вас связывает? — Нахмурилась Гермиона. — Если я скажу шантаж — это будет понятно? или скажем, угрозы? — Серьезно? Беллатрикс недовольно поджала губы и приблизилась к девушки, глядя ей в глаза. — Серьезно. Я в тюрьме, Гермиона и я не собираюсь проторчать здесь, не выжимая из этого максимум. Там на свободе у меня много нужных людей, которые помогают мне воздействовать на надзирателей и их... семьи. — А... что ты делала в одиночной камере? — Спросила девушка. — Смотрела телевизор и говорила по телефону с сестрой. — Буднично ответила Беллатикс. Гермиона тут же бросила в нее мочалку. — Я волновалась за тебя! — вскрикнула она. — Я знаю, — Беллатрикс притянула ее к себе, и обняла, — и если бы я могла сказать тебе заранее, то обязательно бы сделала это, слышишь? Гермиона шумно выдохнула ощущая как она коснулась обнаженным телом, тела Беллатрикс... — Ну ты и ... Беллатрикс закусила губу и не давая девушки договорить, выдала: — А что если я скажу тебе, что у меня есть палочка? — Самодовольно сказала она, глядя на девушку. — Что?! — На самый крайний случай. — Прошептала Блэк. — Тогда, почему ты не сбежишь? Тебе для этого даже стараться не нужно... Надзиратели, буквально, сами откроют перед тобой двери, если ты того захочешь. Блэк опустила взгляд и тяжело выдохнула. А затем подняла его на Гермиону и заговорила: — Здесь я главная. Но в мире, власти будут меня искать. Жизнь в бегах не даст мне столько свободы, сколько я получаю здесь. — Ты могла бы путешествовать... — И жить при этом в постоянном страхе, вечность озираясь по сторонам? Нет. Я выбираю управлять, не иначе. — Ладно. Я поняла тебя... — Она поцеловала Беллатрикс, прижимаясь к ней всем телом, а затем отстранилась. — Ты действительно говорила по телефону?! — будто ее осенило только сейчас. Беллатрикс засмеялась. — По... Магловскому телефону! Ты меня шокируешь. — Выдохнула Гермиона. — И поверь, я не перестану это делать, — она оскалилась, слишком многообещающе, а затем притянула девушку к себе ближе и горячо прошептала на ухо: — А теперь трахни меня как следует. У Гермионы перехватило дыхание. В теле буквально вспыхнул жар и она прижала Беллатрикс к стене, сама того от себя не ожидая, и начала страстно ее целовать, сильно сжимая идеальную упругую грудь. Поцелуи постепенно перешли на шею. Она целовала и посасывала нежную кожу, а потом обнаружила след своего укуса у основания ее плеча и провела по нему языком. — А в тебе есть огонь. — На выдохе проговорила Блэк. — Я гриффиндорка. Гермиона продолжала целовать ее шею, спускаясь рукой вниз живота, а затем ниже... коснулась клитора. И начала выводить круги, лаская комок нервов. Блэк судорожно дышала, а затем нетерпеливо рыкнула и схватила Грейнджер за волосы на затылке, притягивая ее лицо к своему. — Не медли, я хочу чувствовать тебя внутри, — грубо приказала она. И эта грубость еще больше распалила в Гермионе желание. Она резко вошла в Беллатрикс двумя пальцами услышав ее сладкий низкий стон, который являлся для девушки настоящим благословением... Гермиона простонала вместе с ней. — Да... Продолжай. Гермиона начала двигаться внутри, точно так же сгибая пальцы, как Блэк постепенно двигая рукой все быстрее — А ты... быстро учишься... — Говорила Блэк, между стонами. — Я была отличницей. — Горячо шептала ей Гермиона. — Правда? — Судорожно выдохнула Блэк. — Превосходно по всем предметам, — она продолжала трахать ведьму, ускоряясь. — Как и у меня. Я была лучшей в школе. — Ты... — Гермиона, чувствовала как горит ее рука, — как и во всем остальном. Беллатрикс протяжно и низко простонала, и страстно впилась в губы Гермионы. Это был короткий горячий поцелуй. — Возьми меня за шею. — Приказала Блэк. И Гермиона выполнила. Она свободной рукой обхватила шею Беллатрикс и сжала ее, еще сильнее прижимая голову Блэк к кафелю. Она чувствовала под своей рукой ее дыхание, она чувствовала вибрацию на ее горле, во время стонов, это было невероятно... Гермиона двигалась, сгибая пальцы, а по телу Блэк проходила волна невероятного удовольствия. Девушке сжала шею еще сильнее, стараясь контролировать процесс. Стоны Беллатрикс превратились в сдавленные. А осознание того, что такая сильная женщина буквально в ее руках, вскружило голову. Боже как это невероятно. Какая она горячая внутри. Как плавится ее тело от моих движений. Гермиона дышала ей в губы, и трахала так сильно как только могла, неистово двигаясь внутри, даря сладкие ощущения, разливая их по телу Беллатрикс, что горела и содрогалось от желания, двигаясь в такт, а затем Гермиона взяла на себя смелость полностью перекрыть Блэк доступ к кислороду. Беллатрикс, больно впилась пальцами в кожу на талии девушки и распахнула глаза. Зрачки были настолько широкими, что глаза напоминали бездонные черные озера. Теперь между ними был только воздух, который судорожно выдыхала Гермиона, жостко вбивая пальцы в Беллатрикс. Блэк вся полностью была в ее власти. Грейнджер сама была на грани экстаза. Глаза беллатрикс начали закатываться и она закрыла их, тело дрожать, и девушка почувствовала, как хватка на ее коже ослабевает, а скользкие стенки внутри обхватывают ее пальцы. Гермиона тут же ослабила хватку, двигаясь медленнее, еще сильнее сгибая пальцы, достигая самой чувствительной точки внутри. Беллатрикс резко вдохнула воздуха глубоко в легкие и издала высокий протяжный стон, такой женственный и красивый... Ее колени подкосились и она начала медленно сползать по стене вниз. Гермиона подхватила ее и опустилась вместе с ней. Блэк глубоко и тяжело дышала, закрывая глаза, и Гермиона не совсем поняла, сделала ли все правильно... — Белла? — Да... — Тебе хорошо? — Да милая. Мне очень хорошо. Даже слишком хорошо, — сказала она блаженно, глядя на девушку из под опущенных век. — Мне нужно пару минут... — Она снова прикрыла глаза. Губы были приоткрыты, по лицу стекала вода, а на лице было полное спокойствие и безмятежность... Она безупречна. — Я люблю тебя, — прошептала Гермиона. Блэк распахнула глаза, так быстро, словно никакие пару минут ей теперь и не требовались. — Что ты... Грейнджер сама не ожидала от себя этих слов, и тут же отругала себя за них, сердце заколотилось о грудную клетку с такой силой, что казалось сейчас остановится. Ее глаза метались по лицу Беллатрикс. — Гермиона. — На выдохе произнесла Блэк, и притянула девушку в поцелуй, горячий, жаркий и... отчаянный? Будто даже болезненный, а затем отстранилась, облизывая губы. — Все в порядке? — Да, просто, кажется, ты застала меня врасплох. — Ответила Блэк усмехнувшись, — нам пора уходить, отсюда. Гермиона осталась в некотором замешательстве, но она не ждала ответных слов, это не важно, важно то, что между ними есть.

***

Кто все время приносит тебе еду? — спросила Гермиона за ужином, захватывая ложкой кусок мяса. — Работники пищевого блока, конечно, — просто ответила Беллатрикс. — Там работают такие же заключенные. — Понятно, — усмехнулась Гермиона. — Грейнджер, тебя ждет Кэрроу. — Произнес подошедший надзиратель. — Почему они делают это во время приема пищи?! — Выругалась девушка. — Остынь. Ты уже все доела. — Спокойно ответила ей Блэк. — Но не допила сок. — Съязвила Грейнджер, а затем демонстративно взяла стакан, под выжидающий взгляд надзирателя, и отпила немного. Блэк усмехнулась глядя на эту картину. — Вот теперь я могу идти. — Иди. Она шли по уже выверенному пути, Гермиона понятия не имела, зачем под вечер, но сюрпризов она точно не хотела, может быть это по поводу освобождения Беллатрикс из одиночной камеры или... еще хуже, по поводу их связи с Гермионой. Девушка слегка запаниковала, а потом взяла себя в руки и дойдя до кабинета вошла в него. Кэрроу сидела прямо, как обычно, ее лицо не выражало ничего, но Гермионе показалось, что уголок ее губ слегка вздернут. Алекто протянула ей письмо и выжидающе посмотрела на девушку. Гермиона вскрыла печать, министерства, и прочитала содержимое, а затем еще раз, и снова... Совершенно не веря своим глазам.

Гермиона Джин Грейнджер с этой минуты считается освобожденной из тюрьмы "Азкабан общего режима", в связи с уплатой компенсации в размере пять миллионов галлеонов.

Верховный Чародей, Корнелиус Фадж.

Гермиона подняла шокированный взгляд на Кэрроу. — Это шутка? — Ты должна собирать свои вещи прямо сейчас, — вот теперь она улыбнулась, — я не имею права больше держать тебя здесь. — Кто оплатил это? — Я не располагаю такой информацией. — Хорошо, тогда... Я пойду. Гермиона вышла из кабинета, и устремила быстрый шаг обратно в крыло тюрьмы, надзирателю буквально пришлось догонять ее. Она не заметила как достигла своей камеры, в надежде найти там Блэк. — Беллатикс! Блэк сидящая на своей кровати, резко повернула голову, а потом спрыгнула с нее и одним жестом головы указала, всем покинуть камеру, чтобы оставить их наедине. Чжоу и Сивилла немедленно вышли. — Стен, оставайся на страже. Надзиратель кивнул Блэк прислонился спиной к стене с другой стороны. — Белла, мне пришло письмо, здесь говорится о том, что я свободна... — растерянно проговорила Гермиона. Беллатикс сдержанно улыбнулась. Гермиона ожидала шока, но Блэк улыбнулась знающей улыбкой. Грейнджер распахнула глаза, когда понимание обрушилось на нее. — Это ты. — Да. — Откуда у тебя... — У меня есть огромные накопления. Чистокровные семьи богаты. Эти деньги все равно мне не понадобятся. — Усмехнулась она. — Но... — Не переживай у меня осталось еще, на случай, если ты снова сюда попадешь. Гермиона нервно засмеялась, а потом…На нее обрушилась реальность. Она в последний раз видит Беллатрикс. — Нет... — она качала головой в неверии и отрицании. А слезы покатились из глаз. — Да, Гермиона. — Она встала к девушке почти вплотную, и глядя в глаза ровно проговорила, — ты проживешь счастливую долгую жизнь на свободе. Горячие слезы неумолимо катились из глаз девушки. — А ты... останешься здесь. Блэк молчала. Но спустя долгие секунды, глядя на Гермиону, коснулась ее щеки, кажется, изо всех сил, пытаясь совладать с собой, повторяя еще раз: — Прошу, проживи счастливую жизнь. Гермиона. — Но я счастлива с тобой! — В тюрьме?! — Рявкнула Беллатрикс не сдерживаясь. Гермиона сорвалась на рыдания и тогда Блэк резко захватила девушку в крепкие объятия, прижимая к себе. Гермиона вдыхала этот аромат, такой любимый, такой потрясающий и прекрасный, и она не хотела верить и знать, что чувствует его в последний раз. Гермиона только покачала головой, крепче сжимая Блэк в объятиях. — ОТБОЙ! — и девушка снова вздрогнула, отстраняясь от Беллатрикс. — Грейнджер, на выход, — приказал надзиратель. Гермиона не верила происходящему, она повернулась на надзирателя, а затем снова на Беллатрикс. — Уходи. — ровно проговорил Блэк. — Белла... — Уходи, сейчас же. — Все о чем могла думать Гермиона, это ее руки а своем теле, ее теплое дыхание на своей коже, ее аромат, такой знакомый и любимый. И она ощущает это последний раз. Это произошло слишком неожиданно и у них даже не было времени просто попрощаться. Как же ей было больно. — Я не смогу… — Прорыдала она ей в шею. — Сможешь. Все проходит. И это тоже пройдет. — Грейнджер, минута и решетка закроется. — Предупредил надзиратель. Беллатрикс отстранилась от девушки, заглядывая в ее мокрые от слез глаза, взяв ее лицо в свои руки и разглядывая последние секунды каждую деталь на ее лице, будто старалась запомнить... Когда Блэк пристально посмотрела в ее янтарные глаза, Гермиона не выдержалась и прижалась своим лбом ко лбу Беллатрикс. — Пиши мне письма, — прошептала Гермиона в ее губы. Они отстранились друг от друга и Беллатрикс посмотрела на Гермиону безмолвным темным и совершенно неподвижным взглядом. Девушка сделала шаг назад, и оказалась по ту сторону камеры. Последний взгляд и решетка между ними закрылись.