Первые лепестки

С самого детства Кейго Таками, будущий герой Ястреб, смотрел на Старателя как на воплощение силы и целеустремленности. В его глазах Старатель был не просто героем номер два, а маяком, к которому нужно стремиться. Он восхищался его пылающим характером, его неукротимой волей и даже его суровостью, видя в ней отголоски его стремления стать лучшим. Это восхищение росло, пускало корни, превращаясь в нечто большее, чем просто фанатское обожание. Кейго изо всех сил старался не думать об этом, пряча свои чувства за маской легкомыслия и показной уверенности. Он был слишком занят тренировками, работой и попытками соответствовать ожиданиям, возложенным на него Комиссией Героев. Первый признак появился внезапно. Во время патрулирования, после очередного совместного задания со Старателем, Кейго почувствовал странный зуд в груди. Он списал это на усталость, на перенапряжение от полётов. Ночью, уже дома, он обнаружил на своей груди, прямо над сердцем, крошечный бутон. Он был алым, почти багряным, с тонкими золотыми прожилками. Кейго замер, узнавая в нем цветок – георгин. Любимый цветок Старателя, как он однажды случайно услышал в разговоре репортеров. Холодный пот прошиб его. Ханахаки. Болезнь неразделенной любви. Он слышал о ней, конечно, но никогда не думал, что это случится с ним. Это казалось абсурдом, невозможным. Он, Ястреб, самый молодой и перспективный герой, влюблен в Старателя? И эта любовь настолько сильна, что убивает его? Кейго попытался сорвать бутон, но он словно прирос к коже. От прикосновения боль пронзила его, как удар током. Он отдернул руку, испуганный. Теперь не оставалось сомнений. У него ханахаки. И причина – его чувства к Старателю. Он попытался отрицать это. Убеждал себя, что это просто совпадение, что цветок появился случайно. Но с каждым днем бутон рос, распускался, и к нему добавлялись новые, маленькие, но настойчивые. Появился кашель, сухой и болезненный, а в слюне иногда проскальзывали лепестки и кровь. Кейго тщательно скрывал свои симптомы. Он носил высокие воротники, чтобы скрыть цветы на шее. Он отменял встречи, ссылаясь на занятость, когда кашель становился слишком сильным. Он тренировался до изнеможения, надеясь, что физическая усталость заглушит душевную боль. Он продолжал работать со Старателем, стараясь вести себя как обычно. Он подшучивал, улыбался, демонстрировал свою обычную беспечность. Но каждый взгляд на Старателя, каждое случайное прикосновение, каждый комплимент от него отдавались болью в груди, подпитывая цветы ханахаки, вызывая желание прочистить горло. Старатель, как всегда, был сосредоточен на себе и своей цели. Он не замечал перемен в поведении Ястреба, списывая его бледность и усталость на напряженный график работы. Он был слишком поглощен своими собственными демонами, чтобы заметить, как медленно умирает тот, кого он считал своим союзником.

***

После первого появления георгинов, жизнь Кейго превратилась в бесконечный лабиринт лжи и уловок. Он стал одержим контролем над каждым аспектом своей жизни, стремясь скрыть правду о своей болезни от всех, особенно от Старателя. Утро начиналось с тщательного осмотра. Он проверял, не появились ли новые цветы на коже, не остались ли лепестки на подушке. Кашель стал его постоянным спутником, и он научился подавлять его, глотая слюну и напрягая все мышцы, пока лицо не багровело. Его геройский костюм стал его бронёй. Высокие воротники скрывали цветы на шее, а плотная ткань не позволяла увидеть очертания бутонов на груди. Он стал избегать светлых цветов в одежде, опасаясь, что алые лепестки будут слишком заметны. Тренировки стали пыткой. Каждый взмах крыльев, каждое резкое движение отдавались болью в груди, провоцируя приступы кашля. Он врал Старателю о переутомлении, о старых травмах, лишь бы не дать ему заметить истинную причину. Он избегал совместных патрулирований, ссылаясь на срочные дела, на внезапные задания от Комиссии Героев. Он знал, что чем меньше времени он проводит рядом со Старателем, тем меньше риск, что его секрет будет раскрыт. Но каждое избегание причиняло ему острую боль, словно он сам вырывал цветы из своей груди. Однако, избежать Старателя было невозможно. Они были героями, работали вместе, их пути постоянно пересекались. И каждый раз, когда они оказывались рядом, Кейго чувствовал, как его сердце бешено колотится, а цветы в его груди словно распускаются с новой силой, заставляя задыхаться. Однажды, во время брифинга, Старатель случайно коснулся его руки. Это было мимолетное прикосновение, но для Кейго оно было подобно удару током. Он почувствовал, как его лицо заливается краской, а в горле начинает першить. Он закашлялся, пытаясь скрыть свою реакцию. “Всё в порядке, Ястреб?” - спросил Старатель, его взгляд был пронзительным и внимательным. “Да, всё хорошо,” - ответил Кейго, стараясь сохранять спокойствие. “Просто… немного пыльно здесь.” Старатель нахмурился, но ничего не сказал. Кейго почувствовал, как его пробирает дрожь. Он знал, что Старатель не поверил ему. Он видел его реакцию, видел его смущение. После брифинга Кейго поспешил уйти, стараясь не встречаться взглядом со Старателем. Он заперся в своем кабинете и упал в кресло, чувствуя, как его охватывает отчаяние. Он больше не мог так продолжать. Он устал от лжи, от притворства, от постоянного страха разоблачения. Он посмотрел в зеркало и увидел в отражении бледного, измученного человека с темными кругами под глазами. Цветы ханахаки просвечивали сквозь воротник его рубашки, словно багряные отметины проклятия. Он знал, что рано или поздно его секрет будет раскрыт. И тогда… что тогда? Что будет, когда Старатель узнает правду? Отвергнет ли он его? Будет ли он испытывать отвращение? Или, что еще хуже, он попытается ответить взаимностью из чувства долга, из жалости? Мысль об этом была невыносимой. Кейго знал, что не вынесет ни того, ни другого. Он был обречен. Его любовь к Старателю была одновременно его благословением и его проклятием. Она давала ему силы летать, но она же медленно убивала его изнутри. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Он должен был найти выход. Он должен был придумать, как скрыть свою болезнь, как избежать Старателя, как выжить. Но с каждым днем это становилось все труднее и труднее. Цветы росли, кашель усиливался, и маска, которую он носил, становилась все более хрупкой. Он знал, что время на его стороне не играет. И рано или поздно он будет вынужден сделать выбор.

***

Энджи Тодороки, известный как герой Старатель, всегда был человеком цели. Его целью было превзойти Всемогущего, стать героем номер один. Эта цель определяла каждый его поступок, каждую его тренировку, каждое его решение. Он не позволял ничему отвлекать его от этого. Однако, в последнее время что-то изменилось. Вернее, изменился кто-то. Ястреб. Этот юный герой, с его дерзким характером и невероятной скоростью, всегда вызывал у Старателя смесь раздражения и восхищения. Он видел в нем потенциал, видел искру, которая могла разгореться в настоящее пламя. Но в последние месяцы что-то с этой искрой случилось. Она словно начала меркнуть. Ястреб стал избегать его. Он отменял тренировки, придумывал нелепые оправдания, лишь бы не встречаться с ним. На совместных патрулированиях он держался отстранённо, его обычная болтливость сменилась молчанием. Он выглядел уставшим, бледным, и его движения стали какими-то скованными. Сначала Старатель не обращал на это внимания. Он списывал это на переутомление, на напряженный график работы. Молодые герои часто перегорают, пытаясь угнаться за славой. Но интуиция, отточенная годами борьбы с преступностью, подсказывала ему, что дело не только в усталости. Был один случай, который особенно врезался ему в память. Во время брифинга Ястреб случайно коснулся его руки, и Старатель почувствовал, как его пробивает дрожь. Он закашлялся, и в этот момент Старатель заметил что-то странное на его шее, под воротником рубашки. Что-то красное. Он спросил, всё ли в порядке, и Ястреб ответил, что да, просто пыльно. Но Старатель не поверил. Он видел его смущение, видел страх в его глазах. После этого случая Старатель стал внимательнее следить за Ястребом. Он заметил, что он постоянно кашляет, что его голос стал хриплым, что он избегает прямых солнечных лучей. Однажды его взгляд засёк цветоче на коже напарника. И тогда его осенило. Ханахаки. Эта болезнь была редкой и почти забытой. Она поражала тех, кто страдал от неразделенной любви. В легких начинали расти цветы, постепенно заполняя их и приводя к смерти. Старатель отмахнулся от этой мысли, как от абсурдной. Невозможно, чтобы Ястреб страдал от ханахаки. Он был сильным, уверенным в себе героем. Он не мог быть влюблен безответно, и уж тем более не мог умирать из-за этого. Но чем больше он думал об этом, тем больше деталей складывались в общую картину. Избегание, кашель, бледность, странные красные пятна на шее. Все указывало на ханахаки. Но кто был причиной? Кто был тем, кто разбивал сердце Ястребу? Старатель не мог представить себе, кто мог вызвать такую сильную любовь и такую сильную боль у этого юного героя. Он чувствовал необъяснимую тревогу. Ястреб был его союзником, его партнером. Он не мог позволить ему умереть. Старатель решил действовать. Он не мог просто сидеть сложа руки и ждать, пока Ястреб умрет. Он должен был узнать правду и помочь ему. Он начал собирать информацию. Он расспрашивал других героев, помощников, даже репортеров, которые часто крутились вокруг Ястреба. Он искал хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намек на то, кто мог быть объектом его любви. Но никто ничего не знал. Ястреб тщательно скрывал свою личную жизнь от посторонних глаз. Он был профессионалом, всегда держал дистанцию. Старатель чувствовал, как его охватывает отчаяние. Время уходило, а он не продвинулся ни на шаг. Он должен был поговорить с Ястребом напрямую, но он боялся. Боялся, что тот откажется говорить, боялся, что узнает правду, которую не сможет вынести. Он стоял в своем кабинете, глядя в окно на ночной город, и чувствовал себя беспомощным. Он был героем, способным победить любого злодея, но он не знал, как спасти жизнь человеку, который страдал от неразделенной любви. Он понимал, что должен принять решение. Он должен был выбрать между своим долгом героя и своими чувствами к Ястребу. И этот выбор был самым трудным, с которым он когда-либо сталкивался.

***

Запрос на совместный патруль с Ястребом прозвучал неожиданно даже для самого Энджи. Он знал, что рискует, подставляя себя под удар критики и подозрений, но чувство, гложущее его изнутри, было сильнее. Ему нужно было выяснить правду, взглянуть страху в глаза, и, если его опасения подтвердятся, найти способ спасти Ястреба. Комиссия Героев, привыкшая к властному тону Старателя, не стала возражать. Объяснение было простым: им нужно было отработать взаимодействие, улучшить командную работу. Формально – все логично. Патруль начался в тишине, напряжение чувствовалось в каждом движении, в каждом взгляде. Старатель, обычно уверенный и напористый, казался скованным, словно боялся спугнуть что-то важное. Ястреб, напротив, пытался демонстрировать показную беспечность, шутил невпопад, но его глаза выдавали тревогу. Он старательно избегал взгляда Старателя, словно боялся, что тот увидит в его глазах отражение его болезни. Они патрулировали один из самых оживленных районов города, заполненный людьми, магазинами и неоновыми вывесками. Ястреб летел впереди, сканируя местность своими перьями, а Старатель шел по земле, сдерживая свой пыл, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания. Через какое-то время Старатель не выдержал. “Ястреб,” - его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал, и несколько прохожих обернулись в их сторону. “Нам нужно поговорить.” Ястреб замер в воздухе, словно его подстрелили. Он медленно развернулся, опускаясь на землю. “О чем?” - спросил он, стараясь сохранить небрежный тон. “О тебе,” - ответил Старатель, глядя ему прямо в глаза. “О том, что происходит.” Ястреб нахмурился, отводя взгляд. “Я не понимаю, о чем ты говоришь.” “Не притворяйся,” - голос Старателя стал жестче. “Я вижу, что с тобой что-то не так. Ты избегаешь меня, ты кашляешь, ты выглядишь измученным. И я видел это красное…” Он замолчал, подбирая слова. “Это не твое дело,” - перебил его Ястреб, его голос дрожал. “Оставь меня в покое.” Он попытался взлететь, но Старатель схватил его за руку. “Я не оставлю тебя,” - сказал он, его голос звучал твердо. “Я твой напарник. Я волнуюсь за тебя.” Ястреб вырвал свою руку, отступая назад. “Ты не знаешь, что такое волноваться,” - крикнул он, его глаза наполнились слезами. “Ты заботишься только о себе и своей цели.” Старатель был ошеломлен. Он не ожидал такой реакции. “Это неправда,” - ответил он, стараясь сохранить спокойствие. “Я… я пытаюсь помочь тебе.” “Помочь мне?” - Ястреб рассмеялся, и в этом смехе звучала истерика. “Ты не можешь мне помочь. Никто не может мне помочь.” Он снова закашлялся, прикрывая рот рукой. Старатель увидел, как между его пальцами просачивается кровь. “Ястреб!” - он бросился к нему, пытаясь поддержать. Но Ястреб оттолкнул его. Он согнулся пополам, и его пронзил приступ кашля, такой сильный, что он затрясся всем телом. И вот тогда это случилось. Прямо на глазах у Старателя из его рта хлынула кровь, смешанная с алыми бутонами. Цветы георгинов, еще не раскрывшиеся, окровавленные, вывалились на тротуар, словно багряные слезы. Старатель замер, словно громом пораженный. Он узнал эти цветы. Он знал, что это значит. Ханахаки. Он смотрел на Ястреба, на цветы, на кровь, и в его голове словно что-то сломалось. Все подозрения, все опасения, все отрицания рухнули в одно мгновение. Он понял. Он понял все. Ястреб страдал от ханахаки. И он знал, кто был причиной. Он посмотрел в глаза Ястреба, и в этих глазах он увидел отчаяние, боль и… любовь. “Кто?” - прошептал он, его голос дрожал. “Кто это сделал?” Ястреб молчал, глядя на него с ужасом. Он знал, что все кончено. Его секрет раскрыт. “Скажи мне!” - настоял Старатель, его голос стал громче. Ястреб покачал головой, пытаясь отвернуться. “Я не могу,” - прошептал он. “Ты должен,” - ответил Старатель, хватая его за плечи. “Если я знаю, я могу помочь тебе.” Ястреб поднял глаза, и в этих глазах Старатель увидел всю глубину его отчаяния. “Ты не можешь мне помочь,” - прошептал он. “Потому что это… это ты.” Тишина повисла между ними, густая и тягостная. Вокруг них толпились люди, снимая происходящее на телефоны. Мир словно замер. Старатель стоял, ошеломленный, не в силах вымолвить ни слова. Он не мог поверить в то, что услышал. Ястреб… любил его? И эта любовь убивала его? Он смотрел на Ястреба, на цветы, на кровь, и чувствовал, как его охватывает ужас. Он, Старатель, был причиной этой болезни. Что теперь? Что он должен был делать?

***

Признание Ястреба обрушилось на Энджи Тодороки, словно огненный шторм, опаляя все его убеждения и принципы. “Это… это ты.” Слова эхом отдавались в его голове, смешиваясь с шумом толпы, звоном в ушах и отчаянным хрипом кашля Ястреба. Вокруг них образовался круг любопытных зевак, их телефоны запечатлевали каждый момент этой трагедии. Репортеры, словно стервятники, кружили поблизости, жаждущие сенсации. Но Энджи ничего не замечал. Он был поглощён своим внутренним миром, в котором разворачивалась настоящая буря. Ястреб… любит его? Это казалось невозможным, абсурдным. Энджи всегда считал себя человеком, не способным на любовь. Его жизнь была подчинена одной цели – стать героем номер один, превзойти Всемогущего. Он жертвовал всем ради этой цели: семьей, друзьями, собственным счастьем. Он построил вокруг себя стену из огня, отталкивая всех, кто пытался приблизиться. Любовь была слабостью, ненужной помехой на пути к величию. Так он всегда думал. Но сейчас, глядя на окровавленного Ястреба, на цветы, устилающие тротуар, он понимал, что ошибся. Любовь не слабость, а сила. Сила, способная как созидать, так и разрушать. В голове Энджи пронеслись воспоминания. Все те моменты, которые он раньше не замечал или игнорировал. Взгляд Ястреба, полный восхищения и… чего-то еще. Его попытки сблизиться, его шутки, его поддержка. Он всегда был рядом, всегда готов помочь, всегда верил в него. И Энджи отталкивал его. Он был слишком занят собой, слишком сосредоточен на своей цели, чтобы заметить чувства Ястреба. Он принимал его преданность как должное, не задумываясь о том, что стоит за этим. Вина захлестнула его, словно ледяная волна. Он был слеп, глух и эгоистичен. Он причинил боль человеку, который любил его, и эта боль медленно убивала его. Он убивает его. Эта мысль пронзила его, как молния. Он, герой, который должен защищать людей, сам стал причиной чьей-то смерти. Что-то сломалось внутри Энджи. Его стена, которую он строил годами, рухнула, обнажив его истинное “я”. И это “я” было жалким, слабым и полным сожалений. Он посмотрел на Ястреба, который с трудом дышал, его лицо было бледным, как полотно. В его глазах читалась мольба о помощи. Энджи понял, что не может больше игнорировать свои чувства. Он должен был взглянуть правде в глаза, какой бы горькой она ни была. Он должен был признать, что Ястреб значил для него больше, чем он думал. Он всегда восхищался его силой, его скоростью, его умением летать. Но теперь он понимал, что восхищался не только его геройскими способностями, но и его характером, его добротой, его преданностью. Ястреб был светом в его темном мире, лучом надежды, который он сам же и пытался погасить. И сейчас, когда этот свет угасал, Энджи почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он не мог позволить ему умереть. Он должен был что-то сделать. Он инстинктивно схватил Ястреба и взмыл в небо, игнорируя протесты юноши. Он направился к ближайшей высокой точке – крыше небоскреба, возвышающегося над городом. Приземлившись на крыше, Энджи осторожно опустил Ястреба, прислонив его к парапету. Ветер трепал растрепанные светлые волосы Ястреба, разбрасывая алые лепестки. Город простирался внизу, как море огней, но сейчас он казался Энджи холодным и безразличным. “Старатель… зачем ты…?” - прохрипел Ястреб, пытаясь отдышаться. Энджи опустился на колени перед ним, глядя в его полные боли глаза. “Я знаю, что это такое, Ястреб,” - сказал он, его голос был хриплым от эмоций. “Ханахаки. Я знаю, что единственный способ остановить это… это взаимность.” Ястреб покачал головой, его лицо исказила гримаса. “Не надо… не делай этого… из жалости…” “Это не жалость,” - ответил Энджи, хватая его за руки. Его прикосновения были нежными, осторожными, словно он боялся сломать хрупкую птицу. “Я… я был слеп, Ястреб. Я не видел… что ты значишь для меня.” Энджи посмотрел на город внизу, собираясь с мыслями. Он всегда был сосредоточен на своей цели, на своем стремлении стать лучшим. Он отталкивал всех, кто пытался приблизиться, считая любовь слабостью. Но сейчас, глядя на Ястреба, он понимал, как сильно ошибался. Ястреб был его союзником, его другом, его вдохновением. Он был тем, кто верил в него, даже когда он сам в себя не верил. Он был тем, кто заставлял его улыбаться, кто заставлял его чувствовать. И сейчас он умирал из-за него. Энджи снова посмотрел на Ястреба, его глаза наполнились слезами. “Ястреб,” - прошептал он. “Я… я не знаю, что такое любовь. Я никогда не позволял себе чувствовать. Но… но я знаю, что ты важен для меня. Ты… ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Ты… ты делаешь меня лучше.” Он замолчал, не зная, как выразить свои чувства словами. Он никогда не был хорош в этом. “Я не могу обещать тебе любовь, как в романах,” - продолжил он, его голос дрожал. “Я не могу обещать тебе счастье и безоблачное будущее. Но я могу обещать тебе, что буду рядом. Я буду защищать тебя. Я буду заботиться о тебе. Я буду пытаться… стать тем, кто тебе нужен.” Он замолчал, ожидая реакции Ястреба. Ястреб смотрел на него, его глаза были полны слез и… надежды. “Ты… ты правда это говоришь?” - прошептал он. Энджи кивнул. “Да, Ястреб. Правда.” Он протянул руку и нежно коснулся его щеки. “Я… я не знаю, что будет дальше,” - сказал он. “Но я знаю, что хочу быть с тобой. Хочу узнать тебя лучше. Хочу… дать тебе то, что ты заслуживаешь.” Он посмотрел на город внизу, на огни, мерцающие в ночи. И впервые в жизни он почувствовал не одиночество, а надежду. Ястреб прикрыл глаза, и слезы потекли по его щекам. Он слабо улыбнулся. “Тогда… тогда попробуй,” - прошептал он. “Попробуй любить меня.” Энджи притянул его к себе и нежно поцеловал. Этот поцелуй был полон нежности, страха и… надежды. **** Когда они отстранились друг от друга, Энджи посмотрел на Ястреба, затаив дыхание. Его лицо все еще было бледным, но в глазах появился слабый отблеск жизни, которого не было еще несколько минут назад. Цветы… они словно немного отступили. Вдруг Ястреб глубоко вздохнул, и этот вдох не был надрывным, болезненным хрипом, а полным, хоть и немного дрожащим. Он прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением воздуха, заполняющего его легкие. “Я… могу дышать,” - прошептал он, словно не веря своим словам. “Я могу дышать легче…” Энджи с облегчением выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Затем произошло нечто еще более удивительное. Энджи заметил, как на шее Ястреба, прямо под воротником рубашки, один из небольших бутонов георгинов, набухший и готовый раскрыться, вдруг завял и отпал, оставив после себя лишь бледный след на коже. Он осторожно провел пальцем по щеке Ястреба, и еще один, крошечный бутон, который только начал пробиваться сквозь кожу, осыпался, словно засохший лепесток. Ястреб открыл глаза, удивленно глядя на Энджи. “Что… что происходит?” - прошептал он. Энджи провел рукой по своей шее, словно ища подтверждения происходящему. “Цветы…” - сказал он, его голос дрожал от волнения. “Они… они отступают.” Он присмотрелся внимательнее, и действительно, кожа Ястреба казалась чище, бледные отметины от отпавших бутонов постепенно исчезали. Дыхание становилось все более ровным и спокойным. Стало очевидно: признание, поцелуй, его слова – все это оказало эффект. Его неуклюжая, запоздалая попытка ответить на чувства Ястреба дала ему шанс на жизнь.